Корпоратка. Искушения Мередит Стаут (СИ)
Она, может, все еще не Джимми Крепаковски, плохой коп с хорошими контактами, который вращается в опасных кругах и выковыривает информацию из своих приятелей-бандитов из Шестой улицы, а также и из других криминальных личностей.
И, конечно, не Эйрик «88» Эйнарссон, который во главе своих ебанутых отморозков рвется в драку и приводит их к победе, прессуя Тигриных Когтей, добиваясь сделки с ними просто потому что ему по кайфу.
Она не Тайрон Декуин, который может одним ударом кулака убить человека благодаря имплантам и сумасшедшей реакции.
И не Кэссиди О’Коннел — не умеет выжигать людям мозги, вводя команды в консоль.
Она не Майкл Локард с его раннерами, и не Арнольд Рассел, с его вертолетами.
Но она занимает свою, особую нишу в этой пирамиде. Она — Мередит Стаут. Не воин, но стратег. Не ученый, но дипломат. Не пастырь, но искуситель. Ее битва идет на другом поле. У нее другая роль, не менее важная.
Она оставалась центральным звеном во всем деле. Биться ей до последней капли крови. Она чувствовала, это дело всей ее жизни. Потому что поражения она сама себе не простит. А, значит, все средства хороши.
Выбирая между двумя платьями, она выбрала в итоге то, что без декольте. На первый взгляд выбор может показаться слабым. Но дело было гораздо о большем, чем просто потрясти сиськами. Ее область над грудями украшала большая татуировка в форме крылатого черепа. Одни ситуации могли позволить ей показать себя. Другие нет. Сегодня была одна из таких. От Мередит требовалось продемонстрировать другое: то, что она продается за дорого, что она самый дорогой товар на этой выставке. Но все еще товар. Доступная недоступность. Продажная неподкупность. Высшая лига.
На благотворительном банкете Деволюционистской партии Найт-Сити было скучно и душно, как на любом подобном очковтирательском PR-мероприятии. Официанты в смокингах разносили унылое шампанское. Гости протокольно кланялись друг другу, обмениваясь формальностями. Публика искушенная, вилла в Норт-Оуке никого не впечатляла, а само действо вообще никого не интересовало, разве что тех, кто пришел торговать лицом и втираться в доверие к шишкам.
Мередит плыла сквозь толпу в сверкающем золотом платье из новой коллекции Афины Сворд, и надушенная трясина смокингов расступалась перед ней как море перед Моисеем: добрый вечер, мисс Стаут.
Ее целью был игральный стол, за которым перекидывались в карты джентльмены почтенного возраста — насквозь продажные чиновники из мэрии, городского совета, депутаты по городским округам и прочие с ними. Ну и, разумеется, куда за игральным столом без комиссара НСПД Джеральда Фолтера.
Мередит остановилась и нависла над игральным столом, где как раз кипела напряженная покерная партия.
— Джентльмены, — произнесла она твердо, грозно уперев руки в боки. — Это что еще за азартные игры?! Вам тут не Вегас! Ну-ка быстро убрали карты и деньги со стола!
— Мередиииит! Свет нашего вечера! Вы прямо как солнце в ночи! — все приветствовали ее сальными ухмылками. Она уже успела между делом завести знакомства среди депутатов. Всем им она говорила одно и то же: «просто Мередит».
— Присаживайтесь с нами, директор Стаут! По партеечке. Мне рассказывали, вы — искушенный игрок.
— Нет, господа, благодарю, я сегодня по маленькой. Десятку за плохое шампанское и скверную музыку я сегодня уже всадила.
За столом оценили ее шутку. Каждый из них тоже внес десять тысяч за возможность присутствовать здесь.
— Фонд Ричарда Найта, господи помилуй, — возмутился один из депутатов. — У них миллиарды на счетах, а они собирают по грошу с честных служак.
— А они так и делают свои миллиарды. — Мередит улыбнулась совершенно обезоруживающей улыбкой. — Десятка с меня, десятка с вас, десятка с вон той полной дамы, и получаются миллиарды.
— Не поспоришь. Математика — совершенно безжалостная штука. Страдает, как всегда, простой народ.
За столом покивали с постными лицами: понимаем, дескать. Хотя было и дураку понятно, что никакой ты не «простой народ», когда у тебя есть лишняя десятка, чтобы за столом посидеть. Напротив, все эти морды как раз тот самый «народ» и грабят.
