Заключённыий волк (ЛП)

Но пока меня тащили, а рядом раздавались протестующие крики Роари, в моей груди начал распускаться крошечный цветок надежды. Потому что офицер Кейн направился к Розали. И пусть он был ублюдком с характером Дракона-перевертыша с раскаленной кочергой в заднице, но он был силен, как черт. И его задачей было загнать этого урода обратно в клетку. Я только молился, чтобы ему удалось это сделать до того, как чудовище вгрызется зубами в мою пару.
Глава 41
Розали
Я бежала по белым коридорам с колотящимся сердцем и тошнотой в горле. Я пришла сюда, чтобы выяснить, как вызволить Сук из Психушки, а уходила с осознанием того, что она мертва и что они делают что-то очень, очень плохое с заключенными, которых сюда отправляют.
Так хотелось думать, что потеря рассудка — это худшее, что может произойти с тобой в этом месте. Ты можешь потерять свою гребаную жизнь в результате какой-то магической экзекуции.
Как, черт возьми, такое допустимо?
Я понимаю, что у нас, как у худших преступников в Солярии, не так уж много прав, но резать кого-то на куски из-за того, что он немного не в себе? Какого хрена?
Сук занималась отмыванием денег, а не была психопаткой. Какого хрена ей выпала такая судьба?
Я помчалась к следующему повороту, ведущему в последний коридор, не думая ни о чем, кроме желания убраться отсюда к чертовой матери, и задохнулась, когда инстинкты моего Лунного Волка почти накрыли меня мощной волной предупреждения.
У меня перехватило дыхание, кожа задрожала, а на затылке дыбом встали волоски.
В своем отчаянном стремлении убежать я почти налетела на парня с тележкой.
Прижавшись ближе к углу, я еще раз поблагодарила свой заглушающий пузырь за то, что он спас мне жизнь. Я была обязана этой частичке магии десятикратно, и я послала безмолвные пожелания удачи моей бывшей учительнице Кардинальной Магии. Она была злобной сукой с усами получше, чем у Фредди Меркьюри70, и темпераментом лошади, пытающейся ходить на шпильках. Я не раз ставила перед собой задачу поиздеваться над ней так, чтобы она никогда не догадалась, что это была я. Но теперь я была в неоплатном долгу перед этой злобной старой каргой. Я попрошу Данте отправить ей корзинку с средствами для ухода за усами, если когда-нибудь выберусь из этого маленького куска ада.
Моя грудь тяжело вздымалась и опадала, и, когда я приблизилась к углу, до меня неожиданно донеслось посвистывание парня. Мелодия была знакомой, и мне потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать «Hickory Dickory Dock71». Какой же психопат. Возможно, причина заключалась в том, что его мама никогда ему не пела, поэтому он чувствовал потребность развлечь себя детской песенкой или двумя, когда его демоны отдыхали?
Но если так, тогда, конечно, у меня тоже должна была быть привычка насвистывать детские стишки. Моя мама, разумеется, никогда не пела мне песен. Я часто удивлялась, как я вообще смогла пережить младенческий возраст. Может быть, в то время она любила меня. Или, что более вероятно, я и в детстве была решительной маленькой засранкой и отказывалась умирать от недостатка внимания так же уверенно, как и по мере взросления.
Свистун отдалялся все дальше и дальше, пока я не убедилась, что он покинул следующий коридор, и я вышла за угла.
В конце коридора по левую сторону от меня распахнулась дверь, а толстые двери, ведущие обратно в главную тюрьму, находились дальше по коридору справа от меня.
Я замешкалась на мгновение, желание выяснить, что, черт возьми, было в той банке, грызло меня. Это был зуд, который я должна была почесать. Но углубляться в тайны этого места, чтобы удовлетворить собственное любопытство, было равносильно самоубийству.
Вентиляция, через которую мне нужно было выбраться, находилась прямо здесь.
Я пришла сюда ради Сук и потерпела неудачу.
Я не хотела даже думать о том, что это означает для моих планов по побегу, но это означало, что у меня больше нет причин оставаться в этом месте.
