Ведьмы Плоского мира

— Что? Э-э, понятия не имею, — пожал плечами Думминг.
— Странно. Ты так убедительно рассказывал, мне даже показалось, что вы были знакомы.
— Вряд ли такое произошло в действительности. Это ведь просто логическая задачка.
— Погоди, погоди, — встрял Казанунда. — Кажется, я понял. Только один вопрос, да?
— Да, — ответил Думминг.
— Каждому стражнику?
— Да.
— Хорошо. В этом случае, он подходит к самому маленькому стражнику и говорит: «Быстро говори, какая дверь ведет на свободу, если не хочешь узнать, какого цвета у тебя почки. Кстати, я войду в нее только после тебя — подумай об этом, господин Великий Умник, когда будешь скрипеть мозгами».
— Нет, нет, нет!
— А по мне, так звучит очень логично, — хмыкнул Чудакулли. — Замечательный ход мысли.
— Но у тебя нет оружия!
— Нет есть, я отобрал его у стражника, когда тот задумался над моим вопросом, — возразил Казанунда.
— Умно, — восхитился Чудакулли. — Вот оно, настоящее логическое мышление, господин Тупс. Ты можешь многому научиться у этого человека…
— …Гнома…
— …Прости, гнома. По крайней мере, он не твердит постоянно о каких-то там паразитных вселенных.
— Параллельных! — рявкнул Думминг, у которого сложилось четкое впечатление, что Чудакулли умышленно перевирает слова.
— А какие тогда паразитные?
— Никакие! Я хотел сказать, что таких вселенных нет, аркканцлер [60]. Параллельные вселенные — это вселенные, в которых события происходят по-другому, иначе… Как бы сказать… — Он тщетно пытался подобрать нужные слова. — Возьмем, к примеру, ту девушку…
— Какую девушку?
— Ту, на которой ты хотел жениться.
— А ты откуда о ней знаешь?
— Ты сам про нее рассказывал. Сразу после обеда.
— Я? Вот ведь дурак… Ну и что с ней?
— Ну… в известном смысле ты на ней все-таки женился, — объявил Думминг.
Чудакулли покачал головой.
— Здесь ты, парень, дал… Такое обычно не забывается.
— Только не в этой вселенной…
Библиотекарь приоткрыл один глаз.
— То есть ты намекаешь, что я удрал в другую вселенную, там женился, а потом вернулся сюда и обо всем забыл? — уточнил Чудакулли.
— Нет, я имею в виду, что в той вселенной ты женат на ней, а в этой вселенной — нет.
— Значит, я правда на ней женился? С нормальной церемонией и всем остальным?
— Да!
— Гм-м. — Чудакулли шумно почесал в бороде. — Ты уверен?
— Абсолютно, аркканцлер.
— Вот дьявол! А я и не знал…
Думминг почувствовал, что добился определенного успеха.
— Но…
— Да?
— Почему я все-таки ничего не помню?
Думминг был готов к такому вопросу.
— Потому что ты в другой вселенной отличаешься от тебя в этой. Женился другой ты. Наверное, он уже остепенился. Стал прадедушкой.
— А ведь он ни строчки не черкнул, — громко пожаловался Чудакулли. — Насчет этого я точно уверен. Вот гад, даже на свадьбу не пригласил.
— Кто?
— Он.
— Но это ты!
— Ага, сейчас! Ха! Уж я бы о себе не забыл. Нет, вот ведь гад…
Вы, главное, не подумайте, кем-кем, а тупым Чудакулли нельзя было назвать. Тупой волшебник живет не дольше стеклянного молотка. На самом деле Чудакулли обладал мощным интеллектом, но мощность эта была как у локомотива, несущегося по рельсам и с трудом поддающегося управлению.
Такие штуки, как параллельные вселенные, действительно существуют, хотя «параллельные» — не совсем правильное определение. Вселенные переплетаются и закручиваются вокруг друг друга, как ткань из обезумевшего ткацкого станка или эскадрон новобранцев с глухотой на правое ухо.
К тому же они разветвляются. Но — и это крайне важно — не постоянно. Вселенной, в общем-то, наплевать, наступили вы на бабочку, не наступили… Бабочек много. Так бог, увидевший, как падает пичужка, не прилагает усилий, чтобы ее подхватить.
