Корпоратка. Искушения Мередит Стаут (СИ)

Джеймс вырвал из стены томагавк, осмотрел его, одобрительно покивал и бросил в сторону.
— Ну спасибо, напарник. Я не забываю людей, которые мне жизнь спасают.
— Не стоит благодарностей. Твое дело меня слишком увлекло. Мне уже самому хочется его раскрыть.
В попыхах прибежала Кэссиди.
— Хух, бля! Надеюсь, я не опоздала? Ой. Походу опоздала, ежже.
Она оглядела Джеймса, который стряхивал пыль с тренча, Мередит, вытиравшую кровь с лица, двух мертвых индейцев и потеки крови на стене.
— Ой-ё…
— Наконец-то все в сборе, — язвительно произнесла Мередит. — Ну все, погнали. Александрия где-то здесь. Уж надеюсь, теперь мы доберемся до нее первыми.
За дверями располагался коридор траходрома. По обе стороны было с десяток дверей в комнаты, из которых доносились характерные звуки. Не было другого способа отыскать Александрию, кроме как заглядывать в каждую комнату и проверять, не там ли она.
Трахались тут в разнообразных конфигурациях: мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Классика часто сопровождалась групповухой. В одной из комнат Мередит и застала Александрию. Ситуация вырисовывалась очень интересная.
В комнате, похожей на бомжацкий свинарник, стоял разложенный диван.
Александрия была в пирожке: под ней и над ней располагались два потных негра, полностью голых, которые пороли ее в оба разъема. Спереди стоял еще один, который давал ей на рот.
Мередит выждала пару мгновений, чтобы ее напарники тоже насладились картиной, с ухмылкой сложила руки на груди и громко произнесла:
— Так, гномы, ебать вас в сраку! Ну-ка слезли с моей белоснежки!
Негры, все как один, замерли и вытаращились в ее сторону. Увидели троицу вооруженных людей. Тут же отпрянули в стороны и смотрели в лицо Мередит затравленными взглядами.
— Все на пол, живо! Рылом на бетон!
Публика оказалась понятливой. Негры быстро разлеглись, заложили руки за голову. Выглядели они очень напуганными.
— ПАЖАЛАСТА! ПАЖАЛАСТА!
— Да не трясись ты!
Мередит, перешагивая через негров, прошла к дивану, перевернула голую Александрию. Та не выглядела вменяемой.
— Еб твою мать… Джимми, проверь!
Джеймс вытащил из запястья патч-корд и соединил с разъемом под волосами Александрии у основания черепа.
— Биомонитор в автономном режиме, страховка в Травме — «приостановлено пользователем на 24 часа». Она сама все отрубила, чтобы накидаться. Принимала кокаин, какую-то разновидность «скорости», алкоголь.
— Блядь, ебаные либералы, совсем себя не жалеют! Жить будет?
— Думаю, да.
— И как это понимать?! Мне ее в госпиталь везти?
— Отходняк у нее будет серьезный, но оклемается.
— Тогда не будем задерживаться.
Мередит осмотрела помещение в поисках одежды, которая могла бы принадлежать Александрии. Но ничего в этом загаженном бомжатнике даже пальцем трогать не хотелось. Она кивком головы показала Джеймсу: берем тело и валим.
Никаких вопросов их перемещения по территории фестиваля с голой бабой на руках не вызвали. Тут это считалось нормой. Что за бандитская гулянка без дюжины — другой отъехавших от крэка?
Александрию кинули на заднее сиденье мустанга, с ней села Мередит. Кэсс за рулем, Джеймс на ружье.
— Куда едем, кароч?
— Ко мне нельзя, — сказала Мередит. — Не хочу сплетен о том, что домой к директору Стаут голую Даллас заносили.
— Могу предложить свою квартиру, — сказал Джеймс.
Кэсс посмеялась.
— И че ты с ней делать там будешь, ежже? Нихуя ты мент-плохиш, детектив! Я-то думала, ты джентльмен.
— Кэсс! — Мередит оборвала ее. — Без обид, но в твоей конуре ее точно положить некуда! Разве что, блядь, в холодильник. Едем к Джимми.
Время близилось к полуночи. В ушах еще звенели отголоски говнарских гитарных запилов. Мередит подбадривала пускающую слюни Александрию шлепками по щекам: не расстраивайся.
Кэсс затормозила на стоянке у Десятки, Александрию вытащили из машины, Джеймс взял ее на руки и понес. Здесь голая девка привлекала больше внимания. Но это и хорошо, думала Мередит. Так будет меньше внимания ко мне.
