Маска подлеца (СИ)

— Евочка, как же я рада, что ты приехала, — сквозь слезы счастья повторяла бабушка, — Я знаю, внученька, ты говорила, что вечером улетишь. Но я на всякий случай приказала подготовить твою спальню.
Выцвевшие прозрачные глаза посмотрели с надеждой мне прямо в душу. Ну как я ее оставлю?! Да я с самими Дьяволом и Богом готова биться за каждый день ее жизни, за каждый следующий вздох.
— Я останусь с тобой настолько, насколько понадобиться. Можешь рассчитывать на мою помощь и присутствие рядом. Я теперь не буду даже отлипать от тебя. Я так соскучилась.
И я снова обняла острые плечики в тонкой сорочке, уже более осторожно и нежно.
— Спасибо, родная, — ответила бабуля, продолжая всхлипывать, — Посмотришь свою комнату? Тебе надо может принять душ, пообедать с дороги.
— Нет, нет. Я тебя не оставлю пока ты меня сама не выгонишь. Давай покушаем вместе. Ты же не против, если я пока побуду в твоей комнате. Я захватила с собой книги, о которых тебе рассказывала.
Я достала электронную читалку. Бабушка удивилась и взяла в свои руки.
— Это тут книги?
— Да, бабуль, у меня огромная электронная библиотека. А еще я взяла ноутбук с фотками. Я ведь тебе не все скидывала. Так по одной — две. А их у меня накопилось несколько тысяч. Я тебе покажу и Мирона на линейке. Он уже мужчина.
— Да, Ева, я видела. Хотела тебе сказать. Будь осторожна, девочка, он вылитый отец, — тихо проговорила бабушка.
Я сразу помрачнела и опустила в пол глаза. Против генетики не попрешь. Но одно я знаю точно. Отец моего сына умер для меня двенадцать лет назад…
— Я знаю. Поэтому я приехала сама. Но не переживай, до него все равно никому нет дела. У него отец-мой Костик, и я ему всегда буду благодарна за поддержку.
— Ева, я хочу сказать тебе кое что очень важное, — бабушка занервничала, и глаза ее лихорадочно блеснули, — Послушай внимательно. Этот дом, это наше фамильное имение. Он очень дорог мне. Мы с мужем его реставрировали после смерти моих родителей. Потратили на это десять лет жизни. Камиль очень равнодушен к традициям, и не хочет его поддерживать в нужном виде. Я тебя умоляю, после моей смерти, не ломайте его. Не разрывайте на части. Живите в нем дружно. Перевези свою семью, и он станет снова фамильным имением. Наши инвестиции приносят огромные деньги. Хватит и на безбедную жизнь и на поддержание дома. Прошу тебя, пообещай не продавать его, — старушка вцепилась в мою руку, а я слушала ошеломленно, теряя нить разговора. Дом, дивиденты, переезд
— Бабуль, успокойся, пожалуйста. Я никогда не вернусь в этот дом. Мы с Костиком много зарабатываем. Мне на все хватает. Мне не нужно никакое наследство. Оставь все Камилю, он твой родной внук, — тихо проговорила я, как же тяжело осознавать, что эта потрясающая добрая женщина не моя кровинушка.
— Ева, не болтай чепуху. Ты моя самая любимая и родная внучка. Ты получишь половину наследства. Хочешь или нет, но половина дома будет твоей. И я тебя прошу, просто умоляю, исполни последнюю мою просьбу. Пусть вы с Камилем сейчас в ссоре. Время лечит. Я уверенна, что этот дом поможет вам примириться, и ужиться вместе двумя семьями, — старушка сильно закашлялась. К ней сразу кинулась медсестра и сделала укол в катетер на руке.
Я решила больше не заставлять бабушку нервничать. Этот спор бессмысленен. Мне не нужны ни деньги ни дом. Но чем больше я буду это доказывать, тем хуже будет самочувствие старушки.
— Хорошо, бабуль, только не нервничай, — устало согласилась я.
— Поклянись, что не продашь и не разменяешь свою долю в семейном имении. Это ведь не только твое наследство, но еще и Мирона. Ты не вправе лишать сына законного имущества, — бабушка проговорила строго, глядя мне прямо в глаза.
Я моргнула. Ведь она права. Это не только мой дом, но и сына. И Мирона в большей мере, чем мой.
— Я клянусь. Только не переживай, пожалуйста.
— Спасибо, внученька, — старушка пожала мне руку и откинулась обессиленная на подушки.
Я провела весь день в ее спальне. Мы вместе лежали и смотрели фотографии. Бабушка внимательно всматривалась в каждую. Подмечала в двух похожих фотках различия. Читала по изображенным лицам эмоции. Говорила, что она очень хотела бы увидеть Мирона. Этими словами она просто наживо рвала мое сердце. Я тоже мечтала, чтоб сын с ней познакомился. Но это невозможно. В конце концов, мы позвонили Мирону по видео связи. Я убедила старушку, что она прекрасна. Я думала, что они перекинутся общими фразами. Но не тут то было. Бабушка сразу взяла внука в оборот. Начала рассказывать какой у него будет замечательный и большой дом, несколько гектаров частного леса и огромный бассейн на лужайке. Она пообещала, что половина моего наследства будет принадлежать мне и ему. Мирон сначала отнесся к этому равнодушно и сказал, что ему нравится наша квартира. Но бабушка настойчиво доказывала, что когда он вырастит и женится, то сможет переехать со своей семьей в имение. И для них это будут самые лучшие условия.
 
