Кингчесс (СИ)

— Да?
— Привет. Как жизнь?
— Да ничего, не жалуюсь.
Сириус удивленно поднял бровь.
— Как-то ты сильно изменился. Раньше прямо вопил, требовал, чтобы я тебя назад в Гончие принял. Еще и с повышением, за нанесенные обиды.
Тасто прикусил язык. Ну кто знал что можно лажануть на столь простом, даже риторическом вопросе, отвечать на который вовсе и не обязательно.
Благо, хоть о причинах ухода из Гончих Топора он был в курсе. И с самим Топором был не согласен в корне — того выгнали из клана за дело.
— Сам виноват. — пожал плечами Тасто, стараясь казаться спокойным. — Смысл ныть дальше, если столько разговоров было и они ни к чему не привели?
Сириус вновь удивленно посмотрел на Тасто.
— А ты что сегодня, не пил что ли? — подозрительно спросил он.
Тасто вспомнил, что творили его «друзья», получив вожделенной «паленой» водки. И представил, что творил сам (в смысле Топор) вместе с ними.
— Нет. — покачал он головой. — в завязке.
— С чего вдруг? Раньше кричал, чтоб даже хоронили с бутылкой. — рассмеялся Сириус.
— Да как-то раз задумался и понял — еще немного и вообще могу в канаве у дороги проснуться. Или вообще даже не проснуться… — опять пожал плечами Тасто.
Сириус внимательно на него посмотрел.
— И долго ты в завязке?
— Не считал.
— Ну ладно…молодец, что взялся за ум.
Через пару дней Сириус позвонил на уником и предложил работу во «Вселенной Онлайн». Но Тасто вежливо поблагодарил его и отказался, аргументируя собственной занятостью и наличием работы со стабильным заработком.
Сириус хмыкнул и отключился. А спустя еще некоторое время от него поступил очередной звонок.
— Привет. Ты дома?
— Привет, брат. Да, дома.
— Отлично. Хочу тебя попросить об одолжении.
— Меня? — даже удивился Тасто. Чего может хотеть от забулдыги — родственника вполне себе успешный глава клана.
— Тебя. — ответил Сириус. — просьба простая — я хочу, чтобы ты пару дней пожил в моем доме.
— Да я как-то…
— Я собираю всю семью у себя. Планирую большой сюрприз. Поверь — ты не пожалеешь. Еще и заработаешь.
Тасто задумался всего на мгновение.
— Хорошо.
Вот и славно.
***
Полицейские дроиды, так похожие на охранные модели ирдского производства, заявились в дом Сириуса внезапно.
Тасто напрягся, ожидая, что сейчас начнется потасовка, пойдут аресты и, рано или поздно, его самого закуют в наручники.
Но вышло все совершенно иначе. Один из дроидов вышел вперед и подойдя к Сириусу произнес.
— Вы готовы? Нужно немедленно вас вывезти.
— Да. Но мои члены семьи и друзья будут со мной. — ответил Сириус.
— Так точно. Загружайтесь в глайдеры, ожидающие возле дома. У нас мало времени.
Так Тасто и попал на Эдем. Теперь он уже не Топор и не Николай. Сириус заставил его назваться совершенно иным именем, что «бывшему Топору-Тасто» было только на руку.
***
— Эй, Тас!
— Чего? — Тасто с облегчением разогнул спину. Вот уже второй час он корпел над электромонтажной коробкой — следовало раскинуть от нее жилы на несколько домов, и правильно подключить светофор на перекрестке, освещение вдоль улицы. Пусть пока в поселке Эдемцев нет личных глайдеров, зато есть грузовые дроиды, которые носятся как угорелые, и движение которых можно и нужно регулировать.
Он с удовольствием разогнулся и выпрямил спину — за два часа она словно одеревенела.
— Тас! — рядом с ним стояла Гвинел — совсем еще молодая девушка, которую забрал с Земли ее парень — один младший офицер в клане Алых. Вот только оказавшись на планете, они сильно поссорились и, как понял Тасто, разошлись. Парень улетел на своем корвете в дальнюю разведку, а Гвинел осталась на Эдеме. Но она не грустила. Как оказалось, у совсем еще молоденькой девчушки уже был диплом инженера-проектировщика. И ее знания оказались кстати.
— Ну что там случилось? — сварливо поинтерсовался Тасто и деланно нахмурился.
— Ты…ты занят? — Гвинел, казалось, растерялась.
— Есть немного. — примирительно ответил Тасто. — но если нужна помощь — говори.
— Отлично! — улыбнулась Гвинел. — ребята закончили монтаж вон того домика.
 
