Венский вальс (СИ)
Про экспедицию Кейзерлинга и Крузенштерна (кстати, сын того самого Крузенштерна, который возглавлял нашу первую кругосветную экспедицию) я читал в Архангельской библиотеке. Академик Ферсман посмотрел на меня с уважением. Понимаю, что чекист (а кто я по должности, он мог и догадаться) занимался промышленной разведкой, но чтобы он еще и читал материалы, до которых добрался не каждый специалист, выглядело странным и заслуживало некого уважения.
— Да, я тоже читал отчеты Кейзерлинга, другие отчеты. Есть в планах и большая экспедиция на Печору. Но в один год сразу две экспедиции мы не осилим. Дело-то даже не в деньгах, а в специалистах. Кого можно мы уже с фронта отозвали, но людей все равно нет. Здесь придется выбирать — либо Кольский полуостров, либо Печерский край.
— А как вы сами считаете, что первично? — поинтересовался Ленин.
— Разумеется, я бы выбрал и то, и то. но сейчас нам лучше отправиться на Колу. Железо и медь у нас на первом месте. С углем дела обстоят неплохо, с нефтью тоже, можно не торопиться. А на будущее — посмотрим, — неопределенно сказал академик. — год-два ничего не решит.
Вот так всегда. Только начинаешь делать важное дело, так тебя мордой о стол. Конечно, можно подождать года два, или семь, но лучше бы прямо сейчас на реку Воркута вышли геологи, подтвердили мою информацию о несметных запасах каменного угля, и дело бы завертелось.
— Владимир Иванович, а вы отчего загг’устили? — почти по отечески спросил меня Владимир Ильич.
— Да это я так, — вздохнул я. — Думал, пока экспедиция каменный уголь ищет — я уверен, что запасов там достаточно, я потихонечку начну в Германии инженеров и мастеров на строительство железной дороги нанимать, рельсы закупать. Паровозиков еще для дороги Воркута-Котлас надо немного прикупить. Н-ну, хотя бы штук пять, а еще лучше десять. Паровозов в наших условиях много не бывает. Шпалы уж как-нибудь сами изладим, а все прочее можно у немцев взять, пока у них безработица да переизбыток рельс и машин. Будут там шахты, потребуется каменный уголь вывозить.
— Владимир Иванович, вы так говорите, словно убеждены, что на Воркуте можно добывать каменный уголь в промышленных масштабах, — покачал головой Ферсман. —Пока геологическая разведка не подтвердит достаточного количества угля, не вижу смысла в строительстве железной дороги. Все-таки, отчетов Кейзерлинга и Крузенштерна маловато для подтверждения наличия каменного угля в крупных масштабах.
И что тут скажешь? Упереться рогом и бубнить о том, что я прав, потому что прав? Или сказать, что для освоения территории дороги просто необходимы? Так товарищи умные, лучше меня все знают. А у нас так — территорий много надо осваивать, железные дороги еще строить и строить. Поэтому, я только покивал.
— А кто вам сейчас мешает нанимать германских инженеров и мастег’ов?— поинтересовался Ленин.
— Команды не было кого-то нанимать, — отозвался я. — Мне нужно специалистов на конкретную работу приглашать, значит, и искать людей с соответствующей квалификацией. Немаловажный момент… — я искоса посмотрел в сторону академика, а Владимир Ильич, все правильно поняв, кивнул — дескать, можно говорить и я продолжил. — Очень важно получить хотя бы минимальную информацию о зарубежном специалисте, чтобы вместо старательного инженера мы не получили шпиона или диверсанта.
— Шпионы и диверсанты все равно будут, — усмехнулся Ферсман. — На моей памяти из десяти иностранных геологов, проявлявших интерес к нашим минералам или металлам, не меньше восьми были связаны с какой-нибудь разведкой. В крайнем случае трудились на крупную корпорацию. Что, в общем-то, одно и тоже.
Умен Ферсман! Не зря стал академиком до сорока лет!
— Александр Евгеньевич, а на сколько пг’оцентов вы гаг’антируете, что на Кольском полуострове имеются все полезные ископаемые, о которых мы сегодня услышали?
— С учетом прежних экспедиций, с учетом карты и рассказа товарища Аксенова — процентов на девяносто. Может, даже и девяносто девять. Сто процентов я все-таки не дам, — отозвался ученый.
