Дотянуться до небес (СИ)
- Ты хоть соображаешь, кто ты есть? Почему ты спустил ей это с рук, куда смотрела Катарина? – продолжала злобно кричать Ламия. – Я эту мелкую сучку, раз ей так не терпится, лично на кол посажу, она у меня долго подыхать будет.
-Прекрати, ведешь себя, как истеричка. Ничего страшного не произошло, она пообещала молчать, и вообще, кто поверит бредням черни? Кажется, так ты их называешь? – пытаясь сохранить последние дольки спокойствия и здравомыслия, возразил Олег.
- Мне плевать, кто и чему поверит. Мы с тобой - светлое будущее империи, и я не позволю запятнать имена, что запомнят в поколениях, столь отвратительными и грязными поступками, сошедшими с рук каким-то ничтожествам! – только распалялась Ламия, взяв в трясущиеся от злобы руки бокал с вином.
- Значит, грязи ты боишься, а по самое горло завязнуть в крови невинных, нет? Значит, такая ты на самом деле, чуть что не так - и голову с плеч? Знаешь что, императрица, - не выдержал Олег. – Я общался с теми безродными, часть из которых ты хочешь казнить, а с другой части спустить шкуру, и вот что я скажу. Два дня в их обществе показались для меня более значимыми, чем две недели в стенах этого замка. Ты считаешь себя самой сильной и властной, называя всех других слепыми глупцами, когда сама не умней ребенка. Вспыльчивая, злобная, неуравновешенная истеричка! – сквозь зубы закончил свою тираду Олег. Дознавательница от ужаса обеими руками закрыла невольно открывшийся рот.
- Да как ты смеешь?! – запустив в парня бокалом, выкрикнула Ламия.
Позолоченная посуда угодила не собиравшемуся уклоняться Олегу прямо в бровь, после чего с печальным звоном рухнула на пол. Тонкой струйкой вперемешку с вином потекла кровь. Не ожидавшая того, что попадет, Ламия, переполненная одновременно чувством чистой ненависти и сожаления за содеянное, смотрела на в миг потерявшего интерес к какой-либо беседе мальчика.
- Всё же я ошибался, думая, что смогу тебя изменить. Да и тебе, судя по всему, нужен кто-то другой, знатный и благородный, а мне же будет лучше в камере вместе с теми, кого ты за спасение моей жизни обрекла на муки.
- Раз тебе нравятся эти свиньи, так и спи вместе с ними, в соломе и собственном дерьме. Стража, в темницу его, посмотрим, как ты запоешь после ночки-другой в холодной камере! – злобно прокричала Ламия, а следом, одернув плащ, показушно отвернулась от парня.
Шокированная стража непонимающе покосилась на Олега, боясь к нему прикоснуться. На что парень, улыбнувшись, пожал плечами.
- Будьте любезны, исполните отданный вам приказ, – сказал он, после чего, одна из стражниц всё же повязала веревку на протянутых парнем руках.
- Прошу, следуйте за мной, эм… Жак… - обратилась стражница, от чего Ламию будто лезвием кольнуло, и та обернулась.
- Что-то хотели мне сказать, ваше величество? – словно ожидавший момента, когда императрица повернется, глаза в глаза спросил парень.
- Почему он ещё здесь? – сквозь зубы злобно процедила Ламия. – Увести, живо! – в очередной раз сорвавшись на крик, добавила она.
По лицу дознавательницы ручьем бежали капли пота, женщина была уже и сама не рада, что сообщила столь дурную весть.
- Ваше высочество… - несмело начала женщина. - Нам действительно нужно сажать принца в карцер с этими, простите за выражение, «свиньями»?
- Ты что, совсем больная? Не дай бог на твоей помойке с него хоть один волос упадет, я с тебя, твоей канцелярии и всех, кто с ней связан, кожу живьем спущу, ты это поняла?! – в голосе императрицы проступили нотки хрипоты, ещё немного и связки бы надорвались.
- П-простите, просто я не понимаю, что нам делать с молодым господином? – опустив голову, произнесла дознаватель.
- Найдите камеру почище и киньте тех, кого уже успели проверить менталисты. И передайте Катарине и Зоре, что с этого момента они лично предо мной будут отвечать за состояние мальчика.
- Но позвольте, как они должны будут обеспечить его сохранность, когда их будут разделять стены и решетка? – ещё более удивленно спросила женщина.
- Сейчас, к примеру, я прикажу тебя казнить, а твою голову насадить на пику, после чего кто-то более сообразительный и решит, как ему поступить, такой вариант тебя устраивает? – глаза Ламии в очередной раз налились кровью, заставив собеседницу покорно пасть на колени с тысячами извинений.
- Я всё сделаю, госпожа, можете не волноваться, всё будет, как вы и велели! – чуть ли не ползком выбираясь из имперских покоев, причитала дознаватель.
- К чему было всё это, почему ты так борешься за них? Что они смогли дать тебе, сделать для тебя то, что не смогла я. Не понимаю… - рухнув на кровать и укутавшись с головой в одеяло, произнесла Ламия прежде, чем скупая слеза, скатившись по щеке, коснулась её губ. Давно она не лила этих солёных слёз, с тех самых пор, когда их мать и позапрошлая императрица Ламелия покинула мир живых, предоставив глупых дочерей самим себе.
Сквозь голые каменные стены, закопченные и пропахшие копотью и человеческим зловонием, в камеру неспешно вели Олега. Мужчина прибывал в полном отсутствии духа. Он беспокоился за этих ни в чем не повинных учениц. Беспокоился за Хельгу. Он явно перегнул палку, вынудив Ламию при своем человеке наказать зазнавшегося юнца, ведь если бы он смог сдержать свою гордыню, как и длинный язык за зубами, быть может, ему всё же удалось бы вызволить девчат из заточения, пусть не сразу, но спасти. Однако вместо этого он лично и собственными руками подписал приговор им, и обрек на незавидную участь себя.
- Если умру, может, в следующей жизни повезет, появлюсь простым трудягой, или, что лучше, вовсе сгину, – опустив голову, вслух произнес Олег.
- Будет вам, господин Жак, – услышав разглагольствования парня, произнесла одна из конвоирш. – Как можно убить такого красавца, я уверена, госпожа Ламия никогда на такое не пойдет. Да и приспешница церкви Лолита не позволит.
- Мне бы ваш оптимизм.
- Мужчин мало, а их убийство тяжкий грех, что не смоет ни одна церковница ни за какие деньги. Уж поверьте. Не знаю, как там у «Речников», но у нас такие порядки. Да и вообще, я не знаю, что у вас приключилось с госпожой и знать не желаю, но надеюсь, что всё это не из-за ревности. Ведь не бывает в миру мужских измен, женские бывают – когда ненасытные плутовки на чужое зарятся, а мужских быть никак не может, не просто так ведь богини земли и неба сотворяют их для нас в столь малом количестве, чтоб женщины без плода и семьи по земле ходили, – гордо заявила одна из стражниц, заслужив одобрительный кивок от своей коллеги.
- Верно говоришь, подруга, коль по согласию мужскому, то всё чин по чину, ну а коль силой, за такое хворосту не жалко, – сплюнув на землю, добавила вторая.
Девушки, шедшие впереди Олега, и представить не могли, сколько бы за ними ухажёров бегало, попади они в мир Олега. Под их яркими плащами виднелась стройная фигура, в купе с их ростом и нагрудником, демонстрирующим внушительный размер груди, спрятанный под жестянкой, они бы стали предметом поклонения и обожания. По крайней мере, так думал он.