Девочка по вызову

Правда, если хорошенько об этом подумать, она ею и занималась.
Когда я работала в агентстве, Персик брала с нас фиксированный тариф: шестьдесят долларов за час с клиентом. Она всегда была предельно конкретной в этом вопросе: «Сюда входят и чаевые, и моя доля». По-моему, никто не имел ни малейшего представления о том, что она имена в виду, по среди нас находились девушки, которые предпочли бы исключить эти чаевые.
- Восьмидесятые года давно позади, - легко говорила одна, часто повторяясь. - Сейчас никто не дает чаевых.
Она была права: этот жест встречался очень редко.
Персик договаривалась о том, чтобы клиент оплачивал девушке водителя, или просто увеличивала тариф, если клиент жил очень далеко. Но ее доля никогда не менялась и не подлежала обсуждению: шестьдесят долларов в час. Два часа - сто двадцать долларов. Она никогда ее не увеличивала, даже если переговоры оказывались сложными и неприятными. Разумеется, за эти деньги она не только назначала встречи с клиентами. Я постоянно напоминала себе об этом, когда мне приходилось работать в дождь, слякоть или жару, и мысль о том, что Персик сидит в своей уютной квартирке и почитывает романы, пока я вкалываю и рискую, оказывалась для меня невыносимой. Она отслеживала клиентов, улаживала возникавшие конфликты, чего я не стала бы делать ни за какие деньги, и первой рисковала, указывая свое имя и номер телефона в объявлениях в «Фениксе».
На самом деле она хорошо заботилась о своих девочках. Я оказалась свидетельницей удивительных событий. Однажды я была у нее в гостях, когда ей позвонила одна из новеньких девочек, восемнадцатилетняя первокурсница, которая не могла справиться со слезами, потому что клиент грубо обозвал ее. Персик в считанные доли секунды в ярости набрала его номер.
- Мне плевать на это, - говорила она. - Ты не имел права говорить ей это. Не зли меня, Кори, она плачет! Ты козел, а она - молодая и неопытная. Ты просто ею воспользовался. Мне стыдно, что я была с тобой знакома! - Она бросила трубку и несколько недель не отвечала на его звонки.
В этом заключалось одно из основных правил Персика и секрет ее успеха: обидишь ее или кого-то из ее девочек, - не рассчитывай в скором времени на то, что тебя обслужат.
Конечно, у меня возникало ощущение, что для большинства постоянных клиентов это было частью игры, составлявшей особенную привлекательность агентства Персика. Она будто представала в образе Госпожи Повелительницы из эротических фантазий, щелкая воображаемым кнутом, когда они «плохо себя вели».
Когда проштрафившиеся клиенты звонили Персику, она просто бросала трубку, независимо от того, как обстояли финансовые дела в агентстве.
Им приходилось добиваться ее расположения. Покаяние принималось только полное и безоговорочное: «Пожалуйста, Персик, этого больше не повторится! Я был не прав!…» Подарки тоже помогали вернуть утраченное доверие: у Персика всегда словно по мановению волшебной палочки оказывались бесплатные билеты на аншлаговые концерты, коктейли за счет заведения в модных ресторанах и барах и коробки с чипсами.
Конечно, ей это очень нравилось. Кому бы не понравилось? Ей был приятен шик, привилегии и дорогие лимузины. Она обожала ролевые игры и внимание, которое получала благодаря им.
Вот вам пример из моей жизни. Приближался День Благодарения. Первый с тех пор, как я стала работать в агентстве Персика. Мне было некуда особенно идти и не с кем проводить это время, и Персик пригласила меня к себе, в квартиру на юге города, где ограниченный круг знакомых будет встречать этот праздник Я была невыразимо тронута этим приглашением.
Так получилось, что накануне мне пришлось отправиться в Луизиану, на похороны моей престарелой тетушки, и я перед вылетом домой позвонила Персику из Нового Орлеана.
- Мне что-нибудь привезти? - автоматически спросила я, следуя правилам хорошего тона.
- Да, - ответила Персик. - Мне нужен видеомагнитофон, мой сломался. Ты не могла бы купить новый?
Я верну тебе деньги, когда ты приедешь. Я каждый День Благодарения ставлю одну и ту же кассету.
