Венский вальс (СИ)

— И чего это вы явились? — поинтересовался я вместо приветствия. — Сегодня же воскресенье, а я вам до вторника выходные дал.
— Виноваты, Олег Васильевич, — понурив голову сообщила Светлана Николаевна, а Исаков только кивнул.
— Присаживайтесь, дорогие товарищи, — кивнул я на стулья и новобрачные осторожно присели. — Присаживайтесь, докладывайте — в чем провинились, и насколько тяжела вина?
— Мы с Сашей жида этого упустили, которого вы Блюмкиным назвали, — грустно доложила бывшая подпольщица-антисемитка, храбро сражавшаяся в тылу Колчаковской армии.
— Вы, лучше, для начала бы рассказали, как так случилось, что два моих самых лучших сотрудника, вдруг нажрались до поросячьего визга, да и еще и задержанного напоили?
— А хрен его знает как, товарищ начальник, — вступил в разговор Исаков. — Я собирался Блюмкина в подвале закрыть, в нашем же торгпредстве, а уж потом в гостиницу уезжать. У нас тут подвал неплохой, посидел бы до утра.
А ведь про торгпредство они ничего не сказала, а я голову ломал — куда они арестанта денут? Уж точно, что к себе в спальню не возьмут. Думал, снимут для Яшки номер, да в нем и запрут.
— Но по дороге решили в кабак заскочить, вина купить, — досказал я.
— Ага, — убитым голосом сказала Светлана Николаевна. — Блюмкин этот, хотя и дурак, но все-таки, убийца Мирбаха. Думали, выпьем по стаканчику, купим еще с собой, да бутылку Блюмкину. А дальше — сплошной туман. И Блюмкин куда-то делся… В общем, готовы понести любое взыскание, вплоть до революционного трибунала.
М-да… Вроде, даже от Петровича сложно было ожидать, что пойдет в разнос, а уж от Светланы Николаевны?! И что теперь? Говорить уже не молодым людям — мол, ай-ай-ай, какие плохие, какой пример молодежи подаете? По их личикам вижу, что они сами уже и друг другу все сказали, да и себе. Чего уж ребят-то неплохих добивать?
— Ладно, дорогие молодожены, — хмыкнул я. — Можете успокоиться — Блюмкина вы не теряли, посадили в подвал, только не в тот, в который нужно. Ошибочка вышла… С ним я уже все решил, а вот что теперь с вами делать?
Кажется, семейство Исаковых ожили прямо на глазах. Пьянство, это одно, а то, что узника они не теряли, гораздо лучше.
— Может, нас на полы? — с надеждой поинтересовалась Светлана Николаевна. — Я стану полы мыть, а Саша территорию убирать.
Ишь, на полы. Полы у нас уборщица моет, да не одна, а если отправить Исаковых на черную работу, придется торгпредству объяснять — за что?
— Скажите-ка лучше, вас из торгпредства мог кто-нибудь видеть? — спросил я, одновременно думая — а как быть с персоналом «Виолетты»? Тамошние гаврики обязаны мне докладную подать о поведении сотрудников торгпредства. Если только мне — не страшно, а вот если они докладывают кому-то еще? Впрочем, пусть докладывают. Исаковых я как-нибудь да отмажу, напиться на собственной свадьбе — грех небольшой. Посмеяться, да и забыть.
— Никто не видел, — твердо сказал Александр Петрович, переглянувшись с супругой. Светлана Николаевна только покачала головой.
— Будем считать, что я вас примерно наказал, поставил в угол и надрал уши, — сообщил я. Посмотрев на просветлевшие лица, спросил у бывшей мадам Прохоровой, а ныне Исаковой. — Светлана Николаевна, вы знаете что-нибудь о Савинкове?
— Наслышана, как же без этого, — хмыкнула бывшая подпольщица. — Вражина матерый, к стенке давно пора ставить. Но лично с ним не знакома, только на фотографии видела, в какой-то газете. Я ведь последние годы в Сибири была, а Савинков здесь, в Европейской части. Но в семнадцатом его портреты часто печатали.
Видела фотографию? Уже хорошо. Конечно, качество печати не самое лучшее, но все-таки… Лучше, чем ничего.
А если отправить помощницей к мышке-норушке Светлану Николаевну?То, что она, пусть и смутно, но знает Савинкова, это дополнительный козырь. Нет, нельзя. Социал-революционеры имеют такой опыт подпольной работы, что никому и не снилось. Где гарантия, что они уже не знают в лицо всех сотрудников советского торгпредства? Мы, конечно, к ВЧК отношения не имеем, но эсеры дураками никогда не были. Появится мадам Исакова в антикварном салоне, и накрылась моя явка медным тазом.
 