Я не перебивала речь старушки. Я чувствовала, как ей это важно. Поэтому решила дать ей возможность высказаться. Мирон тоже слушал ее с интересом и уважением. Воспитание сына, это наша с Костиком заслуга. Мирон вырос в спокойствии и любви. Поэтому и сам был достаточно тихим ребенком.
За окном начало темнеть. Мы с бабушкой так наговорились, что мне казалось у меня язык отвалится. А она прям ожила, порозовела. Ей однозначно стало лучше. Меня это радовало и я боялась ее оставить даже на миг, чтоб сбегать в ванную.
— Евочка, давай отдыхать. Завтра с утра я буду ждать тебя и ты мне почитаешь тот роман, что ты говорила, — старушка прикрыла рот рукой и зевнула. Я повторила за ней.
— Хорошо, бабуль. Спокойной ночи. Я буду рядом, если что звони или кричи, — я наклонилась и поцеловала бабушку в лоб, щеки, в губы. Старушка в ответ так крепко прижала меня, что я даже удивилась.
— Спасибо, родная, что успела и помни про свою клятву про дом, — быстро прошептала она мне на ухо.
— Конечно, не переживай.
Я вышла на улицу. Темно и прохладно. Но я не чувствовала что замерзла. Мои ноги несли меня вглубь леса, как можно дальше от дома. Мне было душно и очень тяжело притворяться. Моя единственная родная душа при смерти. Мне хотелось самой исчезнуть, раствориться в природе, лишь бы только не чувствовать пожирающего меня горя.
  
Глава 6
 
Я добежала до поляны. На ней стояла ржавая качеля. Я еще помню, как в детстве каталась на ней.
Простая деревянная лавка была грязная и холодная. Но я упала на нее лицом вниз и разрыдалась. Так громко и надрывисто, что казалось голосовые связки порвутся. Здесь в лесной глуши, вдали от дома, я могла дать волю своим чувствам. Я не боялась, что меня кто то услышит. Я плакала долго и с каждой следующей слезинкой мне становилось чуть легче. Будто боль выходила наружу и облегчала мою душу.
Когда я почувствовала, что могу успокоиться и взять себя в руки, я медленно поплелась опять в дом.
На дороге у крыльца стоял черный Майбох. Я даже не сразу обратила внимание, как мужчина вышел с водительской стороны. Он бросил машину прямо перед домом, не загоняя в гараж. Он расправил большие широкие плечи и сделал несколько разминочных упражнений, будто долго был за рулем.
Мне не было интересно кто это приехал. Скорее всего Камиль. Но я не собиралась с ним здороваться и любезничать. Мне сейчас вообще лучше притворяться человеком — невидимкой и не попадаться ему на глаза. Я постаралась пройти у самой стенки дома, чтоб он не заметил меня. Когда я подошла к входной двери, услышала громкий рокот его возмущения
 
— Эй, ты куда прешь? Бомжей в доме кормят с другой стороны. Где кухня. Вали давай, — я вздрогнула, но продолжила идти, не желая оборачиваться и смотреть на этого мерзавца.
— Бля, ты что глухая?! Шуруй на задний двор, говорю, — прорычал над самым ухом голос от которого мне захотелось зажмуриться и исчезнуть.
Огромная ладонь припечатала мое плечо. Я попыталась вырваться и кинулась к двери. Надо было идти быстрее, тогда я успела бы прошмыгнуть до его приезда. Камиль схватил меня за талию и легко, как пушинку, откинул от входа. Я чуть не скатилась по лестнице. Распущенные длинные волосы, закрыли мое лицо от него. Камиль чуть нахмурился, всматриваясь в меня.