Бунтарь (ЛП)

— Беккет, — рычу я, привлекая их внимание. — Раз уж ты сегодня такой разговорчивый, почему бы тебе не посидеть здесь со мной.
Когда я указываю на стол в передней части комнаты, Оукли вздыхает и встает. Тесса ухмыляется так, что говорит мн, что она точно знает, что делает. Она хотела заставить меня ревновать, и ей это удалось.
Есть две вещи, которые я узнал в ту ночь, когда позволил ей спать в моей постели. Во-первых, мой диван способен вызывать сильнейшие в мире боли в спине, а во-вторых, Тесса Каллахан вполне может быть моей ахиллесовой пятой. То, как звучал ее голос, когда она стонала мое имя во сне, запечатлелось в моей памяти и воспроизводится в гребаном цикле. Когда я ушел от нее в своей гостиной, признав то, что никогда не должно было слетать с моих губ, я понял, что облажался. Давая ей понять, что она действует мне на нервы, только разжигает ее огонь, и это не может быть хорошо для меня.
Когда Оукли надежно усаживается на свое новое место, как можно дальше от Тесс, я продолжаю урок — пока они снова не прерывают класс своим хихиканьем. Мои брови хмурятся, когда я задаюсь вопросом, что, черт возьми, такого смешного сейчас. Все становится ясно, когда я замечаю, что они переписываются по смс. Ты, должно быть, шутишь.
Я подхожу и выхватываю у Оукли прямо из его рук, прежде чем отойти в конец класса. Протягивая руку, я бросаю на Тессу выжидающий взгляд и просто жду. Ее глаза встречаются с моими, уверенные и вызывающие. В ней горит тот же огонь, что и в ту ночь, когда мы встретились, когда мы оба ждали, когда другой сделает шаг. Я победил тогда, и я чертовски уверен, что выиграю сейчас.
— Каллахан, — говорю я твердым авторитетным голосом.
Она закатывает глаза и сует свой телефон мне в руку, прежде чем скрестить руки на груди. Я самодовольно ухмыляюсь, затем иду, чтобы положить оба устройства в верхний ящик моего стола.
— Если я увижу, как передаются записки, ты пропустишь следующие три игры, — говорю я Оукли, просто чтобы он знал, что я говорю серьезно.
— Да, сэр.
Его слова, хотя они и не оказывают на меня никакого влияния, действительно напоминают мне о том, что Тесса сказала их два дня назад. Они были полны сарказма и явно не предназначались для меня, но, черт возьми, они попали прямо в мой член. Контроль никогда не был одним из моих фетишей, и все же мысли о том, что она у меня на ладони, достаточно, чтобы заставить меня расстаться. Она дикая, неконтролируемая, беспечная — и все, чего я хочу, это заставить ее умолять меня, стоя на коленях.
Я выбрасываю мысли из головы, поскольку понимаю, что сейчас не время и не место воображать вещи, которые меня выдадут. Вместо этого я наношу на лицо то же выражение твердости, которым я овладел за эти годы, и сажусь за свой стол, чтобы скрыть свою очевидную эрекцию. Черт возьми, что эта девушка делает со мной.
— Хорошо. Прочитайте шестнадцатую главу и запишите хотя бы одну теорию, которая у вас есть об этой книге.
***
При звуке звонка все встают, останавливаются у моего стола, чтобы оставить свое задание, прежде чем покинуть класс. Я возвращаю Оукли его телефон, когда он проходит мимо, со сдержанной угрозой, что, если он не прекратит, он рискует потерять свое место в команде. Его страх очевиден, когда он сглатывает и кивает. Что-то подсказывает мне, что он больше не будет проблемой.
Как только все уйдут, останемся только мы с Тессой. Она подходит к моему столу и практически бросает на него бумагу, затем поворачивается ко мне с высоко поднятой головой.
— Ты собираешься вернуть мне мой телефон?
Я ухмыляюсь. — Так, так. Это какой-то способ попросить о чем-то?
Она что-то бормочет себе под нос, прежде чем натянуть на лицо самую фальшивую улыбку. — Можно мне вернуть мой телефон, пожалуйста?
Поглаживая нижнюю часть своего подбородка, я делаю вид, что действительно обдумываю это. Затем я опускаю руку и качаю головой. — Пожалуй, нет.
— Что? Почему бы и нет?