— А что вы вдруг о Савинкове заговорили? — поинтересовалась Светлана Николаевна.
— Да так, к слову, — махнул я рукой. — Слух прошел, что Борис Викторович в Париже появился. Правда, мало кто его видел, но слухи есть.
— А как же газета?
— А что газета? — не понял я. Потом вспомнил, что отправлял Светлану Николаевну знакомиться с журналистами, слишком хорошо знающими численность Красной армии возле Финляндии. Я сам, признаться, после поездки на родину, думать забыл о шпионе — Артузов дал понять, что шпиона они придумали для вражеских СМИ, а вот рассказать о том подчиненной забыл.
— А есть подвижки? — заинтересовался я.
— Кое-что есть, — загадочно сообщила мадам Исакова, а Александр Петрович пробурчал. — Она недавно с каким-то щелкопером в кафе ходила.
— Саша, это не щелкопер, а источник информации. Пьер Шерро до войны журналистом был, потом его на фронт отправили. Он мне про свое боевое прошлое рассказывал. О том, как не так давно служил офицером по связи в штабе у адмирала Колчака. Между прочем, знаком со многими офицерами штаба.
Вот это уже интересно. После ликвидации Колчака сдавшихся в плен офицеров чистила особая комиссия при ЧК, а тех, кто чистку прошел (большинство, кстати, прошло), отправили служить в Красную армию.
— Фамилии Шерро какие-нибудь называл?
— Ну, Олег Васильевич, это было бы совсем хорошо, — усмехнулась Светлана Николаевна. — Шерро свои источники не назвал, пожаловался, что связь с Россией плохая, письма от друзей долго идут. А я рассказала, что сама родом из Сибири. Мы с ним о наших городах говорили, о природе.
Письма долго идут… Хм… Любопытно, как долго? Как почту отправляют и откуда? Из Петрограда, допустим, только через посольство Латвии или Эстонии, а там, из Риги или Таллина можно и по телеграфу. Словно подслушав мои мысли, мадам Исакова сказала:
— Шерро сказал, что он скоро в Ригу едет, там у них корпункт.
«Фигаро» имеет собственный корпункт в Риге? Как это я на это внимание не обратил? Или они в газете о том не указывали?
Значит, шифровка для Артузова получится длинной. Тут и сведения о появлении Савинкова, и о корпункте в Риге (пусть проверяет по своей линии). А главное — пусть выяснит через свои особые отделы, кто из бывших офицеров Колчака служит в штабах не ниже дивизионного уровня в армии Фрунзе. Забавно, если мы и на самом деле отыщем шпиона.
  
Глава шестая. Австромарксисты ​
 
Иной раз появляется хорошая новость, но не знаешь, что с ней делать? Так и сейчас — уже под вечер позвонили из австрийского посольства (они тоже работают по воскресеньям?), предложили встречу со статс-секретарем Раннером, сообщив, что целью является установление добрососедских отношений Советской России и Австрийской республики. Телефонный разговор вел не сам — немецкий не сподобился выучить, а Светлана Николаевна. И что, разве я против установления добрососедских отношений? Правда, общих границ с Австрией у нас теперь нет, но не станем придираться. Возможно, какие-то особенности перевода. Австрийцы имеют в виду дипломатические отношения? Я «за» обеими руками. Другое дело, что я не уполномочен устанавливать эти отношения, это уже к правительству РСФСР, а не к представителю советской кооперации, которым я официально являюсь. Но в посольство схожу, можно даже на завтра встречу назначить.
Фамилия Раннер казалась знакомой. Уж не тот ли Реннер, что ратовал в тридцать восьмом за соединение Австрии с Германией, а в сорок пятом году, после освобождения Австрии нашей армией, стал первым канцлером?
Попрощавшись с четой Исаковых, отправился в особняк тестя. Получил небольшую взбучку от любимой супруги — как же, ушел с утра, и целый день где-то пропадал, мягкое внушение от тещи — как же, Наташенька весь день тосковала, и укоризненный вздох от тестя. Даже забавно. Дочка большая, успела и в ссылке побывать, и в тюрьме, и в революциях поучаствовать, а как только явилась под родительский кров — так опять маленькая. Может, не стоит приезжать в дом Комаровских? Нет, здесь вкусно кормят, а за вкусную еду можно и нотации потерпеть.