Райдзин. Проект «Цербер» (СИ)

— Давай на нашем месте, — моментально ответила Наоми.
— А это где?
— Ты забыл? Или ты не знаешь?
— Да.
— Что «да»?
— Не знаю и забыл. Давай потом, говорю же, долгая история.
— Броварна, у Старой мельницы.
— Это куда ехать?
Наоми повернулась к современно (на фоне остального салона) выглядящему экрану, активировала карту. Не забивая точку маршрута (умная девочка), промотала и показала мне место. Да, действительно: «Stary Młyn Wodny», есть такое место на восточных окраинах города в районе Броварна.
— Если теряемся, ждем друг-друга у Старой мельницы до завтра до рассвета, потом пробуем добраться в Кобрин по отдельности, — подытожил я, проезжая следующий нерегулируемый перекресток.
— Хорошо, — покладисто ответила новоприобретенная сестра.
— В Кобрине где встречаемся, если что?
Снова почувствовал направленный на меня удивленный взгляд.
— В посольстве Конфедерации.
— Броварна, Старая мельница. Кобрин, посольство Конфедерации. Понял, принял.
Интересно, что здесь за Конфедерация такая, чье посольство расположено в свободном городе Кобрин? Неужто южные штаты в гражданской войне уже победили?
Впрочем, сильно задуматься на эту тему не успел. Едва проехал третий перекресток, как вдруг машина оказалась в кругу света — нас высветил прожектор с небес. И практически в этот же момент узкую улочку — две машины с трудом разъедутся, впереди перед нами перекрыла пара черных тонированных микроавтобусов, встав бампер к бамперу.
Позади, из соседнего переулка раздались звуки сирены и замелькали синие огни спецсигналов. Это уже полиция, похоже чуть запаздывающая — перекресток, который мы только что проехали, свободен. Пока свободен.
Так. Похоже, приехали.
Улочка узкая, с одной стороны высокая и глухая боковая стена дома без окон, с другой фасад трехэтажного дома без витрин. Мы тут как в коробочке оказались, просто некуда бежать. Вернее, совсем некуда бежать будет, когда запаздывающая полиция нам позади дорогу перекроет.
Действовать я начал еще до того, как мозг обработал все эти мысли. Вжал в пол педаль тормоза, и пока машина с визгом резины летела вперед, теряя скорость, уже включил заднюю передачу. На автоматической коробке так не сделаешь.
Едва качнуло в момент полной остановки, как я бросил сцепление вжимая в пол уже педаль газа. «R — значит ракета!» — вспомнил я старую шутку про обозначение скоростей.
Старенький БМВ, словно подтверждая, резво покатил задом и назад. Дизель не сильно приемистый, но дури в нем много, разгоняет уверенно. Коробка уже завывает так, что впечатление — еще немного и взлетим.
— Увага! Увага!
Механический женский голос, раздавшийся в салоне, заставил меня вздрогнуть и выругаться от неожиданности.
Одновременно приборная панель расцвела красными цветами. Все тот же женский голос по-польски начал сообщать о нарушениях правил дорожного движения, что ведет к понижению социального рейтинга.
Я уже не слушал — глядя на приближающийся перекресток. Решение оформилось: проскочить пару улочек, высадить Наоми, а потом уже сдаться полиции. В то, что получится уйти от преследования я не особо верил, но хотя бы сестре нужно попробовать дать шанс.
Успел проскочить перекресток я в последний момент. Причем, когда только поехал задом, видимо в рации начали об этом кричать, так что подъезжающие машины с проблесковыми маячками ускорились. И когда я проскочил перекресток, два разогнавшихся белых универсала с надписью «Policja» влетели друг в друга. Ровно и точно в цель — причем с такой силой, что у обеих машин одновременно задние колеса над асфальтом приподнялись.
В одной из машин все были пристегнуты, во второй один человек точно ремнем безопасности пренебрег — вылетел через лобовое и полетел далеко вперед вдоль по улице.
Вечер определенно перестает быть томным. Великолепный и надежный как швейцарские часы план — отъехать пару кварталов, высадить Наоми и сдаться полиции, показался уже не таким великолепным и надежным.
