Тайная война Разведупра
В ту пору выпускник юридического факультета университета был, что называется, на вес золота. А Мрочковский к тому же владел несколькими иностранными языками. И поэтому уже с 1921 года ему доверяют работу в Международной комиссии по Рижскому договору. Должность у него высокая и ответственная — заместитель председателя делегации СССР. Одновременно Стефан Иосифович возглавляет комитет Всесоюзного совета народного хозяйства (ВСНХ) по реэвакуации иностранных предприятий. С 1925 года Мрочковский — председатель правления советских акционерных обществ «Берсоль» и «Метахим», через которые осуществляются некоторые из закрытых программ советско-германского военного сотрудничества. Этот год совпадает с зачислением Стефана Мрочковского в штат Народного комиссариата обороны (НКО) СССР.
Теперь он периодически выезжает в зарубежные командировки по делам акционерных обществ, которыми руководит. Однако случаются и поездки иного рода, нелегальные, по линии Разведуправ-ления РККА.
Справедливости ради надо сказать, что Мрочковский уже с 1921 года выполняет отдельные поручения военной разведки.
…Итак, год 1930-й, длительная нелегальная командировка в Германию, в Берлин, где находится правление основной фирмы МСКП — немецкого акционерного общества «Востваг». Однако Мрочковский не засиживается в Берлине, он выезжает в разные страны, где располагаются филиалы, отделения, агентства МСКП. Ему надо решить сложнейшую задачу советской военной стратегической разведки — поставить на ноги и широко развернуть сеть коммерческих предприятий. Что, собственно, он и делает. Судя по отчетам, которые прочитал генерал Соколов, уже в 1932-м годовые обороты фирм исчислялись миллионами долларов (!). Стало быть, не врал ветеран, Мрочковский действительно был миллионером.
Это было столь необычно — далекие 30-е годы, разведывательная сеть, разбросанная по всему миру, под крышей коммерческих предприятий, умопомрачительные доходы — и все это сделано руками талантливого разведчика, фамилию которого он только слышал, и то произносимую полушепотом, с оглядкой.
Теперь генерал Соколов уже не мог оторваться от документов по МСКП. Он хотел знать по этому делу, ну если не все, то как можно больше. А большее — поражало. Оказывается, Стефану Мрочков-скому по специальным указаниям Центра удавалось умело, без вреда для бизнеса, изымать из оборота ежегодно до 1 миллиона долларов и направлять их в резерв разведуправления, а также передавать на нужды Советского государства. За деньги, заработанные фирмами МСКП, осуществлялись закупки новейших образцов военной техники и вооружения в разных странах мира.
Потом в докладе на имя начальника ГРУ генерал Соколов напишет: «Следует считать, что Мрочковский не только с лихвой возвратил государству около 400 тысяч золотых рублей, первоначально вложенных в дело организации МСКП, но и добился создания запаса валюты для обеспечения финансирования агентуры».
А поскольку деньги были, и деньги немалые, — открылись широкие возможности дальнейшего развития МСКП, создания новых предприятий в тех странах, которые интересовали военную разведку И Мрочковский не замедлил этим воспользоваться — создавались дополнительные линии агентурной связи, расширялась база для передвижения и легализации агентов разведуправления. шло маневрирование финансовыми средствами.
В ходе этой работы накапливались необходимые коммерческие связи, как для нормальной деловой активности фирм, так и с перспективой работы в военный период, разумеется, с учетом приобретения новой военной техники и добывания ценной развединформации.
Что же касается самого Мрочковского, то вскоре он стал фактическим держателем основных капиталов фирм и предприятий, ему принадлежала большая часть акций.
«П.И. Берзина, — напишет позже Наталья Звонарева, секретарь начальника Разведывательного управления, — окружали талантливые помощники и сотрудники. К каждому из них он относился по-отцовски внимательно и строго. Особенно бережно он относился к С.И. Мрочковскому — выдающемуся разведчику-нелегалу. Когда поступало сообщение о его приезде в Москву (примерно раз в год), Берзин вызывал меня и предупреждал: “Проследи, чтобы лишние люди не встречались с ним. В комнату, где он будет работать, пропускать только сотрудников, с которыми он связан по службе…”
Стефан Иосифович, приезжая рано угром, неизменно говорил мне: “Наташа, милая, здравствуйте” — и проходил в комнату секретариата, в которой стояло два сейфа с его документами. Высокий, худощавый, с откинутыми назад прямыми волосами, в прекрасно сидящем на нем костюме, он выглядел истинным западным коммерсантом.
