Сражайся как девчонка (СИ)

И тряпки. Рванина, но чистая, и о том, зачем они в сундуке, догадаться было несложно. Я так и сидела с камзолом и тряпками, разложенными на коленях и кровати, когда явился стражник и пригласил меня мыться.
Я ожидала общественные бани, но нет. Такое же отделенное занавесками тесное пространство с огромной бочкой, ковшом, висящим на ней, и низкая лавка. Я скинула на лавку чистое белье, разделась, оценив ущерб, причиненный мне с момента, как я пришла в этот мир. Неслабо, все тело сплошной синяк, но кроме царапин и ссадин, порой глубоких и обширных, ничего, что говорило бы, что жить мне осталось недолго. Раскидав по полу грязное белье, я забралась по приступочке в бочку.
Комфорт как он есть: даже стульчик, на котором с трудом, из-за роста, но можно сидеть. В норме голова человека должна торчать над краями бочки, у меня все ниже ноздрей оказалось под водой, но я не жаловалась, наоборот. Прекрасно. Блаженство. Не помню, чтобы я испытывала подобное — горячо, расслабляюще, чисто. Относительно, поскольку я подозревала, что ополаскиваться мне придется все той же водой, зато я обнаружила плавающую в бочке мочалку, и не думая, из чего она сделана, пустила ее в ход.
Пусть идет время, мне наплевать. Чем дольше я провожусь, тем позже наступит расплата. Пока вода не остыла совсем, я плескалась, затем вылезла, наплескав на пол, сдернула простыни с лавки, обмоталась ими, посидела, прислушиваясь. Раздавались приглушенные голоса, что-то упало, дерьмом тоже внезапно завоняло как-то явственно. Я отжала волосы, оделась, отметив, что замену туфлям никто не нашел… интересно. Эта одежда все же мужская, обуви моего размера у них нет?
Я отдернула полог и вздрогнула. Стражник, который меня привел, дежурил, ждал, пока я выйду, значит, я под арестом. Погано. Но я кивнула, ловя мокрой еще головой ветер и радуясь, что на улице жарко.
— Господин наместник ожидает вас, — раздался голос, и я, обернувшись, заметила еще одного чиновного старичка. — Вильфонт, адъютант его превосходительства.
Я скривила в ухмылке ту сторону лица, которую Вильфонт не видел.
— Я провожу вас, господин, — продолжал Вильфонт, а я размышляла, как бы удрать. Если разбит лагерь стражников, то что-то похожее, причем недалеко, должны соорудить и уцелевшие горожане, и Люсьена с эльфенком по идее пока пристроились там. — Его превосходительство весьма благодарен вам за ваш героизм и полагает, что его высочество и его величество вас также отметят. Это честь.
Велика честь, когда нечего есть… а мне нечего, надо вернуться к себе и хотя бы еды набрать, если ее уже не утащили. Сколько нам тащиться до Лантора? Так и эльфенок вырастет и начнет говорить.
Вильфонт вывел меня из шатра, и я погрузилась в мельтешение, суету и крики. Люди бегали хаотично, натыкались друг на друга, ругались, но перед нами расступались, когда нас видели. Когда нет — толкали. Мы отошли далеко от шатра, и я уже не поручилась бы, что помню, какой мне нужен. Кажется, вон тот, самый здоровый, но они все были площадью метров триста. Муравейники. Интересно, как их делают?
Я не утерпела и спросила у Вильфонта. Он рассмеялся и с охотой пояснил:
— Гномская работа. Любая вещь, созданная гномами, стоит своих денег, господин.
Он даже не спросил, как меня зовут. Впрочем, для меню им мое имя не нужно, а казнить можно и безымянного…
Одежда была мне по размеру, но не такая удобная, как та, которую я стащила. Зато она обезличивала меня, и никто не обращал на меня внимания: форма и форма. Вильфонт привел меня к красному шатру, попросив подождать. Я кивнула и пару раз мысленно хлопнула себя рукой по лбу. Самая важная локация для атаки? Вон та, ее отлично видно с этого холма. Ну или от наместника и правда кто-то очень хотел избавиться.
Вильфонт вернулся.
— Подождите немного здесь, господин, за вами выйдут, как его превосходительство освободится. У него нежданный гость.