Я стиснула зубы и выкинула все мысли об этой жуткой банке из головы, побежав к пути отступления.
 
Я быстро добралась до места под решеткой, которую я сломала, и откинула голову назад, чтобы посмотреть на нее, а затем создала на ладонях лианы и послала их вверх в вентиляционное отверстие.
Они росли и укреплялись, охотясь за чем-то, за что можно было бы зацепиться, а затем предоставили мне возможность выбраться отсюда.
Я подпрыгнула, как только они достигли своей цели, и с усилием подтянулась вверх.
Мои пальцы обвились вокруг края отверстия в вентиляционной трубе, и я начала забираться внутрь.
Позади меня по кафелю раздались шаги, и я задохнулась, пытаясь просунуть ноги внутрь.
Я потянулась вперед, чтобы ухватиться за выступающий засов, чтобы подтянуться повыше, но моя скользкая ладонь соскользнула с прохладного металла.
В одно мгновение я наполовину забралась в вентиляцию, а в следующее уже падала.
Я ударилась спиной о кафельный пол и задохнулась от боли и паники, когда шаги приблизились.
— Я всегда чувствую себя такой истощенной после операции, — донесся до меня женский голос.
— Я знаю. Не могу дождаться, когда смогу немного отдохнуть, — ответил мужчина.
Я перекатилась, поднялась на руки и колени, ища какой-нибудь выход, какой-нибудь план, который я могла бы осуществить, или способ сбежать. Я развеяла магию в своих лианах так, что они дезинтегрировались.
Вокруг меня ничего не было, кроме двери в главную тюрьму, и у меня не было возможности забраться обратно в вентиляцию.
Сердце гулко ударилось о ребра, когда я отступила назад, вскинув руки вверх, пытаясь создать вокруг себя заклинание сокрытия.
Но эти заклинания предназначались для того, чтобы окутать меня тенью, позволяющей мне оставаться незамеченной в темноте. Они не предназначались для глупых девочек в белоснежных коридорах, одетых в долбаный оранжевый комбинезон.
Я прижалась спиной к стене рядом с дверью, накладывая заклинание, и свет закружился вокруг меня, пока моя сила пыталась сделать то, что мне было нужно.
Спрячь меня! Не дай им увидеть меня! Я должна спрятаться!
Паника охватила меня, напряжение скрутило мои конечности. Если они поймают меня здесь, они бросят меня в яму на годы и оставят гнить… если они конечно не решат отправить меня в операционную и не дадут мне дозу того, что они дали Сук.
Два врача обогнули угол, их глаза расширились, когда они наткнулись на меня, и я резко вдохнула.
Я должна спрятаться!!!
Мои конечности начали дрожать от чего-то, что не имело ничего общего со страхом, и поток серебристого света, похожего на чистый лунный луч, внезапно вырвался из моей плоти, покрывая меня туманным свечением.
Я замерла, устремив взгляд на двух фейри, которые могли разрушить все мои блестящие планы, в то время как они медленно отворачивались от меня.
— Я опять потеряла счет времени, — пробормотала женщина. — Уже обед?
— Ага. Я слышал, что в одном из местных карри-хаусов появился новый шеф-повар, может быть, мы сможем перекусить там?
— Звучит как рай, — голодно простонала она, и они направились прямо к дверям, словно не замечая меня.
Я не знала, что это за штука, покрывающая мое тело, но знала, что это не моя магия. Тем не менее, это чувствовалось как часть меня, как нечто, связанное с самыми фибрами моего существа.
Врачи принялись отпирать тяжелые двери, ведущие в главную тюрьму, а я ждала, пока они отсканируют свою магическую метку и введут код в считыватель. Раздалось слабое жужжание, и дверь распахнулась, пропуская их.
Не знаю, было ли это храбростью, безумием или просто глупостью, но я поспешила за ними, прежде чем дверь успела закрыться.
Они пошли дальше по коридору, который вел обратно в главную тюрьму, а я застыла на месте, когда двери закрылись за мной и серебристый свет, покрывающий мое тело, погас.
Я повалилась вперед, упершись руками в колени, так как на меня навалилась усталость, а глаза слипались от изнеможения.