Вниз по кроличьей норе (ЛП)

— Замечательно.
Драко взмахивает рукой, и ее контрольный список исчезает, оставляя только заколдованный лист под ним. Ее брови приподнимаются. Она думала, что они обсудят их более детально сейчас. Только если он уже не настроен на долгосрочное взаимодействие.
— Я отправил список к тебе домой, чтобы ты могла более подробно просмотреть его позже, имея в своем распоряжении Интернет.
Она краснеет. Ох…
Не зная, что будет дальше, просто продолжает помешивать ложкой суп.
Драко явно ждет от нее ответа.
— Ну? — спрашивает он. — Разве ты не собираешься ознакомиться с сегодняшними пунктами? — Это не сарказм, а скорее… выжидание.
Точно. Пришло время посмотреть, совпадают ли их интересы.
Она глотает пол-ложки супа, чтобы попытаться скрыть любую реакцию, которая может возникнуть, пока рядом лежит второй лист. Грейнджер надеется, что такой маневр поможет ей выглядеть собранной и в то же время беззаботной и не закончится тем, что она будет плеваться едой повсюду. Гермиона напоминает себе, что всплывут только те вещи, которые предпочли они оба, и это означает, что потенциально безумные фетиши Малфоя не будут видны.
Она переводит взгляд на бумагу.
Точнее, пытается заглянуть. Однако у тела совсем другие планы: оно не собирается скрывать реакцию, как планировалось. Вместо этого ее глаза просто прикованы к листу.
Они, конечно, оба заинтересованы в абсолютно простых половых актах. Прелюдия, проникновение, поцелуи. Это неудивительно. Было неожиданно то, что почти каждый пункт, отмеченный ею как желанный, отражен в этом списке. Либо Малфой сексуально предприимчив, и в его собственном контрольном списке отсутствуют жесткие ограничения, либо они слишком хорошо сексуально совместимы.
Гермиона краснеет, когда видит его «выражение похвалы» рядом с ее «принятие похвалы», ей приходится скрестить ноги. Это было ожидаемо, на основе первого опыта с ним, но…
Она чувствует, как румянец покрывает все лицо, когда видит совпадение в пунктах «умолять» и «заставить умолять».
Грейнджер бросает взгляд на Драко, изучающего свой список. Он имеет больше опыта в умении скрывать свои эмоции, чем она, но даже при завидном самообладании Малфой выглядит… довольным. Все признаки указывают на хорошую сексуальную совместимость.
По горлу словно прошлись наждачной бумагой — сглотнуть больно. Это будет долгая ночь. И если очень повезет, то первой из многих будущих.
Гермиона отводит взгляд от «перевозбуждения» и возвращается к своей тарелке.
Собираются ли они обсуждать это или просто будут тихо скрывать свои одинаковые желания?
Грейнджер делает глубокий вдох. Взрослые говорят о своих предпочтениях.
Она берет себя в руки и затем начинает:
— Кажется, у нас довольно много общего.
Смотрит в его пронзительные глаза.
— Действительно, — соглашается он. Она не может прочитать выражение его лица. — Забавно, как это сработало.
Просто абсолютно смешное совпадение.
Гермиона сжимает пальцы на подлокотниках кресла — ей нужно за что-то ухватиться, чтобы преодолеть ощущение дискомфорта. — Итак… — неуверенно начинает она.
— Вероятно, нам нужно поговорить о правилах, — он откидывается на спинку стула.
Точно. Правила. Чтобы ни один из них случайно не зашел на берег чужого океана травм.
— Ну, — тянет она, уверенная по крайней мере в одном. — Я, конечно, не потерплю, чтобы меня оскорбляли.
Он наклоняет голову в знак согласия.
Его черед.
— Я предпочитаю брать инициативу в свои руки, но мы могли бы обозначить другие рамки, если тебя это не устраивает.
Она отводит взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Отвечает:
— Нет, все… в порядке. Меня легко напугать, — продолжает она говорить дальше, — резкими и громкими звуками, грохотом, непредсказуемым поведением… У меня плохая реакция. Особенно без палочки в руке. Спонтанность и непредсказуемость в разумных пределах — это хорошо, но я не люблю непостоянность.
Однажды один из ее партнеров, зная ее интерес к бондажу, подумал, что было бы неплохо подкрасться к ней сзади и захватить, удерживая в одном положении. Закончилось это все не очень хорошо.
