ИнфоСфера (СИ)
- Не, я это... после душа тугую повязку наложу, будет достаточно, - конец фразы Мёд произнёс очень неуверенно.
Это он под моим взглядом осознал наконец, что после выхода из десантного бота совсем забыл, что нужно прихрамывать. Летел к кубрику, как здоровый, вприпрыжку.
- А... Ну тебе виднее, братан, - я невозмутимо, будто не имел ввиду ничего такого, похлопал его по плечу и направился на выход.
Пусть теперь мучится и раздумывает: заметил я его промах с хромотой или просто проявил участие и заботу.
Всё это время Дуос безучастно стоит облокотившись о стену и меланхолично ждёт своей очереди в душ. И только сейчас до меня дошло, что снайпер не мог не заметить, что упал Мёду не на ногу, а на ранец. Но когда мы были в вентиляции почему-то не возразил на обвинения медика. Что это — сговор или желание прикрыть товарища? По лицу Дуоса прочитать ничего невозможно, это даже эмпату Триксу удаётся нечасто. Стоит себе снайпер, чуть улыбается, как идио... в смысле, как обычно. Что у него в голове вряд ли догадывается даже сам господин майор, да не упомянётся имя его всуе.
Ну и ладно. В конце концов, Дуос не обязан докладывать мне абсолютно обо всём.
* * *
Медицинский отсек встретил запахом больницы. Тем самым запахом - стерильным и старинным. Семь тысяч лет прошло, а больница до сих пор пахнет специфически. И это не смотря на то, что лекарства теперь не хранятся в шкафах, а синтезируются сразу, что больные не стоят в бесконечных очередях, что инструменты теперь не кипятят, что... В общем, врачи больше не делают ничего такого, что делали в больницах в моё время. А запах всё равно остался. Мистика какая-то.
Дверь, со строгой надписью «старший имплантолог», услужливо уехала в стену как только я оказался рядом, а затем тихо закрылась уже за моей спиной.
У Мариванны довольно мило. Я, естественно, не смог не вынуть анекдотическое прозвище «Мариванна» из глубины пыльных веков, и теперь оно расползлось чуть ли не по всей «Мармеладке». Произносят его, естественно, с придыханием, шёпотом и исключительно между собой.
В кабинете большое окно с видом на городской парк, возле подоконника суетится симпатичный плюшевый медвежонок, поглядывая то на хозяйку кабинета, то в окно привстав на цыпочки. На стенах картины лесных пейзажей. Рисунки движутся, словно это окна в другие миры. В углах кадки с редкой растительностью. Потолок расписан видами звёздного неба. Из общей милоты выделяется только навороченное кресло посреди кабинета.
Хозяйка встретила меня в коротком белом халате и с лучезарной улыбкой, от которой мысли в голове начали сталкиваться друг с другом и разбиваться вдребезги. Я замер возле дверей. Через пять секунд неловкого молчания Мариванна вопросительно изогнула бровь.
- Упс, - вытягиваюсь по стойке смирно. - Сержант Чет Клоун прибыл по вызову, госпожа капитан.
- Наконец-то, - вздохнула прекрасная нимфа. - Давай на кушетку, боец.
- Есть! - мгновенно исполняю приказ устраиваясь на кресле.
Как только затылок коснулся подголовника на моих запястьях и лодыжках защёлкнулись мягкие ленты захватов, а рядом с креслом появилось большое системное окно. Оно повисло в воздухе показывая схематичное содержимое черепной коробки. А ещё какие-то таблицы, графики и схемы, понять которые может только полный имплантолог.
Мариванна целую минуту изучала информацию, эротично закусив нижнюю губу. Затем рядом стали появляться ещё окна. Каждое со своим графиком или схемой. Они вспыхивали, сливались и гасли или сдвигались в сторону и выстраивались в каком-то особом порядке.
- Наконец-то, - почти выкрикнула Мария Ивановна и схватила моё предплечье своей нежной ладошкой. По коже тот час побежали «мурахи» размером чуть ли не с грецкий орех. - Это оно! Каждый твой приступ это взрывной рост импланта. Рывок к совершенству. Но это я и так уже знала. А теперь подтвердилась и динамика. На этот раз практически триста процентов роста. Взгляни.
Системное окно с рисунком развернулось в мою сторону. Схематическое изображение плавно перетекло в настоящее, почти фотографическое.