— Ты знаешь почему, — говорю я, встречаясь с ее взглядом.
 
Она открывает рот, чтобы возразить, но затем в комнату входит Трент, и она сжимает губы. Она раздражается, выбегает и оставляет меня хихикать. Трент переводит взгляд с меня на дверь, за которой она только что исчезла, с веселой усмешкой.
— Что ее так разозлило?
Я пожимаю плечами. — Она мешала моему уроку, поэтому я забрал ее телефон.
Его глаза расширяются. — И она позволила тебе?
— Да. Почему бы и нет? Я ее учитель.
Он стряхивает шок и хихикает. — Она никого не слушает. Я удивлен, что она не сказала тебе пойти на хуй.
О, она, вероятно, хотела бы, но ты прервал ее. Я сажусь за свой стол и кладу ноги на него, ожидая следующего раунда детей из трастового фонда.
— Итак, тебе что-то было нужно, или ты просто зашел, чтобы узнать, хочу ли я все еще дать тебе по морде за то, что ты обманом втянул меня в это шоу?
— Я не обманывал тебя, — утверждает он. — Я думал, Хайланд сделает исключение. Тот факт, что он не собирался этого делать, знали только он и Блэр.
Чертова Блэр. Это напоминает мне о голосовом сообщении, которое она оставила на моем телефоне сегодня утром. По-видимому, на этой неделе у меня интервью, на котором я должен рассказать о том, как сильно я люблю свою новую работу, и о том, что тренировать школьный футбол — это призвание, о котором я и не подозревал. Все это куча пиара, но я понимаю необходимость этого. По крайней мере, единственное, чего я с нетерпением жду, — это поездка на игру через месяц.
Когда ученики начинают просачиваться, Трент извиняюще улыбается мне и выходит из класса. Дело не в том, что я все еще злюсь на него. Ладно, может быть, я и такой, но со временем это пройдет. Просто немного сложно не захотеть ударить его, когда я стою посреди своего личного ада.
***
Прошла половина дня, а телефон Тессы все еще лежит в моем ящике, искушая и насмехаясь надо мной. Это практически умоляет меня взглянуть на это. Вторгаться в чью-то личную жизнь неправильно, и это то, что я раньше ненавидел, когда моя бывшая делала это со мной. Но слишком сложно упустить шанс узнать немного больше о девушке, которой удалось добиться от меня наибольшего отклика за многие годы.
Я достаю телефон из ящика и провожу пальцем, чтобы открыть его, но чувствую разочарование, когда он сразу же запрашивает пароль. Я ломаю голову, пытаясь придумать, что бы это могло быть.
123456. №
543210. Нет.
Если убрать очевидные из них, я задаюсь вопросом, может быть, это могут быть цифры, которые пишут слово. Леннон, кажется, ее самый близкий друг.
536666 для L-E-N-N-O-N. Доступ запрещен.
Блядь. Что, черт возьми, это могло быть? Я проглатываю комок в горле, пробуя следующий и надеясь, что, черт возьми, это неправильно.
O-A-K-L-E-Y. 625539. Еще одна попытка, прежде чем телефон заблокируется.
Вздыхая с облегчением, я никогда не думал, что буду так рад ошибиться. Ладно, у меня есть еще только один шанс, прежде чем он закроется на следующие пять минут — достаточно долго, чтобы я смог отговорить себя от этой идиотской идеи. Затем в голову приходит идея.
674276.
Телефон мгновенно открывается, и я не могу удержаться от смеха. Девушка действительно сделала оргазм своим паролем. Почему меня это не удивляет? Убедившись, что поблизости никого нет, первое, что я делаю, это просматриваю ее текстовые сообщения с Оукли. Просто жалко, как сильно мне нужно знать, о чем они говорили.
Оукли: Я серьезно, Тесс. Пойдем куда-нибудь со мной в субботу.
Тесса: И зачем мне это делать?
Оукли: Потому что я лучший. А то.
Тесса: Да, я слышала. Лучший в том, чтобы заставить девушку пожалеть о прошлой ночи.
Оукли: Ой. Ты ранишь меня.
На этом все заканчивается, и я радуюсь, что забрал их телефоны, когда они это делали. С другой стороны, похоже, что она полностью разобралась с ситуацией. Оукли, может, и хочет ее, но она — не тот вариант, который у него есть. Особенно, если у меня есть какое-то право голоса в этом вопросе.