Ведьмы Плоского мира

— Доброе утро, госпожа Ягг, — поздоровалась она.
— Добрый день, Агнесса.
— Гм-м. Ну, что дальше?
Нянюшка Ягг достала трубку и почесала за ухом.
— Не знаю. Вам решать.
— Диаманда спрашивает, что, обязательно было встречаться именно здесь? К тому же посреди белого дня?
— Да. Пусть все видят, — ответила нянюшка Ягг. — В этом весь смысл. Нечего прятаться по углам да по норам. Каждый имеет право знать, кто тут лучшая ведьма. Пусть весь город знает. Победитель победит, а проигравший проиграет. Все честь по чести, потом не будет никаких споров.
Пердита бросила взгляд в сторону таверны. Матушка Ветровоск дремала.
— Абсолютно уверена в себе, просто невероятная уверенность, — сказала нянюшка Ягг, скрестив за спиной пальцы.
— Гм, а что будет с тем, кто проиграет? — поинтересовалась Пердита.
— На самом деле ничего, — пожала плечами нянюшка Ягг. — Обычно проигравшая сторона покидает город. Какая ж из тебя ведьма, если все люди видели, как тебя побили?
— Диаманда говорит, что хочет лишь преподать старой госпоже урок, — продолжала Пердита.
— Пусть не волнуется. Эсме быстро учится.
— Гм… Право, госпожа Ягг, мне очень жаль, что мы вот так…
— Я тебя понимаю.
— А еще Диаманда говорит, что у госпожи Ветровоск очень внушительный взгляд.
— Спасибо за комплимент.
— Но гляделками ведь дело не ограничится, правда, госпожа Ягг?
Нянюшка сунула трубку в рот.
— Под гляделками ты подразумеваешь то самое старомодное состязание, кто кого переглядит?
— Гм, да.
— Думаю, что не ограничится. — Нянюшка подумала и пожала плечами. — Хотя попробуем. Но все-таки магический круг очертить стоит. Мы же не хотим, чтобы пострадали невинные люди, верно?
— Вы, наверное, прибегнете к Скорхианским рунам? Или к октограмме Тройных Чар?
Нянюшка Ягг склонила голову набок.
— Честно говоря, дорогуша, первый раз о таких слышу. Всегда очерчивала магический круг вот так…
Приволакивая одну ногу, она бочком, будто краб, двинулась вбок от пухлой девушки. Вскоре нянюшка вновь уткнулась в Пердиту, но уже с другой стороны, а на земле появилась грубая окружность диаметром в пятнадцать футов.
— Извини. Вот и все. Готово.
— И это магический круг?
— Ну да, он самый. Надо же и о людях подумать. Разные магические силы летают, когда две ведьмы сходятся в поединке.
— Но… А как же песнопения?
— Какие песнопения?
— Ну, обычно создание магического круга сопровождается всякими там песнопениями…
— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Лично я никогда ничего не пела.
— О.
— Впрочем, я знаю одну отличную песенку. Хочешь спою? — с готовностью предложила нянюшка.
— Гм, нет. Не надо. — Пердита никогда не слышала, как поет нянюшка, но слухами земля полнится.
— А мне нравится твой черный платочек, — сказала, нисколько не смущаясь, нянюшка. — На нем и грязи почти не видно.
Пердита как загипнотизированная смотрела на круг.
— Гм. Можно начинать?
— Конечно.
Нянюшка Ягг поспешила вернуться к скамейке и ткнула матушку локтем в ребра.
— Вставай.
Матушка открыла один глаз.
— Я вовсе и не спала, просто хотела, чтобы глаза немножко отдохнули.
— Ты должна пересмотреть ее.
— По крайней мере, она знает о важности взгляда. Ха! Да кем она себя считает? Я всю свою жизнь только и делаю, что людей пересматриваю!
— Ага, именно это меня и волнует… А-а-ах, а кто самый любимый малыш у нянюшки?
На площади появился весь клан Ягг.
Матушка Ветровоск всегда недолюбливала Пьюси. Надо признать, маленьких детей она вообще недолюбливала и поэтому хорошо с ними ладила. Однако что касалось Пьюси… да, пусть ты четырехлетний ребенок, но надо же вести себя достойно, а то бродит везде в одной майке. Кроме того, у пацана вечно текли сопли, поэтому ему постоянно требовался носовой платок или, за неимением оного, пробка.
