Отчуждение (СИ)

— Не боишься, что я придушу тебя подушкой во сне? — на полном серьезе спрашиваю я, сербая обжигающе горячим чаем с ромашкой. Так и не найдя моего несчастного Микки, Гил привез меня к себе, в свою холостяцкую берлогу.
— Да я, между прочим, в армии служил! — хорохорится он. — Мой сон чуток, а реакции молниеносны. Так что, если ночью твоей тщедушной тушкой овладеет маньяк-убийца, он будет немедленно нейтрализован.
Вымученно улыбаюсь.
— Для верности можем тебя связать.
— Ну уж нет! — дергаюсь я, едва не обварившись чаем. — Лучше давай ты запрешься от меня в ванной. Чтоб наверняка.
— Вот еще! — фыркает Гил. — Чтоб я от каких-то мертвых засранцев прятался?!
Ромашковый чай валит меня с ног, как лопата по голове. Утром просыпаюсь поздно, когда Гила уже нет. Зато на столе лежит булочка с запиской, что она, дескать, страстно желает быть съеденной полоумной блондинкой, которую вчера привел сюда хозяин. Булочка свежая пышная и с изюмом, так что ее желание исполняется незамедлительно, даже раньше, чем вскипает чайник. Попивая кофе, звоню Джил, но она не отвечает, так что приходится оставить сообщение.
После целой ночи нормального сна во мне море энергии и трачу я ее на повторный обход своего района, однако толку ноль. Вчера мы поставили на уши всех, кого могли, но сообщений тоже никаких. Не знаю, что еще можно сделать. Разве что вернуться домой и попытаться вспомнить, куда, черт меня подери, я вчера пошла. Попытаться повторить шаг за шагом свои действия.
Добравшись до дома, я поднимаюсь на свой этаж и обнаруживаю дверь в квартиру открытой.
— Джил? — срывающимся голосом зову я, хотя и так ясно, что она бы дверь так не оставила. На полу прихожей россыпь красных капель.
Я не особо уверена в реальности происходящего. В голове повис плотный кровавый туман, ощущаю запах крови повсюду, даже во рту этот мерзкий металлический вкус. Что-то беспрестанно жужжит.
Вещи раскиданы по квартире. Я ищу взглядом Микки, но его так и нет, хотя это, наверное, и хорошо. Учитывая обстоятельства, вряд ли можно рассчитывать увидеть его живым, а мертвым я видеть его не хочу.
Компьютер единственное, что стоит на своем месте, он включен и на мониторе высвечивается одна их тех странных фотографий Джил. Он повернут так, что ее можно увидеть прямо от входа.
Что-то продолжает назойливо жужжать.
В ванной комнате пусто и ничего не тронуто. В комнате тоже никого. Вещи не просто вытащены и брошены на пол, некоторая одежда изрезана, все, что могло быть разбито, валяется в осколках у стены. Простыни с кровати сдернуты, а в матрас воткнуты ножницы и все ножи с кухни. Кто бы это ни был, вся его ярость сконцентрировалась именно здесь.
Последней я открываю дверь чулана, именно оттуда раздается этот назойливый звук. Кухонный работ буквально вываливается наружу и тут же принимается за уборку. Похоже, он уже давно пытался это сделать, но не мог выбраться из-за заевшей дверцы.
— Остановись!
Робот не слушает меня, продолжая с маниакальной тщательностью тереть пол. Наткнувшись на валяющуюся на полу подушку, пытается запихнуть ее в мусор.
— Стоп! Отмена! — ору я, выхватывая у него мусорный пакет и поворачивая его лицом к себе. Робот продолжает игнорировать меня, отъезжает назад и едет в чулан за новым пакетом. Пытаюсь связаться с ним с помощью манжеты, но также не выходит.
Робот выезжает обратно в комнату с ведром.
— Мешки для мусора закончились, — рапортует он на ходу. — Или ты, или она.
Робот поднимает с пола декоративную миску, подвисает на секунду и ставит ее обратно на журнальный столик. Столик накренен, и миска скатывается вниз. Робот собирается снова ее поднять, поворачивается и видит оставленные им же следы на полу. По ним иду в чулан. Там возле опустевшего рулона с мешками смазанная лужица крови.
— Или ты, или она, — повторяет робот у меня над ухом и пытается отодвинуть меня, протягивая вперед тряпку.