— Думаю, что если мы собиг’аемся осваивать полезные ископаемые Кольского полуостг’ова, там потребуется пг’овести немало железных дорог. Так что Владимир Иванович, закупайте г’ельсы, обог’удование, все пг’игодится. И из Архангельска можно лес вывозить для пг’одажи. Там тоже железные дог’оги нужны. Со специалистами пока подождем.
Тут я согласен. Следует вначале закупить все нужное, завести на место, а уже потом можно и специалистов нанимать. Что ж, поеду в Европу, за рельсами. В Германии, разумеется, лучший выбор. А если в Австрии прикупить? Может, по Дунаю можно что-то отправить? Надо подумать, посоветоваться со сведущими людьми.
Глава двадцать третья. Завершающие аккорды
В самые последние дни перед отъездом — как всегда, свалилось множество дел. К счастью, некоторые можно было «перевалить» на подчиненных. Скажем, позвонил Артузов, порадовав, что «посылка» пришла в порт Риги в целости и сохранности, ее теперь перегружают и скоро повезут в Петроград. Попросил отделить мою «часть» и передать Трилиссеру. Пусть Меер Абрамович прессует гражданина Петришевского, авось, да и вытянет из «зубра» (теперь уже бывшего) внешней торговли что-нибудь интересное, что я сам не выведал или просто не успел. Впрочем, вполне может быть, что за вором-любителем никто не стоит.
Потом позвонили из секретариата ВЦИК и пригласили приехать к товарищу Залуцкому. Не сразу и вспомнил, кто такой товарищ Залуцкий, пришлось лезть в справочник. Спасибо зарождающейся советской бюрократии, начавшей издавать адресные книжки. Ага. Петр Антонович, член Президиума ВЦИК, секретарь, да еще и член Оргбюро ЦК. Надо ехать.
Залуцкий, казавшийся со стороны суховатым, на поверку достаточно словоохотливым дяденькой, сказал:
— Вот, товарищ Аксенов, такая к вам просьба у ВЦИК. Или поручение. В общем, ВЦИК решил, а Совнарком нашу идею одобрил — в следующем, то есть, двадцать втором году нужно провести в Москве Всероссийскую сельскохозяйственную и кустарно-промышленную выставку, навроде тех, что при царях были, только помасштабнее. Мы хотим продемонстрировать всему миру, что у нас, в Советской России, а еще в Украине, Белоруссии и в Советском Закавказье есть такое, чего нет нигде. Понимаете, почему у меня к вам интерес, как к торпреду?
Я только кивнул. Чего тут не понимать? Торгпреды у нас нынче за дипломатов сойдут, а дипломаты за торгпредов. Нормальное дело. И выставка — дело хорошее. Не сказать, что неслыханное, потому что в Российской империи регулярно проводились всякие выставки, но после революции и еще не затихшей гражданской войны, дело новое. Но в отличие от старых выставок, занимавших скромные территории, на сей раз решили устроить дело с размахом.
— Гляньте, — деловито сказал Залуцкий, разворачивая передо мной листы ватмана с чертежами и эскизами. — Вот тут у нас Крымский мост, — ткнул он пальцем в схему Москвы, точно угодив в синюю струйку, изображавшую реку, провел перстом выше и направо. Почти уверен, что сейчас здесь Парк имени Горького. — Берег сырой, болотистый. Есть план осушить берег около Крымского моста, подвести туда электричество, возвести двести павильонов и жилых домов. А главным архитектором должен стать сам Щусев. Слышали о таком?
Еще бы не слышать о Щусеве, авторе станций метро, а самое главное — Мавзолея, где упокоено тело Владимира Ильича Ленина! Да не одного, а всех трех версий. Но об этом проекте, понятное дело, лучше не говорить. Помнил еще про Щусева, как архитектора храмов и вокзалов. Но кроме Казанского вокзала и Куликова поля ничего не вспомнил.
— Казанский проектировал, церковь на Куликовом поле, еще что-то…
— Вот-вот… Архитектор известный, но к революции всей душой прикипел. Он сейчас над Генеральным планом Москвы работает, а здесь, в зеленом клине, только часть его замыслов. Если поподробнее желаете узнать, вам лучше в Моссовет сходить.
Посмотреть на план новой Москвы было бы интересно, но идти в Моссовет не хотелось. Еще нарвусь на Каменева, ну его…