Пристрелить диктатора и предотвратить войну? Но диктатор — это лишь кончик социального нарыва, из которого появляются диктаторы. Пристрели одного, через минуту появится другой. Пристрелить и этого? Почему бы тогда не пристрелить всех и не захватить Польшу? Через пятьдесят, тридцать или десять лет мир все равно двинется прежним курсом. История обладает огромной инерцией.
 
Впрочем, и на эту инерцию находится управа.
Когда стенки между «тем» и «этим» истончаются, когда появляются странные утечки… Тогда-то и встает вопрос выбора. В такие минуты можно увидеть, как вселенная, накренившись, спускается по другой штанине хорошо известных Штанов Времени.
Кроме того, существуют застойные лужи — вселенные, отрезанные от прошлого и будущего. Они вынуждены воровать время у других вселенных и могут надеяться только на то, что им, как рыбам-прилипалам, удастся присосаться к динамичным вселенным, когда те будут находиться в уязвимом состоянии. Эти вселенные и называются паразитными, и на удачу они могут рассчитывать, только когда на полях вдруг начинают появляться круги, будто дождь из валунов прошел…
Ланкрский замок был значительно больше, чем требовалось, несмотря на то что само королевство было достаточно небольшим; с трех сторон страну окружали неприступные горы — и с четвертой стороны тоже была бы гора, не тянись там крутой обрыв. Одно слово, Овцепики…
Однако замок расползся во все стороны. Никто не знал, на какое расстояние тянутся его подвалы.
Сейчас все старались жить как можно ближе к воротам.
— Ты только посмотри на эти бойницы, — покачала головой Маграт.
— На что, м'м?
— На вырезы в верхних частях стен. Мы можем сдержать целую армию…
— Для этого и нужен замок, м'м.
Маграт вздохнула.
— Может, хватит все время твердить «м'м»? Из-за этого твои слова звучат как-то неуверенно.
— Гм-м, м'м?
— Я имею в виду, с кем тут сражаться? Даже тролли не могут перейти через эти горы, а любой человек, решивший проехаться по нашим дорогам, рискует получить камнем по голове. Кроме того, достаточно разрушить Ланкрский мост, и…
— Не знаю, м'м. Наверное, так положено, у каждого короля должен быть свой замок.
— Вот глупая девчонка… Неужели тебе не интересно? Ты что, вообще никогда не задаёшься никакими вопросами?
— А зачем, м'м?
«Я назвала ее глупой девчонкой, — подумала Маграт. — Становлюсь настоящей королевой».
— Ну, хорошо, — смирилась она. — На чем мы остановились?
— На том, что нам нужно две тысячи ярдов синего мебельного ситца в мелкий белый цветочек, — заявила Милли.
— А мы не промерили и половину окон, — вздохнула Маграт, скручивая портновский сантиметр.
Она посмотрела вдоль Длинной галереи. Самым главным в ней, самым примечательным, первым, на что обращал внимание любой увидевший ее, была длина. Этой характерной особенностью галерея была похожа на Главный зал и Глубокие подземелья. Название служило идеально точным описанием. Раскрудит ее, как выразилась бы нянюшка Ягг.
— Почему? Ну зачем в Ланкре построили замок? — спросила Маграт скорее у самой себя, потому что разговор с Милли практически ничем не отличался от разговора с собой. — Мы никогда ни с кем не ссорились. Кроме как друг с дружкой в субботу вечером у таверны.
— Не могу сказать, м'м.
Маграт опять вздохнула.
— А где сегодня король?
— Открывает Парламент, м'м.
— Ха! Парламент!
Это было еще одной гениальной идеей Веренса. Он пытался ввести в королевстве эфебскую демократию, предоставив право голоса любому, ну, практически любому «имеющему харошую рипутацию, мужского пола, старше сорака лет, влодеющиму домом, с даходом в три с палавиной козы в год» — никому не хочется прослыть круглым дураком, предоставившим право голоса беднякам, преступникам, сумасшедшим или женщинам, которые абсолютно не умеют пользоваться правами. В общем, Парламент появился, правда члены его приходили на заседания, когда им хотелось, никто никаких протоколов не вел, а еще все всегда соглашались с Веренсом, потому что он был королем. Зачем нам король, разумно рассуждали люди, если придется править самим?