На лифте быстро добрались до нужного этажа и вошли в квартиру Джеймса.
 
Как и с ним самим, с его обиталищем произошли удивительные перемены. Было прибрано, все опрятно, бутылки и весь прочий мусор исчезли.
Джеймс уложил голую Александрию на диван. На тот самый диван, где однажды очнулась Мередит. Накрыл одеялом.
Втроем они стояли над ней и смотрели.
— Вот уж не думала, что мне придется ее спасать, — сказала Мередит. — Ведь я сама ее убить хочу. Ух, с каким бы удовольствием я бы ее сейчас придушила.
— Не будь такой кровожадной.
— Вот она-то как раз крови у меня попила. Разве не будет справедливо расплатиться?!
— Пойдем, напарница. Тебе надо расслабиться. Отпустить из головы нехорошие мысли.
Джеймс пригласил их с Кэсс присаживаться на диваны за журнальным столиком. Принес бутылку и стаканы, разлил абсент. Предложил ликер, чтобы разбавить, но все отказались.
— За нас, черт возьми, — сказала Мередит, подняв стакан. — Отлично сработали! Я, откровенно говоря, не надеялась, что нам удастся вытащить эту клушу живьем.
Она выпила до дна, поставила стакан. Кэсс рядом с ней тоже опрокинула в себя выпивку. Эта рослая баба сидела как привыкла, растопырив коленки. Мередит толкнула ее в колено:
— Ну-ка сядь как леди! Что ты растопырилась? Ты в юбке!
— Хорошо-хорошо, ежже, — буркнула Кэсс, и сложила колени набок. — Чтобы все понимали, это было не моей идеей вот так вырядиться на дело.
Мередит подтолкнула по столу свой стакан за добавкой.
— Ебаные индейцы. Ненавижу все эти нацменшинства. Они хотят нас убить просто за то, что мы есть!
— О, да! — Кэсс оживилась. — Расскажите, что там у вас с ними случилось?
— Ты могла бы увидеть все сама, если бы хоть немного пошевеливалась!
— Ладно-ладно, поняла, пойду поставлю себе импланты на телепортацию. А, ну да, таких же нет, ежже.
— А ты, Джимми, что скажешь? Ты же вроде пить бросил?
— Завязка — это для слабаков. Все равно ведь развяжешься. Настоящий триумф воли — это пить в меру.
— А, ну понятно. Мера эта, как я понимаю, ведро. Ну, поехали!
Все подняли стаканы и проглотили зеленый абсент.
Кэсс потянулась снимать туфли:
— От ног ничего не осталось, ежже, как станком сточило, пока скакала по стадиону этому.
Мередит глянула в ее сторону неодобрительно, но последовала примеру: сняла туфли и отложила в сторону.
В окно светила огромная полная луна. В широтах Найт-Сити такое было не редкостью. Ночь была очень ясной, ни облака на небе.
Я в безопасности — сказала себе Мередит и наконец расслабилась. Раскинула руки на спинке дивана и прикрыла глаза.
— Че, маам, уже развезло?
— Не надейся! Просто впервые за долгое время чувствую себя отлично. Люблю, когда операции проходят как по маслу. Джимми, наливай.
Они выпили по третьей. Мередит закурила, и Джеймс с ней. События на стадионе уже казались веселой авантюрой, а не смертельно опасной миссией.
— Эта телка, ежже, умеет оттянуться. Нихуя себе, аж троих ниггеров объездила.
Кэсс хохотнула своим глупым ирландским хохотом. Мередит пренебрежительно взмахнула рукой:
— Это у нее от идеологии. Эти комми только и мечтают, чтобы их черножопые отымели. Что бабы, что мужики. Все пидорство, я вам скажу, идет от них. Пидорство и все прочие девиации. Все эти жиробубели, блядь, которые убеждены в том, что их ожирение — это не болезнь, а божественный дар. Все эти уроды, фрики, дегенераты — все это расходится с подачи комми. Вообще, тут не до конца понятно, что курица, а что яйцо… Может, наоборот, этот социализм дегенераты и изобрели, чтобы оправдывать свое уродство?
— Вы что, леди, расистки? — поинтересовался Джеймс.
— А ты нет, что ли? — бросила ему Кэсс и снова хохотнула. — Ты ж легавый. По тебе сразу видно, что ты негритосов коленом душил!
— Дело не во мне, а в криминальной статистике, — скромно ответил Джеймс. — Но ладно. Принимайте в клуб.