— Железяка ты офигевшая! — придерживая его коленкой, я добираюсь до спрятанной на корпусе кнопке и вырубаю его наконец. — Что ты сказал? — зачем-то переспрашиваю, хотя он и во включенном виде меня не слышал.
 
Снова набираю номер Джил, но только для того, чтобы оставить еще одно сообщение, невразумительное и истеричное. Не могу иначе, паника напрочь забивает любые другие мысли. На экране компьютера, словно чтобы окончательно добить меня, начинает мелькать надпись: “Или ты, или она. Или ты, или она. Или ты, или она.” И обратный таймер, отсчитывающий тридцать с чем-то минут.
В полнейшей уверенности, что Он добрался до моей сестры, я выбегаю на улицу и ищу автотакси, забиваю Его старый адрес и мучаюсь на переднем сиденье всю дорогу. Едем до места тридцать две минуты и двадцать шесть секунд. Мне даже на часы смотреть не надо, таймер продолжает мигать у меня в голове.
Спотыкаясь, бегу от машины к знакомой выпачканной краской двери. Толкаю ее и словно ныряю в тяжелую атмосферу Его дома. Коридор такой же узкий и давящий как мне запомнился. Вдалеке мелькает Его высокая сутулая тень.
Вопреки всем своим инстинктам бегу к Нему. Дверь в Его комнату распахнута, я влетаю внутрь и застываю на месте. Из меня вырывается короткий сдавленный крик.
— Тщ! — призывает к тишине Его тень.
На полу перед дырой в стене следы крови. На этот раз очень много крови. Как будто кого-то подволокли к стене и с трудом протолкнули вниз. Края лаза все в крови, рядом беспорядочные и смазанные кровавые отпечатки пальцев и ладоней, как будто кто-то отчаянно сопротивлялся силе, затягивающей его внутрь.
Шорох, удар и темнота.
Темнота, духота и боль. Голова раскалывается, зато исчезла та пелена страха и чужих сбивающих с толку мыслей. Мое сознание снова полностью принадлежит мне, и мир стал более четким. Правда, я совсем ничего не вижу, зато в остальных своих чувствах я полностью уверенна, на сто процентов реальные ощущения.
Приподнимаюсь на локте, руки спереди стянуты в запястьях. На шее знакомая тяжесть, проверяю и так и есть — ошейник с прилаженной к нему цепью, как тогда в Его подвале. Но, несмотря на кромешную тьму, место, где я очутилась теперь, определяю сразу. Очень низкий давящий потолок, и ладони узнают песчаное покрытие подпола под домом Его детства. А вот запах, как в квартире Мел.
Впереди где-то в нескольких метрах от меня кто-то есть. Он неподвижен, смотрит на меня. Сначала я ощущаю только этот морозящий душу взгляд, потом распознаю и участившееся дыхание. На удушающую паническую минуту мне кажется, что это Его взгляд и Его дыхание. Но Он мертв!.. Хотя как я могу быть уверена? В любом случае, я больше не дам себя мучить ни мертвому, ни живому!
Я осторожно шарю вокруг рукой, хочу определить точнее, в какой части подпола я нахожусь и, соответственно, в какой стороне выход. Натыкаюсь на край целлофановой пленки и рядом чьи-то волосы. Кто-то лежит на полу рядом со мной. Только не Джил, только бы это не Джил!
На ощупь какая-то ткань. Требуется время, чтобы понять, что же это такое. Это не первое что приходит в голову, но, в конце концов, я понимаю, что это шапочка. По размеру детская. Я провожу рукой по уже холодному тельцу. Оно все в ранах, живого места нет, просто месиво.
Пудель моей соседки ходил в такой вот маленькой шапочке, предположу, что это ему не повезло жить рядом со мной. Возможно, где-то здесь я найду и Микки. А вот Джил вряд ли, не думаю, что ее можно было бы сюда притащить.
Тот, кто притаился рядом со мной в темноте, меняет положение, и тут вдруг до меня доходит, кто это! И как я могла не понять это раньше, ведь я провела с ней рядом наедине три недели?!
— Ты сердишься на меня? — спрашиваю я, собравшись с силами.
— За что? — спрашивает Мел из темноты как бы удивленно, но я понимаю, что сердится и еще как.
— Я должна была помогать тебе, должна была разделить твою боль, — предполагаю я.
— Теперь разделишь, — соглашается она.