Нянюшка Ягг, напротив, в руках любого своего внука, даже такого липкого, как Пьюси, превращалась в податливый воск.
— Канфетку хачу, — прорычал Пьюси неожиданно низким голосом.
— Погоди минутку, утеночек, я разговариваю с тетей, — просюсюкала нянюшка Ягг.
 
— Хачу канфетку сичас.
— Отвали, ненаглядный мой. Няня занята.
Пьюси потянул нянюшку за юбку.
— Сичас канфетку, сичас!
Матушка Ветровоск резко наклонилась, и ее внушительный нос оказался на одном уровне с фонтанирующим носиком Пьюси.
— Если ты немедленно не уберешься отсюда, — мрачно предупредила она, — я лично оторву тебе голову и набью ее змеями.
— Здорово! — воскликнула нянюшка. — Среди ребятишек Клатча твое проклятие возымело бы огромный успех.
Через секунду или две выражение неуверенности на маленьком личике Пьюси сменила глупая улыбка.
— Тетя смесная, — заявил он.
— Знаешь, что я тебе скажу, — задумчиво промолвила нянюшка, погладив Пьюси по головке, а потом машинально вытерев руку о платье, — видишь тех молоденьких теть на другой стороне площади? У них много-много конфеток.
Пьюси заковылял прочь.
— Это биологическое оружие, — заметила матушка Ветровоск.
— Пошли, — велела нянюшка. — Джейсончик уже понес в круг стулья. С тобой все в порядке? Ты уверена?
— Конечно, уверена.
Пердита устало тащилась к ним через площадь.
— Э… госпожа Ягг?
— Да, дорогуша?
— Э… Диаманда говорит, вы не поняли, ни о каких гляделках даже речи быть не может…
Маграт было скучно. А вот в бытность ее ведьмой скучать не приходилось. Периодически она испытывала смущение, усталость — но только не скуку.
Все изменится, убеждала себя Маграт, вот станет она настоящей королевой, и все изменится… хотя что изменится? Как изменится? Пока же она бесцельно бродила по бесчисленным комнатам дворца, и шорох ее платья был почти не слышен из-за постоянного шума турбин скуки:
«…Хумдрумхумдрумхумдрумхумдрум…»
Все утро Маграт провела в отчаянных попытках овладеть искусством гобеленоплетения — Милли заверила ее, что именно этим, как правило, занимаются настоящие королевы. Сейчас первый пробный экземпляр с надписью «Да Хронят Боги Ентот Дом» забытый валялся на кресле.
В своих скитаниях по дворцу Маграт забрела в длинную галерею, где висели огромные гобелены с изображениями древних битв, сотканные предыдущими одолеваемыми скукой затворницами королевской крови. Гобелен ткался очень долго — неужели все это время солдаты упорно позировали королевам? А еще здесь было много-много портретов самих царствующих особ. Все королевы были красивыми, элегантно одетыми дамами, и со всех без исключения аккуратно вытканных личиков смотрела та же смертельная скука.
Потом Маграт направилась в солярий — так называлась большая зала, расположенная на самом верху главной башни. По идее, тут принимались солнечные ванны, хотя это зависело от погоды — иногда ванны были ветряными, а иногда — дождевыми или снежными. В общем, зала служила своего рода сетью для всего того, что сбрасывало на людские головы небо.
Послонявшись немного по солярию, Маграт дернула за шнурок колокольчика, предназначавшегося для вызова прислуги. Тишина, никто не появился. Дернув за шнурок еще пару раз, Маграт, втайне обрадованная представившейся возможностью поупражняться, спустилась на кухню. Вот откуда она бы вовсе не уходила… Во-первых, здесь всегда тепло, во-вторых, всегда есть с кем поговорить. Но положение обвязывает — королевы обязаны жить Наверху.
Однако сегодня на кухне был только Шон Ягг — он чистил духовку огромной печи и вслух размышлял о том, как стыдно военному человеку выполнять такую работу.
— А куда все подевались?
Шон аж подпрыгнул, ударившись головой о печную заслонку.
— Ой! Прошу прощения, госпожа! Гм! Все… все подевались… на площадь, госпожа. Да и я-то здесь только потому, что госпожа Пышка пообещала содрать с меня шкуру, если я не вычищу всю эту гадость.