 
Мне не пришло в голову сказать ей: «Слушай, я же приеду к тебе прямо из аэропорта, значит, мне придется искать его где-то здесь, в Луизиане. Почему бы тебе не попросить об этом кого-нибудь, кто живет ближе?» Нет, ни в коем случае. Персик же меня попросила об этом одолжении, доверила мне такую важную миссию.
- Конечно, хорошо! - ответила я.
Попробуйте как-нибудь лететь экономическим классом вместе с новым видеомагнитофоном. Я приехала в аэропорт слишком поздно, чтобы сдать его в багаж, а ящик оказался слишком большим, чтобы влезть под сиденье или в багажное отделение у меня над головой. Я сидела мрачная, с коробкой в руках, пока стюардессы совещались, что со мной делать дальше. Остальные пассажиры, не особенно интересуясь точной причиной задержки их вылета, довольствовались тем, что знали виновника этого события, и укоризненно на меня смотрели. Не могу сказать, что я их не понимала: на их месте я бы первая стала выражать недовольство.
Ситуация разрешилась с обнаружением места для перевозки моего ящика, и мы сели в Логане с небольшим отклонением от запланированного графика. Снег кружился на ветру и яростно сек лицо, пока я брела до стоянки такси вместе со своей сумочкой, чемоданом, ручной кладью и… новым видеомагнитофоном.
Я потеряла перчатку, прядь волос постоянно лезла мне в глаза, косметика размазалась еще несколько часов назад, но я представляла собой воплощение любезности и доброжелательности. Если бы в тот момент я сказала кому-нибудь, что подрабатываю проституткой, ответом мне был бы в лучшем случае истерический хохот. Я выглядела чем-то средним между беженцем-переселенцем и жертвой распродажи электроники. Самое удивительное, что меня это нисколько не расстраивало. Я делала это для Персика! Она предъявляла людям самые трудновыполнимые требования и обращалась к ним с нелегкими просьбами, но всем это казалось приемлемым и само собой разумеющимся. Она обладала чертовски полезным умением заставлять людей идти ради нее на любые подвиги.
Она всегда находила решение, которое было удобно для нее. Эта черта хорошо проявлялась в работе: она договаривалась о специальных услугах для клиентов, условиях для работниц, и даже об особом тарифе в журнале, который публиковал ее рекламу. Она была в высшей степени профессиональна. Если задуматься, то ее бизнес не представлял собой ничего сложного или дорогостоящего: сфера сексуальных услуг в этом плане разительно отличается о ракетостроения. Для начала нужно было поместить рекламу, не обязательно дорогую.
Самые крупные агентства города: «Голубая луна», «Временно ваши», «Полночный экспресс» и так далее - печатали рекламные объявления на полстраницы в центральных справочниках, что, как я полагаю, стоило баснословных денег. Эти агентства могли позволить себе подобные траты, потому что содержали штат работников, офисы и вели некоторую бухгалтерию. Они также пугающе часто привлекали к себе внимание правоохранительных органов и пугающе часто подвергались аресту.
Агентство «Аванти», которым руководила Персик, полицейским радаром не улавливалось: она была одиночкой, у нее всегда работало не больше двадцати девочек. Она просто не стоила внимания полицейских.
У нее был договор с «Фениксом» на издание двух рекламных объявлений: д ля клиентов и - отдельное - для потенциальных работников. В те дни это стоило триста сорок долларов в неделю, наличными. Она сама никогда не вносила плату за рекламу. Часто это почетное поручение передавалось мне, за что мне отдельно доплачивалось двадцать долларов. Персик ждала, пока у меня накопится необходимое количество денег из ее доли, и просила меня заплатить за рекламу на следующую неделю. Ждать приходилось недолго: сумма легко складывалась из шести встреч с клиентами. Так что в офисе «Феникса» иногда появлялась я или еще кто-то из девушек, иногда - Луис.
Мне было интересно, что могли подумать служащие этою журнала о том, что за рекламу услуг службы эскорта постоянно платят разные люди. Я нс могу себе представить, что они думали обо мне, когда я приходила к ним без прически, косметики и в спортивном костюме после занятий на тренажерах.