Поздно вечером он обычно заходил в кабинет Павла Ивановича, где они еще долго обсуждали служебные проблемы или просто беседовали. Мрочковский добывал ценнейшую информацию и снабжал управление крупными суммами валюты.
Как-то, проводив его, Павел Иванович сказал: “Ты не представляешь, Наташа, какую помощь оказывает нам Стефан Иосифович. Не знаю, как бы мы обходились без него…”»
В подтверждение слов Звонаревой — документ, аттестация на Стефана Мрочковского, датированная 1934–1935 годами. Ее собственноручно написал начальник Разведупра Красной армии Ян Берзин. Он лично руководил работой Мрочковского за рубежом.
«Мрочковский Стефан Иосифович, — пишет Берзин, — весьма способный, преданный делу работник-коммунист. Обладал солидной общей подготовкой (юрист-экономист) и большим опытом практической работы, он свои знания и опыт умеег прекрасно применять на деле. В течение ряда лет руководил крупным участком разведки, показал незаурядные способности организатора и администратора и добился крупных успехов.
Характер твердый, решительный, волевые качества хорошо развиты, хорошо разбирается в людях, умеет ими управлять и подчинять их своей воле. У подчиненных пользуется большим авторитетом и уважением. Быстро ориентируется в сложной обстановке и находит правильное решение. В трудных условиях проявляет большую выдержку, в то же время весьма осторожен, гибок и изворотлив.
Политическое развитие и подготовка прекрасные (старый партиец-подпольщик). От генеральной линии партии не отходил.
В личной жизни очень скромен, в общественной — хороший товарищ.
Общий вывод:
Занимаемой должности вполне соответствует. По своей подготовке, знаниям и способностям может руководить и более крупным участком работы. Может также быть использован на крупной работе по военно-хозяйственной линии».
Вот такая достаточно красноречивая аттестация. За этими, пусть и самыми высокими, характеристиками не увидать, не почувствовать всех сложностей и проблем нелегальной работы той поры. Зарабатывая миллионы долларов, как писал Берзин, «в личной жизни очень скромен». Однако далеко не все, с кем приходилось работать Мрочковскому, были честными, скромными, порядочными. Некоторые просто не выдерживали испытания долларом.
В документах, с которыми работал генерал Соколов, сохранилось письмо некоей Цецилии Сойбельман. Она писала о своем муже комдиве Самуиле Нисоновиче Сойбельмане. Возможно, Соколов и не обратил бы внимания на это письмо, но Сойбельман работал в подчинении у Мрочковского.
Весьма примечательный случай приводит вдова комдива. Начинает она словами: «Расскажу еще почти анекдот. Возвращаясь из Монголии, Сойбельман в поезде вышел из купе покурить. С ним заговорила молодая особа. Узнав, что он немец, она стала спрашивать его перевод некоторых слов.
Сойбельман отвечал на известные ему слова. Но вот она спросила: “А как по-немецки спички?” Он, не задумываясь, ответил: “Спичкас”.
Она продолжала спрашивать. Снова несколько знакомых слов, а потом вопрос: “Как коньки?” “Коникес”, — ответил он в том же духе. Она была удовлетворена.
По приезде в Москву Сойбельман рассказал этот эпизод в управлении, что вызвало дружный хохот».
Вот такой интеллектуал-разведчик. Тут уж не хохотать впору, а плакать. Однако пассажи Сойбельмана с молодой особой в поезде и вправду оказались лишь забавным эпизодом, в сравнении с тем, что сей «немец», не знающий простейших слов из «родного языка», совершил позже. Неспроста Цецилия Сойбельман в первой же строке своего письма сообщает: «В 1929 году мы выехали в Берлин с тяжелым чувством: стычка с Мрочковским не предвещала ничего хорошего».