Горный хребет (ЛП)

— «Возможно, мы будем это использовать»
уступил Роберт,
— «Скажите мне, как вы сделали это соединение?»
— Так же, как все делается: постоянными пробами и ошибками, — просто ответил Грегор.
Оберин Мартелл выступил вперед и заявил:
— «Я уверен, что мы бы заметили, если бы вы экспериментировали с этим веществом. Один только шум был бы разоблачением. Но мы так и не поняли, когда же ты нашел возможность испытать свое творение, Грегор?
— «Я никогда этого не делал, Оберин, — признался Грегор, — на самом деле, я сам не знал, что это действительно сработает, до этого самого момента. Насколько я знал, черный порох мог вообще ничего не делать».
Красный Змей усмехнулся. Дейси Мормонт, Роберт Баратеон, Сандор Клиган и некоторые другие присутствующие тоже немного захихикали.
Неудивительно, что Станнису было не до смеха. Некоторые утверждали, что он так и не научился даже улыбаться.
Разве лорд Грегор не понимает, что он просто рисковал выставить себя ослом? Перед своим КОРОЛЕМ?
Роберт явно не разделял мировоззрения своего младшего брата. Он сосредоточил свое внимание на остатках в центре двора и спросил:
— «Сколько у вас черного пороха?»
— «Еще сто мешочков такой же емкости, как этот, сейчас в моем лагере, — просветил его Грегор, — у меня тоже достаточно угля, серы и селитры, чтобы сделать еще тысячу. Их нужно только смешать».
Станнис Баратеон подошел к своему брату и спросил:
— «Если вы угадаете, лорд Грегор, сколько мешков потребуется, чтобы потопить один корабль Железнорожденных?»
Гора думал об этом около минуты, а затем предположил:
— «Это будет зависеть от размера корабля и реакции команды. Но если вы предпочитаете приблизительную оценку… я бы сказал, девять или десять мешков».
— Звучит довольно точно, — согласился Виктарион Грейджой.
— «Если это так, у нас должно быть достаточно черного пороха, чтобы уничтожить более половины Железного флота», — заметил Пакстер Редвин.
— Похоже на то, лорд Пакстер, — согласился Грегор, — однако, прежде чем мы применим черный порох в боевой обстановке, мне потребуются некоторые заверения.
— Какие заверения, милорд? — спросил Давос Сиворт.
Грегор твердо заявил:
— «Во-первых, я и только я буду определять, как распределяется черный порох, а также кому он распределяется. Крайне важно, чтобы каждый, на кого возложена обязанность по обращению с черным порохом, умел делать это должным образом и ответственно. Малейшая ошибка может привести к разрушительным последствиям для наших собственных сил. Кроме того, наличие слишком большого количества черного пороха на любом из наших кораблей может быть весьма опасным, поэтому я должен ограничить его количество, хранящееся на каждом корабле. Если после войны на каком-либо из наших кораблей текущий запас черного пороха все еще остается, все, что останется, будет передано мне и Легиону без Знамен. Наконец… знания о том, как делать черный порох, никому не должны передаваться».
Все внимательно слушали короткую проповедь Грегора и не возражали против большинства его тезисов. Последний, однако, показался многим из них довольно требовательным.
— Это очень строгое условие, лорд Грегор, — заметил Киван Ланнистер.
— Я это понимаю, — пробормотал Грегор Клиган, — но это не подлежит обсуждению. Я не допущу, чтобы черный порох был создан кем-либо, кроме меня самого.
— «Почему?»
Тайвин с сомнением пробормотал:
— «Значит, вы можете владеть исключительными правами на его производство, как и на свои строительные материалы?»
Гора медленно покачал головой и провозгласил:
— «О нет, лорд Тайвин. В отличие от бетона и цемента, я не собираюсь продавать черный порох. Это чрезвычайно летучее и небезопасное вещество. В неправильных или неумелых руках это может нанести неисчислимый ущерб. Я не буду участвовать в таком безрассудном разрушении».
Теперь он начинает противоречить сам себе. Он хоть это осознает?