Мозг испещрённый извилинами и кровеносными сосудами. Рядом с гипоталамусом ядовито-зелёный «жёлудь» раскинувший гибкие, длинные усики почти по всему серому веществу. Я уже видел эту картинку много раз, но раньше усиков было втрое меньше и они были не такими длинными, да и сам «жёлудь» вроде как изрядно подрос.
- Заметь, - под взглядом Марии рядом открылось ещё одно окно с колонкой цифр. - Объём и скорость роста импланта увеличивается, а время роста неизменно. Всего четыре секунды. Триста процентов за четыре секунды.
- Да, но с каждым следующим приступом я забываю всё больше. И требуется всё больше времени на восстановление.
- Тебя это беспокоит? - Мария сразу же включила психолога.
- Не хотелось бы в следующий раз оказаться в состоянии бессловесного младенца. Чего доброго парням придётся таскать меня на руках во время боя.
- Об этом можешь не волноваться, - ободряюще улыбнулась девушка.
- Честно или вы меня просто успокаиваете?
- Конечно же я честна с тобой, Чет. Учитывая общую динамику, в следующий раз ты окажешься вовсе не младенцем, а зиготой. Скоплением стволовых клеток. Какие там воспоминания? У тебя рефлекторных реакций не будет. Тело умрёт очень быстро от механической асфиксии. Но ты этого не осознаешь и не почувствуешь.
- Вот спасибо, умеете вы успокоить.
- Боишься, боец? - Мария Ивановна наклонилась и мой взгляд против воли притянуло откровенное декольте.
- Я штурмовик, - уловив лёгкую издёвку в словах медика и не в силах отвести глаза от сексапильного зрелища я моментально смелею. - Страх мне неведом. Только слегка волнует, что теперь мои мозги в дырочку, как ситечко, госпожа... - далее полагается добавить «капитан», но я пропускаю это слово. И теперь фраза звучит двусмысленно и фривольно.
Я прикован к креслу, почти беспомощен. Она возвышается надо мной. Вся такая в белом, очень коротком халатике. А я ей: «госпожа». Попахивает БДСМом. Жаль она не в чёрной коже и без плётки. Мария прищурившись бросает на меня заинтригованный взгляд и, вдруг изменившимся голосом, томно произносит:
- На самом деле, если очень упростить, то отростки импланта не пронизывают мозговое вещество, а... бла... бла.. бла...
Дальше её слова слились в непонятный горячий шёпот, так как Маша перекинула ногу через медкресло, в котором я полулежу, и уселась сверху. Нежная ладошка провела по моей накачанной груди, опустилась на живот, а затем ещё ниже. Перед моим лицом сквозь тонкую ткань халата проступили острые соски девушки, они так напряжены, что ими можно резать стекло. Эластичные захваты кресла отпустили запястья и я обхватил ладонями упругие бёдра красавицы.
- Ох, Чет, - простонала Маша.
Светлые волосы, пахнущие летними травами, коснулись моего лица и защекотали шею. Я запустил руки под халатик и задрал его, освобождая...
- Чет...
Маша прижалась ко мне всем телом.
- Чет... Чеееет... ЧЕЕЕЕТ! Алё! Уснул что ли, боец!?
- А!? - я дёрнулся в кресле и завораживающая картина наших обнимашек растаяла, как туман. Мария Ивановна стоит рядом и смотрит с некой долей беспокойства. Я быстро пришёл в себя: - Прошу прощения, госпожа капитан, задумался.
- Опять небось ничего не понял из моих объяснений и витаешь в облаках?
- Так и есть, - виновато опускаю взгляд. - Образования не хватает, госпожа капитан.
- Но надеюсь приёмы аутотренинга, что я тебе преподавала ты ещё помнишь?
- Конечно! - заверил я имплантолога.
- Тогда помедетируй на досуге и попытайся вспомнить, что чувствовал и видел во время приступа.
- Будет сделано.
- Ладно, отключи-ка нейроком, боец.
- Есть!
Отдаю мысленный приказ. Командный интерфейс перед глазами гаснет. Комната быстро погружается в сумерки. По периметру стен остаётся лишь тусклая светящаяся линия. Света от неё хватает только чтобы не натыкаться на препятствия. Впрочем, никаких препятствий и нет. Пустое помещение, без окон и дверей. Никаких картин, цветов и, тем более, живых плюшевых игрушек.