Песнь Кобальта (СИ)

В центре на кострище, видавшем сотни таких ночей, разожгли огонь, в общем котле сварили похлебку, на которую каждый подал что мог. У кого-то нашлось несколько свежих картошин, у кого-то зеленый лук, у кого-то горсть прошлогодней пшеницы. Маг из-под полы достал несколько тонких полос вяленого мяса, а девушки, которые ее подвозили, выложили на общий стол несколько пирогов.
Незамысловатый ужин прошел в оживленной обстановке. Все делились новостями, рассказывали кто, куда и откуда. И только Дэни отмалчивалась, сидя в сторонке и безучастно глядя на происходящее:
— Куда же направляется маленькая отважная путешественница? — поинтересовался старый чародей, присаживаясь рядом с ней.
Девочка осторожно покосилась в его сторону, не зная, что говорить. Когда они с ребятами бегали по полям, играя в драконов, магов, императоров, то свято верили, что маги могут читать мысли других людей, проникать в секретные уголки и видеть, что спрятано на сердце.
Теперь она не знала, что и думать. Этот пожилой человек не производил впечатления великого мыслителя. Обычный, усталый, покрытый слоем дорожной пыли. Глаза, тронутые старческой голубизной, спокойно смотрели из-под кустистых бровей, и в них не было интереса к чужим тайнам.
— Я еду домой. В Серый бор, — вспомнила название деревни, которая располагалась по пути к месту назначения.
— Откуда?
— Из Тродоса, — еще ниже склонилась над тарелкой.
— Из Тродоса? Я скажу, в долгий путь собралась ты, девочка. Дорога еще дня три займет.
— Я знаю, — соврала, молясь, чтобы он этого не понял, не почувствовал.
— И кто же тебя одну отпустил? — никак не успокаивался маг.
— Папенька!
— Разве он не знает, что маленьких девочек в пути могут поджидать опасности?
Дэни подозрительно посмотрела на него, а потом чуть отодвинулась в сторону, вызвав тем самым улыбку у старика.
— Не меня надо бояться, девочка, не меня, — потрепал ее по светлой макушке и сам отошел в сторону, сев поближе к костру.
***
Когда окончательно стемнело, и небо покрылось сияющей россыпью звезд, Даниэль стала укладываться спать. Выбрала местечко недалеко от огня и легла прямо на землю, свернувшись клубочком — так теплее.
— Что это ты тут удумала? — тот час раздался грозный оклик мамаши шумного семейства, — околеть за ночь хочешь? А ну-ка полезай в повозку к моим сорванцам, места всем хватит.
Девочка, обрадовавшись до слез, вскочила на ноги и бросилась в сторону телеги, на радостях забыв свою котомку на земле. Забралась, цепляясь за истертые поручни, забилась в уголок, удобно вытянув ноги, прикрывшись жестким сукном. За последнее время эта была самая спокойная ночь, когда она не одна, рядом люди — взрослые, дети. Когда живот не сводит от голода, и нет ощущения, что весь мир ополчился против нее. Поэтому заснула. Быстро, глубоко, даже не успев повозиться, истязая себя грустными мыслями.
Утро началось с криков, суеты, ругани.
Ночью все так крепко спали, умученные своими хлопотами, что никто не спохватился, когда двое подозрительных типов, что делили с ними ужин, потихоньку обчистили все карманы. Даже у мага не побоялись прихватить походную сумку.
Пока все метались, словно ополоумевшие, орали друг на друга, пытаясь найти виновного, того, кто не уследил за разбойниками, Дэни стояла и смотрела на свою разоренную потрепанную котомку. Яблоки раскатились в разные стороны и были в суете раздавлены обобранными путниками. Несколько денежек, припрятанные в маленьком внутреннем карманчике бесследно пропали, как и старенькая фляжка.
От этого стало так обидно, так горько! Мало ей того, что от прежней жизни ничего не осталось, так еще и это!
Внутри сжалось, задрожало измученное сердечко, и жгучие слезы градом побежали по щекам. Уткнувшись лицом в дрожащие ладони, заплакала так горько, безутешно, всхлипывая во весь голос, что весь их маленький лагерь, гудящий растревоженным ульем, мгновенно притих. И все взоры обратились на нее.
— О, боги! Мы тут мечемся, как куры по двору: а у ребенка беда такая! — все та же женщина подскочила к ней и обняла сильными руками, прижав к натруженному в поле телу, — ну, тише милая, тише! Все пройдет! Не плачь!
 
