Бунтарь (ЛП)

Глядя на меня, он ухмыляется. — Ты такая злющая, когда ничего не ела.
Я закатываю глаза. — Нет, я вообще злая. Не делай вид, что это для тебя сюрприз.
— Touché. — Говорит он и встает. — Но я все равно приготовлю тебе что-нибудь поесть. Сейчас полдень, и последнее, что ты положила в свой желудок, вернулось сегодня утром.
Морщась, я опускаюсь на диван. — Не напоминай мне.
Ашер хихикает, заходя на кухню, а я достаю свой телефон, чтобы отправить сообщение Делейни. Я знаю, она взбесится, когда я расскажу ей, что произошло, но лучше, чтобы она услышала это от меня, чем от кого-то другого. По крайней мере, тогда она будет знать, что со мной все в порядке, пока у нее будет припадок.
***
Час спустя мы с Ашером сидим на кухне и едим куриные рулетики-гриль. Меня бы вполне устроило простое арахисовое масло с желе, но он заявил, что после вчерашнего вечера мне нужно больше белка. Я рада, что не стала спорить, потому что это восхитительно.
— Где ты научился готовить? — Спрашиваю я.
В отличие от прошлого раза, он сидит прямо рядом со мной, вместо того чтобы оставлять целый барный стул между нами. Он заканчивает жевать, проглатывает и вытирает рот салфеткой.
— Меня научила моя мама, — объясняет он. — У нас с отцом был общий футбол, и я думаю, она приревновала. Итак, однажды она разбудила меня посреди ночи, и мы начали готовить. После этого это стало нашей фишкой. Каждую субботу вечером мой папа заставал нас на кухне в два часа ночи — мы готовили все, для чего у нас были ингредиенты.
Слушать, как он рассказывает о своем детстве, восхитительно, и я не смогла бы сдержать улыбку на своем лице, даже если бы попыталась.
— Похоже, она отличная мама.
Он кивает. — Так и есть. Мне действительно повезло в родительском отделе. А как насчет твоих родителей?
Я пожимаю плечами. — С моей мамой все в порядке. Хотя у нее не так уж много твердости характера.
— А твой отец?
— Он настоящий мудак.
Чуть не поперхнувшись водой, он смеется. — Ну, черт возьми, Тесс. Не сдерживайся.
Я одариваю его милой улыбкой, из-за которой выгляжу гораздо более невинной, чем мы оба думаем. — Я никогда этого не делаю.
— Он действительно так плох, или это просто потому, что ты девочка-подросток в своей фазе «ты не можешь меня контролировать»?
В моих мыслях мгновенно проносятся все те моменты, когда я желала, чтобы он исчез и никогда больше не появлялся. Когда он сказал мне, что я неудачница и что я никогда не буду и вполовину такой, как мои сестры. Утром он вытащил меня из постели за волосы, потому что я оставила окно незапертым, когда пробиралась обратно. В ту ночь, когда он дал мне пощечину, когда я сказала ему, что не перестану встречаться с Истоном.
— Эй. — Ашер возвращает мое внимание к себе, нежно проводя рукой по моему лицу. — Я просто поддерживал беседу. Не теряйся в своей хорошенькой головке.
Как будто он не осознавал, что делает это, он быстро отдергивает руку и снова сосредотачивается на своей еде. Я беззаботно улыбаюсь, пытаясь разрядить ситуацию. Все снова затихает, пока мы вдвоем доедаем наш обед, но его слова постоянно звучат у меня в голове. Ни на секунду я не задумалась о нашей разнице в возрасте или о том факте, что он мой учитель. Я тоже не думаю, что он это сделал. Это были только мы с ним, разделившие мгновение.
Закончив, я ставлю тарелку в раковину, когда он прислоняется к столешнице и вздыхает.
— Могу я тебя кое, о чем спросить?
Это кажется нехорошим, но я все равно киваю.
— Прошлой ночью, когда я зашел проведать тебя, ты прошептала что-то о том дне, когда он забрал тебя. Кто забрал тебя? Что случилось?
Мое сердце замирает в груди, и я мгновенно чувствую, что начинаю отключаться. — Я была в бреду и принимала наркотики. Кто знает, о чем я там болтала.
Он хмурится. — Видишь, я мог бы в это поверить, если бы не выражение твоего лица, когда я спросил тебя об этом.
— Брось это, Ашер.
Я собираюсь уйти, но он хватает меня за запястье. — Давай, поговори со мной.
— Тут не о чем говорить!