«И ты бы еще дольше провозился», — не сказал, но явно подумал он. Я пожала плечами: подожду, но вот сесть некуда — это печаль.
 
Я думала, он уйдет по делам, но он вернулся в шатер. Я заскучала. Мерить шагами пятачок у входа было тоскливо. Сбежать? А если мне дадут денег?
Начинало смеркаться. Я спала сутки, не меньше. После ванны голова звенела, а может, это сверчки собрались в траве, отчитывала кого-то в кустах птаха. Обитатели лагеря бросали дела и кучковались для вечерних сплетен. Неподалеку от шатра старикана начали разводить костер, и я все думала пойти туда немного погреться: ветерок холодил тело, я могла и простыть. Но куда интересней было, насколько дистанция от костра до шатра безопасна.
Разговоры доносились до меня любопытные. Обсуждали канваров — их пытались выгнать из развалин города, но местами они умудрились окопаться и даже держать какую-то оборону. На месте уже зачищенном нашли все самое ценное — битую посуду, целый склад оружия и сожженные шмотки. Недогоревшее тряпье канвары защищали пуще жизни. По оценке стражников, в город сбежалось порядка семи-восьми стай общей численностью особей триста, не считая не вынесших разлуки самок, и в город пока никого не пускали. Трупы канваров скидывали в ров, где их с удовольствием и без остатка доедали те самые водные твари.
Рядом с нашим лагерем была и тюрьма, куда отправили всех, замеченных в мародерстве, а также бунтовавших крестьян, не успевших удрать в деревни. Я услышала знакомое имя — Кристиан — и подумала, тот ли это стражник, напарник Ару, или другой. Он сейчас был в охране тюрьмы и помогал ловить бунтарей и мародеров, и я сомневалась, что кто-то вообще разбирался, кто прав, а кто виноват. Я все хотела понять, где же могут разместиться жители города, и покинула пост возле шатра, подошла ближе.
Обсуждали, кто выжил и кто погиб. В доме Лазаря нашли два трупа. Благодарю, я в курсе. Несколько групп людей задохнулись в подвалах. На площади возле ворот была давка, и как хорошо, что тенкелы не знают меры в еде. Так вот зачем эти твари в воде, не только для охраны, сообразила я. Но и тенкелов нельзя закармливать до смерти, тут же просветили меня, поэтому завтра целый отряд отправляют копать новое кладбище. Графиня де Лантор не успела покинуть город, жива, пусть и обезображена, не иначе как Молчащие своей милостью помиловали ее.
Я сделала шаг вперед. Стражники поохали и вернулись к подсчету канваров. Фронт работ их волновал больше, чем графиня.
Я оглянулась на шатер. Ничего. Меня давно бы уже окликнули, но то ли разговор у наместника затянулся, то ли он про меня забыл. Я всегда могу сказать, что мне стало нехорошо и я пошла искать лазарет, ведь доктора мне так и не прислали?..
Палатка лазарета должна выделяться, думала я, пробираясь по лагерю. В конце концов, у меня такая разбитая физиономия, что я ничего не теряю, решила я и поймала первого попавшегося стражника. Он пожал плечами и указал мне на неприметный плоский шатер, мимо которого я уже дважды успела пройти.
На входе меня остановили.
— Я к ее… — К кому? — К графине де Лантор, — поспешно, но все же с достоинством сказала я. С такой рожей…
— Ее сиятельство пока очень слаба, — не глядя на меня, доложил мужчина в окровавленном фартуке. Ну хотя бы у него были относительно чистые руки.
А у меня было дело, не требующее отлагательств. Мои синяки костоправ проигнорировал и взашей меня не погнал.
— Я от командующего Верраде, — многозначительно представилась я, очень надеясь, что все запомнила верно. Целитель изменился в лице. Ну да, по моей физиономии можно предположить, что у Верраде я служу в прямом смысле мальчиком для битья.
Целитель перехватил какого-то мутного низкорослого типа с бородой и что-то ему сказал. Теперь моим проводником был гном из сказки, но важно, чтобы он привел меня куда нужно и не попытался по дороге прикончить.
Зрелище в лазарете было не из приятных: что медицина тут карательная, что санитария на нуле. Стоны, невыносимая вонь, кровь как на бойне. На мое счастье, гном оказался разговорчивым, а может, хотел набрать себе очки.