— Да присаживайтесь вы, мисс Стаут. У нас Техасский. Все по-честному. Начинаем с пятисот евробаксов, ставками не душим, чисто джентльменская игра. Выигрыш-то все равно в Фонд Найта идет.
— Все еще пас, — Мередит обворожительно улыбнулась. — К тому же, я так и вижу блеск в ваших бесстыжих взглядах. Так и мечтаете оставить бедную женщину без штанов!
Ответом ей стал дружный смех.
— Не вините их за это, Мередит. Кто угодно на месте этих старых кобелей вывесил бы язык.
— Отличная попытка убедить меня в том, что вы видите во мне не только простушку из Техаса, которую можно развести на деньги, но и красивую женщину, которая перед вами еще и станцует потом за долги. Комиссар Фолтер, могу я рассчитывать на ваше внимание после этой напряженной игры?
— Да у меня всего лишь стрит-флеш. С этими шулерами за столом это означает, надо сбрасывать. — Он расхохотался своей лошадиной пастью, откладывая карты.
Их проводили компанейским смехом, с шутками и прибаутками.
Мередит отвела его за столик.
— Присядем?
— С удовольствием. Что случилось, Мередит? Вы не против, если я буду вас так звать?
Фолтер нажевывал сигару, в то же время ощупывая собеседницу взглядом. Этот взгляд взвешивал ее грудь, ощупывал талию, проскальзывал в разрез платья. Мередит нарочно села так, чтобы ему лучше было видно, — не напротив, а рядом с ним, и закинула ногу на ногу, чтобы пола платья съехала, обнажая бедро и колено. При этом она делала вид, будто в упор не замечает его похотливого взгляда и очаровательно ему улыбалась:
— Я сто раз сама говорила вам звать меня так, комиссар.
— Джеральд.
— Джеральд, — повторила она обворожительным голосом американской красавицы из фильмов. — Вы уже поняли, в чем дело. Как всегда, дева в беде.
— Я никогда не позволю этой беде случиться. Что я могу сделать для вас?
Он был пьян. Она пила с ним и весело улыбалась. Чем пьянее он, тем проще ему будет согласиться. Но и рассчитывать на то, что его удастся развести по синей лавочке тоже было наивно. Фолтер — тертый калач, он знает все о коррупции. Можно было надеяться только на то, что удастся выбить скидку.
Она просила о многом и понимала, что придется пойти на жертвы. И все эти жертвы она должна была приносить с очаровательной улыбкой.
Он напивался, обещая ей любую помощь. Но нужно было понимать, что стоит за этими чистосердечными обещаниями. Такие типы за свою помощь дерут три шкуры, обдирают как липку. Вот только Мередит готова была идти ва-банк.
— Давайте начистоту, Джеральд. Я интересна вам.
— Мне, и всем остальным ста мужчинам в этом помещении. От вас не отводят взгляда. Отпираться неразумно. Любому было бы наслаждением общество такой женщины, как вы.
— Но кроме шуток…
Их взгляды пересеклись. Мередит смотрела ему в лицо с вызовом, подстрекала его улыбкой.
Его толстая ладонь под скатертью стола легла на ее голое колено, а она улыбнулась шире, поощряя его. Тогда его ладонь поползла выше по бедру, и глубже в разрез платья — его пальцы лежали на внутренней стороне бедра.
— Мы оба знаем, Мередит, что этого не случится, — нагло произнес Фолтер, пуская из пасти кольца дыма. Но руку с ее бедра так и не убрал.
Мередит хлопнула ресницами:
— Опасаетесь зайти слишком далеко? Разумно. Просто дайте мне сигнал, мы ведь знаем, всегда есть альтернатива.
Теперь уже она шантажировала его. С первого-то раза он не оценил, какое сокровище лежит в его ладони. Она более прямо давала ему понять, чего он лишится, если сейчас сдаст назад. Мацать директора Милитеха за ляжку — одним богам доступно такое удовольствие.
— Как насчет двухсот тысяч? — произнесла она, отведя от него взгляд чтобы прикурить. Но руку его с себя пока не снимала.
Фолтер погладил ее по бедру. Вниз, до колена, потом вверх, опасно близко…