«Ну дебилы!», — мысленно высказался я, провожая взглядом летящего полицейского. Можно было и вслух сказать, но механический женский голос как раз сейчас говорил про сквернословие. На польском, но слушая краем уха, будучи сосредоточенным на другом, я неожиданно все понимал. И как раз сейчас узнал, что употребление обсценной лексики тоже ведет к понижению социального рейтинга.
 
Куда прилетел отправившийся в полет полицейский, я не видел — уже рванул руль в сторону, зажимая тормоз. Улочка узкая, но места для полицейского разворота хватило. Взвизгнула резина, взвизгнула Наоми, мелькнули витрины в поле зрения. Как бы не разуться сейчас, или колеса не потерять. Все же не в кино, в реальности такие трюки часто заканчиваются, едва начавшись. Как может закончиться и едва начавшееся бегство. Но БМВ, хоть и старенький, вполне себе бодрый, разваливаться не собирался.
Двигатель гудел, разгоняя машину, я же лихорадочно думал куда бежать.
— Увага! Увага! — снова завел предупреждающую шарманку механический женский голос.
Чтобы не ехать обратно к больнице, свернул на следующем перекрестке. Такая же узкая улочка, но почти сразу вывела нас на широкий проспект, на котором я повернул направо.
Если ехать в сторону Кобрина, нам надо было налево, на восток. Но слева на перекресток выползал старомодно выглядящий ретро-трамвай. С визгом резины БМВ проскочил юзом по трамвайным путям, едва не потеряв управление и сцепление с дорогой.
Управление сохранил, зато похоже потерял правый задний стоп-сигнал, очень уж характерно позади хлопнуло, когда выезжающий справа на перекресток старомодный ретро-трамвай зацепил. Мгновением позже БМВ все же поймал дорогу, и я сумел избежать встречи со столбами и огораживающим тротуар высоким поребриком.
Пронзительно затрезвонило — вагоновожатый трамвая явно удивился моему появлению. Звон быстро исчез вдали, я продолжал гнать вперед — снова в луче прожектора: потерявший было нас вертолет снова завис сверху. Я продолжал давить на газ «на все деньги», как называлось это в моем мире. В этом мире, похоже, такая манера называется «на весь социальный рейтинг».
Широкий проспект вдруг раздвоился — автомобильные полосы плавно расходились вправо и влево, а впереди был мост-виадук с двумя трамвайными путями и тротуарами по краям. Машинам здесь ездить похоже нельзя, но пока я думал куда — направо или налево, время на раздумье кончилось, поэтому поехал прямо.
По сторонам замелькали ограждения, зелень деревьев, промелькнули две трамвайные остановки с провожающими нас взглядом людьми. Далеко впереди в лучах уходящего солнца виден подсвеченный красный шпиль кирхи, или как католические церкви называются. Коротко глянул на экран — Наоми, молодец, выводила наше местоположение. На карте видно, что впереди парковая зона.
Решение пришло мгновенно.
Двигатель ревел, женский голос «Уваги» механически сообщал об очередном нарушении, и все это происходило так сразу и громко, что я перешел на крик.
— Я сейчас заезжаю в парк, когда скажу, выпрыгивай из машины!
— Хорошо! — откликнулась Наоми.
Короткий взгляд на карту — слева парк небольшой, справа большой. Выбор очевиден, так что едва заметив поворот направо, я туда и свернул, вновь бросая машину в занос. И увидел испуганные глаза женщины за рулем, которая выезжала из паркового проезда. В последний момент успел крутануть руль, уходя от столкновения, после чего БМВ выбросило на тротуар, ведущий вдоль дороги.
Хорошо поребрик низкий — был бы повыше, передние колеса или взорвались, или их бы просто вырвало. Колеса сохранил, зато похоже потерял целостность глушителя — БМВ заревел как раненый зверь. Кроме того, от испуга закричала Наоми, а еще ритмично застучало: на тротуаре были парковочные столбики.
Много парковочных столбиков.
С дробью перестука я снес их не менее десятка, после увидел впереди столб, и крутанув руль вправо, протаранил кусты. Замелькали плотно стоящие деревья — как я ни в одно не врезался, черт его знает. Удача и скорость реакции — я руль крутил как водитель раллийной машины на участке со сложными поворотами.