— «Если черный порох настолько нестабилен, почему вы вообще заставили нас его использовать?» — с любопытством спросил Станнис Баратеон.
 
— Я никогда не говорил, что он нестабилен. Я говорил, что с ним нужно обращаться правильно, — возразил Грегор. — Имейте в виду, лорд Станнис, по сути, это сухой эквивалент лесного пожара. Поэтому с ним тоже нужно обращаться как с лесным пожаром. пироманты Королевской Гавани не делятся своей формулой дикого огня ни с кем, кроме своего ордена. Таким же образом я намерен столь же тщательно следить за изготовлением и распространением всего черного пороха. На время этой войны я позволю Королевской Армии использовать его. Но как только война закончится, я ожидаю, что весь оставшийся черный порох будет возвращен мне».
— «Что делать с оставшимся черным порохом?» — спросил Гарт Хайтауэр.
Я хотел бы знать это сам.
— «Он будет храниться у Рва Кейлин до следующей войны», — торжественно объявил Грегор.
Приемлемое решение. В любом случае вряд ли «следующая война» будет через много лет. В конце концов, как только станет известно, что у Магистра Ордена Роберта есть оружие столь же разрушительное, как лесной пожар, любой, у кого есть здравомыслие, как у Пятнистой морды, будет знать, что лучше снова восстать против короны.
— «Хорошо, лорд Грегор, — заявил Роберт Баратеон, — я позабочусь о том, чтобы наши войска поняли, что с черным порохом обращаются осторожно, и что никто из них не пытается оставить его себе».
— Я благодарен за это, ваша светлость, — одобрительно заявил Грегор Клиган.
— «Тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то из моих людей возьмет немного без твоего согласия», — прямо пробормотал Эддард Старк.
— Или любой из моих, — уступил Мейс Тирелл.
Тайвин Ланнистер и Хостер Талли дали одинаковую клятву, и Станнис Баратеон был последним, кто согласился.
Как только все великие лорды согласились с условиями Грегора, Роберт Баратеон повернулся лицом к толпе и объявил:
— «Теперь, когда установлено, что у нас есть преимущество над Железнорожденными, я утверждаю, что мы продолжаем реализацию моего предложения перехватить Железный Флот до того, как они добраться до Сигарда и огненного острова».
На этот раз предложение Роберта не встретило ни сопротивления, ни отказа.
— «Да будет так, — пробормотал король-олень после периода молчания, — теперь мы должны решить, как эти контрмеры будут разработаны и реализованы».
— Вернемся в зал совета, ваша светлость?
предположил Эддард Старк.
Роберт кивнул на вопрос своего лучшего друга.
Все в группе вышли из двора и начали возвращаться тем же путем, которым пришли. По дороге Станнис услышал что-то похожее на низкий стон.
Оказалось, что это желудок его брата. Вскоре другие услышали стон и посмотрели в сторону короля.
Заметив взгляды, Роберт покраснел и прокомментировал:
— «Извините, я не ел с восхода солнца».
— «Никто из не придумывает, ваша светлость», — с юмором сообщил Эддард своему лучшему другу.
— Может быть, нам будет полезно перекусить, — предложил Роберт.
— Я прикажу принести в зал совета мясо и мед, ваша светлость, — предложил Тайвин Ланнистер.
— Очень хорошо, лорд Тайвин, — с радостью согласился Роберт на предложение своего тестя.
Достаточно скоро большая группа вернулась в зал совета. Как только легионеры и лидеры Королевской армии снова собрались, Тайвин послал за едой и питьем. Роберт предложил подождать, пока принесут еду, чтобы возобновить боевые планы, и никто не возражал.
Пока они ждали обеда, все в комнате проводили время, разговаривая с кем-то еще. Гарт Хайтауэр разговаривал с Мейсом Тиреллом и Пакстером Редвином, Аллард Сиворт разговаривал с Давосом Сивортом, Эддард Старк разговаривал с Робертом Баратеоном и так далее.
Станнис был почти единственным человеком, который не участвовал ни в одном из этих разговоров. Он просто стоял в стороне и наблюдал за остальными, пока они обьединялись.