 
На лице Драко безразличие, но он выражает согласие, прежде чем перейти к следующему условию.
— Мне не нравится, когда мои партнерши оказываются в состоянии значительного дискомфорта. Если я увижу, что тебе больно, ты расстроена или вовсе не желаешь этого делать, то откажусь, даже если это просто игра.
— Хорошо, — с легкостью соглашается она. Гермиона согласна не оказывать сопротивление.
— Я… — начинает Грейнджер, но потом останавливается. Пытается продолжить: — Я должна быть в состоянии сама освободиться, если это станет необходимо. Обычно я не избегаю ограничений в движении, но мне нужно иметь возможность сделать это, если потребуется.
— Разумно. — Он отвечает ровно. Затем: — Я всегда держу свою палочку в пределах досягаемости. Если это тебя смущает…
— Нет. — быстро реагирует она. — Я сама так делаю.
Они обмениваются взглядами, полными взаимопонимания.
Наступает тишина.
— Я не люблю, когда меня оскорбляют, — наконец произносит он. — Игривость — это хорошо, исправления и указания приемлемы, но я плохо реагирую на провокации и унижения.
— Думаю, это не будет проблемой, — Гермиона слегка улыбается ему.
Наступает еще одна пауза, поскольку он, видимо, ждет, что она скажет дальше. Но Грейнджер молчит, и тогда Драко спрашивает:
— Что-нибудь еще?
Она качает головой.
— Нет… не думаю.
Так как разрешены только вещи из общего списка, она не чувствует необходимости вдаваться в подробности относительно каждого запрещенного действия.
— Стоп-слово? — задает вопрос Драко.
Она на секунду задумывается, прежде чем сказать:
— Амбридж.
Он явно пытается подавить ухмылку. Гермиона видит веселье в его глазах.
— У тебя тоже должно быть стоп-слово, — говорит она.
Малфой крутит между пальцами свой бокал с вином, все еще почти полный. Видимо, они вместе решили быть сегодня трезвыми.
— Я воспользуюсь твоим, — твердо заявляет он, и теперь наступает ее очередь скрывать улыбку. — Но у меня есть еще одно правило. Не подлежит обсуждению, — говорит Драко, отводя взгляд в сторону. Он выглядит спокойным, но линия сгиба челюсти говорит о нервозности.
— Что? — спрашивает она, уже проводя мысленную инвентаризацию того, с чем она еще готова смириться, чтобы переспать с ним. Определенно ничего противозаконного. Гермиона не уверена, готова ли она столкнуться с какими-либо жесткими приемами. И никакого оружия. Если его слова связаны с оружием, то она уходит.
— Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь.
Она хмурит брови. Не уверена, что понимает его правильно.
— Хорошо? — Ее замешательство очевидно.
Драко издает смешок.
— Немного разъясню: тебе нельзя кончать, не смотря мне в глаза. Никогда.
Мурашки бегут по спине от этих слов. О, это… уже что-то значило. Она бросает на него быстрый взгляд — их глаза встречаются. Гермиона сглатывает, в горле пересыхает, когда все нервные окончания загораются огнем. Ее глаза вновь смотрят на стол. Мерлин, и это еще до секса. Трудно представить, что будет после того, когда каждый оргазм будет ассоциироваться с жидкой ртутью его взгляда.
— Почему? — она испытывает удачу.
— Если бы я хотел хорошенькую пару ног и готовую дырочку, у меня есть множество вариантов. Мне нужны твои глаза, Грейнджер. Я хочу видеть удовольствие в них, когда ты будешь задыхаться от моего члена.
Гермиона таращится на него, в сознании происходит короткое замыкание, пока она пытается осмыслить услышанное.
Очевидно, ее ответ не посчитали за согласие.
— Думаешь, ты сможешь жить с этим, Золотая Девочка? — он бросает вызов, и она отваживается еще раз взглянуть в его глаза. Несмотря на ехидство в его голосе, лицо серьезно, одна бровь приподнята.
— Я справлюсь, — хрипит она, краснеет и прочищает горло, когда понимает, насколько неуверенно это прозвучало. Он даже не прикоснулся к ней. — И это все? — осведомляется она и все еще трясется. Он кивает.