Она указала рукой куда-то в конец улицы.
— И что?
— Это будет наш детский садик.
— Детский садик?
— Ну да. Детей пока немного на планете, но все же есть. Нужно их куда-то определить, пока родители работают.
Тасто сначала удивился подобному. У тагов все намного проще — самки откладывали яйца и потом птенцы были оставлены сами себе до определенного возраста. Родители о них словно забывали. И, пожалуй, именно эти месяцы и годы внутри загона были самым страшным испытанием, что ему, как и любому другому тагу, пришлось пройти. Из пятидесяти птенцов выжило всего тридцать. Сам Тасто еле дотянул до момента, когда можно было покинуть загон и приступить к учебе. Безмозглые птенцы могли заклевать слабого или больного, могли сплотиться против того, который хоть немного отличается от других, могли и просто затоптать во сне. Ослабеть или заболеть практически всегда означало одно- смерть. Тасто повезло — однажды он очень замерз и утром не смог дойти до кормушки. Остальные птенцы, заметив его слабость, тут же начали вести себя крайне агрессивно — щипались, пытались бить еще не развившимися крыльями, царапать лапами. К вечеру Тасто понял — если не дать отпор — ему конец. Но чтобы дать отпор — нужны силы. Он еле дополз до кормушки и успел выхватить всего пару зернышек. А затем забился в угол, дожидаться утра и новой кормежки. Ночь он пережил, а затем, пользуясь своим преимуществом, первым успел к кормушке и схватил лучшие кусочки. Пожалуй, именно это и спасло ему жизнь, позволило собраться с силами. Первый же задира получил по клюву и с обиженным клекотом убежал к дальней стене загона. Остальные, увидев, что жертва может дать сдачу на атаку не решились. Так Тасто и выжил, а затем даже гордился своей стойкостью, испытывая лишь брезгливость к другим расам, так трепетно охаживающим своих детенышей.
Но с людьми получилось иначе. Когда он пришел в этот «садик», то понял, что человеческие детеныши не дерутся за жизнь. Более того, здесь есть взрослая особь, работа которой заключается как раз в присмотре за детьми.
Поначалу это показалось Тасто глупостью. Но пока он работал с проводкой, украдкой кидая взгляд на возню няньки с детьми, то начал сомневаться в том, что система воспитания тагов идеальная, как он считал раньше.
Человеческие дети просто жили, набирались сил и уже в таком возрасте учились, познавали мир. Их ограждали от опасностей, берегли.
«Неужели у них вообще нет естественного отбора?» — удивлялся Тасто, а когда пришла Гвинел, он осторожно поинтересовался:
— Пока ковырялся тут, задумался…
— О чем? — безмятежно улыбаясь, спросила она.
— Вот у других рас воспитание детенышей достаточно жесткий процесс. Прямо отбор. А почему у нас, людей, такое бережное отношение к своему потомству?
— Хм… — Гвинел на секунду задумалась. — видишь ли. Такой жесткий отбор, как у тагов, к примеру, очень похож на отбор у животных. Выживает только сильнейший.
— Ну да…а что тут неправильного?
— Но ведь животные не разумны, именно разум отличает нас от них.
— И что? Как это связано с отсевом?
— Ну, отсев-то идет по критериям силы, ловкости, даже везения. Этот отбор никак не связан с интеллектом.
Тасто задумался.
— К чему ты ведешь?
— Ну вот смотри: есть масса примеров, когда родившиеся слабыми, больными, или вообще с дефектами люди позже становились полезными, важными. Своими действиями двигали человечество вперед, а их достижения становились архиважными.
 
— Да ладно. — фыркнул Тасло. — это какие такие люди?
— К примеру Эдисон…
— Это кто такой?
— Да как ты этого можешь не знать. — удивилась Гвинел. — ты ведь электрик!
Тасло прикусил язык. Судя по всему, этот Эдисон был знаменитостью на Земле и как-то связан с электрикой. Но откуда это было знать Тасло, ведь тот учился совсем на другой планете.