Дэни замотала головой. Ничего не пройдет! Ничего! Все уже прошло! И детство, и жизнь с любимой семьей и дружба с ребятами! Все! Ничего не осталось! Даже старой фляжки: найденной в родной деревне.
— Успокойся, зайка моя, успокойся, — женщина гладила ее по волосам, а потом гневными глазами посмотрела в сторону дороги, — чтоб провалиться этим иродам окаянным! Это же надо удумать такое, у ребенка крохи воровать!
Дэниэль заплакала еще горче. Не в крохах этих дело, не в тусклых монетках!
Ее усадили у костра, заново разведенного после ночи, насильно всунули в руки кружку с горячим чаем, краюху хлеба и оставили в покое.
Взрослые молча собирали вещи, сворачивали лагерь, лишь изредка тихо переговариваясь. Отчаянное, ничем неприкрытое горе в глазах маленького ребенка, выбило из колеи, заставляло стыдливо отводить в сторону глаза, ощущая жгучий стыд за то, что мир такой, за людей, которые ничем не гнушаются ради своей выгоды.
Старый маг, перед тем как тронуться в путь, присел рядом с ней, по-отечески обняв за подрагивающие плечики:
— Не плачь, маленькая, не плачь.
— Не могу, — всхлипнула она. Слишком больно, слишком страшно, слишком одиноко.
— Все пройдет.
Дэниэль отчаянно покачала головой, и сердито начала вытирать слезы со щек, оставляя на коже чумазые разводы. Хватит уже говорить о том, что все пройдет! Такое не проходит! Никогда!
— У тебя все будет хорошо, — он заговорил тихим спокойным голосом, ласкова поглаживая ее по растрепанной макушке, — да, сейчас кажется, что просвета нет и не будет. Но это только кажется. Пройдет время, все тяготы останутся позади, волнения улягутся и забудутся. Ты будешь счастлива.
Она притихла, как завороженная слушая чародея, даже всхлипывать перестала.
— Знаешь, что я вижу, глядя в твои глаза? Небо. Бескрайнее, бесконечно чистое.
— Я умру? — Дэни испуганно посмотрела на него.
— Нет, — чуть улыбнувшись, покачал головой, — ты будешь летать.
Летать? Недоумение так ярко отразилась в ее глазах, что маг рассмеялся:
— Тебя ждет интересное будущее, малышка. И как бы ты от него не пряталась — оно все равно найдет тебя, — ободряюще сжал ее плечо, и с кряхтением поднялся ноги, — Прощай, Дэни. Мы с тобой больше не увидимся. Но ты помни главное. Все у тебя будет хорошо.
Девочка испуганно отпрянула, услыхав свое имя. Она ведь не называла его! Представилась Ульмой, как та попутчица, что попалась на дороге в Тродос! Откуда он узнал ее секрет?
Маг больше не смотрел в ее строну. Поднял на голову серый капюшон, взял прочный посох с резным набалдашником, и бодрой походкой, совсем не подходящей его возрасту, направился по дороге, прочь от разоренной ночлежки.
Девочка проводила его напряженным взглядом, чувствуя, как в груди сжимается от тревоги. Она ему не поверила. Нет никакого неба в ее глазах. И ничего не будет хорошо!
Однако слезы удивительным образом прекратились. И когда повозка, в кузове которой она сидела, отправилась в дальнейший путь, ее охватило странное, неуместное спокойствие.
  
Глава 3
 
С девушками-хохотушками она рассталась на большой излучине. Они свернули налево, по тракту, а Дэни продолжила свой путь прямо. Прошла мимо указателя деревни Горлица, к которой якобы стремилась, и отправилась дальше, надеясь встретить попутную повозку.
 
К сожалению, в тот день ей не повезло. Ни одной телеги, только верховые путники да шумная толпа цыган, от которой спряталась в пролеске, вспомнив истории, что рассказывала матушка.
Вперед продвигалась медленно. Неудобные ботинки натерли ноги. Она устала, хромала, и мечтала только об одном. Чтобы все это поскорее закончилось. Не важно как, главное, чтобы этот долгий путь подошел к концу. А еще хотелось есть и пить.