 
— Это чушь собачья, и ты это знаешь!
Сухой смешок слетает с моих губ, и я закатываю глаза. — Какое, черт возьми, это имеет значение? Почему тебя это вообще волнует?
Он прищуривается и смотрит на меня. — Я просто пытаюсь понять, станет ли спасение тебя для меня обычной задачей.
— О, прости, — воркую я, и из моих слов вытекает кислота. — Я и не подозревала, что то, что меня накачали наркотиками, доставляет тебе такое неудобство.
— Не будь такой. Ты же знаешь, что я не это имел в виду.
— Но разве это не так? Как долго ты умирал от желания сказать, что я тебе это говорил? Вперед. Выбрось это из своего организма.
Проводя пальцами по волосам, он хмыкает. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что был прав? Отлично. Я был! Я говорил тебе держаться подальше от этой чертовой вечеринки, но нет. Ты просто должна была уйти, и посмотри, к чему это тебя привело!
Я усмехаюсь и скрещиваю руки на груди. — Это была всего лишь одна вечеринка, Ашер. Я слишком много выпила и слишком расслабилась. Но это не помешает мне пойти на следующую.
— Конечно, это не так, потому что, очевидно, у тебя есть склонность бежать навстречу опасности с распростертыми объятиями!
Я услышала достаточно. Я не собираюсь сидеть здесь и позволять ему так на меня орать. Я делаю шаг назад и качаю головой.
— У меня уже есть один засранец-отец. Мне не нужен другой.
Развернувшись на каблуках, я направляюсь к двери, но Ашер следует за мной по пятам.
— Тесса… — пытается он, но я игнорирую его. — Не уходи.
Когда я подхожу, открывается лифт, и из него выходит какая-то женщина в деловом костюме. Я оглядываю ее с головы до ног. Ее прямые светлые волосы и фигурка куклы Барби привлекают мое внимание, и я начинаю задаваться вопросом, может быть, у него есть девушка, о которой он забыл упомянуть. Однако она лишь секунду смотрит на меня, прежде чем, прищурившись, посмотреть на него.
— Блэр? Что ты здесь делаешь?
Она поднимает свой телефон и тычет им ему в лицо. — Вечеринка братства, Ашер? Ты что, совсем спятил, черт возьми? Ты напал на двух студентов колледжа на гребаной вечеринке братства?
В его голосе слышится боль, когда он стонет. — Ладно, вряд ли они были невиновны. Я защищал своего друга! Эти придурки накачали ее наркотиками!
Я вхожу в лифт и машу рукой с тошнотворно сладкой улыбкой. — Наслаждайся этим.
Выражение его лица, когда двери закрываются, — это смесь желания придушить меня голыми руками и желанием трахнуть до бесчувствия. Я бы, наверное, не возражала против последнего, если бы ему только что не удалось вывести меня из себя. С другой стороны, секс на почве ненависти всегда самый лучший вид.
Я добираюсь до конца и достаю свой телефон, радуясь, что Uber находится прямо за углом. Чем скорее я уберусь отсюда, тем лучше.
***
Я иду в свою спальню после очередной ссоры с отцом. Очевидно, что сегодня не мой гребаный день. Я запираю дверь и падаю на пол, наконец-то позволяя себе переварить события последних двадцати четырех часов. Рыдания сотрясают меня так сильно, что я даже не замечаю Леннон, пока она не садится рядом со мной на пол.
— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, вытирая слезы со своих щек, только для того, чтобы их вылилось еще больше.
— Может, ты и сказала, что у тебя все в порядке, но ты забываешь, что я твой лучший друг. Я знаю тебя лучше, чем это.
Я кладу голову ей на плечо и позволяю ей обнимать меня, пока я плачу. Она гладит меня по спине и играет с моими волосами, шепча утешительные слова, в которые я не уверена, что кто-то из нас верит.
— С тобой все будет в порядке, Тесс. Мы поможем тебе пройти через это.
Но я не уверена, что буду в порядке.
***
На следующий день напряжение все еще остается высоким. Все время, проведенное в классе Ашера, мы оба отказываемся смотреть друг на друга. Его хмурый взгляд «моя жизнь — отстой» вернулся на свое законное место, только с дополнительным намеком на страдание. Часть меня задается вопросом, не из-за вчерашней ли это девушки, Блэр. Я не знаю, кто она, черт возьми, такая, но я полна решимости — это выяснить. Я могу быть кем угодно, но разлучница — не одна из них. Если у него есть девушка, я ухожу — независимо от того, как сильно я его хочу.