Ведьмы Плоского мира

— И эта, как ее, Диаманда хорошее образование получила, — забормотал Джейсон. — Знает много интересных слов.
Молчание.
— Кроме того, ты сама всегда жаловалась, мол, как не хватает молодых девушек, которые хотели бы научиться ведьмовству, — неловко закончил Джейсон.
Он снова вытащил прут из горна и несколько раз ударил молотом — так, для вида.
Поток молчания, струящегося в сторону Джейсона, стал еще сильнее.
— Каждое полнолуние они ходили танцевать в горы, — буркнул он.
Нянюшка Ягг вытащила изо рта трубку и внимательно осмотрела ее.
— Люди говорят, — промолвил Джейсон, чуть понизив голос, — они там совсем обнаженными танцуют.
— Какими-какими?
— Ну, ты знаешь, мам, голыми.
— А, вот в чем дело. А кто-нибудь видел, как они туда ходили?
— Нет. Кровельщик Плетс пару раз пытался проследить за ними, но им удавалось ускользнуть.
— Джейсон?
— Да, мам.
— Они танцевали вокруг камней.
Джейсон врезал молотом себе по пальцу.
В лесах и горах Ланкра обитает много богов. Один из них известен под именем Кышбо Гонимого, а еще иногда его называют Хернем Охотником, потому что он — бог охоты и погони. Один из богов.
Большинство богов существуют только благодаря вере и надежде. Охотники в звериных шкурах пляшут вокруг костров и тем самым создают богов погони — энергичных, неистовых и обладающих тактичностью приливной волны. Но это не единственные боги охоты. Добыча также обладает правом оккультного голоса, столь же неоспоримым, как право сердца биться, а собак лаять. Кышбо — бог гонимых и истребляемых, а также всех мелких существ, жизнь которых неотвратимо завершается коротким писком.
Ростом Кышбо примерно три фута, а еще у него кроличьи уши и очень маленькие рожки. Зато он умеет очень быстро бегать, и Кышбо использовал эту свою способность в полной мере, когда пронесся по лесам с воплями:
— Они идут! Они идут! Они возвращаются!
— Кто? — спросил Джейсон Ягг, опустив палец в корыто с водой.
Нянюшка Ягг вздохнула.
— Они, — сказала она. — Ну, ты знаешь. Они. Мы не совсем уверены, но…
— Кто Они?
Нянюшка несколько помедлила с ответом. Существуют вещи, которые нельзя говорить обычным людям. С другой стороны, Джейсон — кузнец, а значит, к обычным людям не относится. Кузнецы умеют хранить секреты. К тому же он член семьи. Молодость нянюшки Ягг была бурной, а считать нянюшка никогда не умела, но в том, что Джейсон Ягг — ее сын, она практически не сомневалась.
— Понимаешь… — наконец промолвила она, неопределенно махнув рукой. — Эти камни… Плясуны… Э-э, когда-то… давным-давно…
Она замолчала и предприняла еще одну попытку объяснить фрактальную природу реальности.
— Видишь ли… есть места, которые гораздо тоньше других, там раньше были двери, ну, не совсем двери, сама никогда до конца не понимала, не двери как таковые, скорее это места, где мир тоньше… Одним словом, все дело в том, что Плясуны — это своего рода ограда… и мы, когда я говорю «мы», то имею в виду, что тысячи лет назад… То есть они — не совсем камни, скорее какое-то грозовое железо… А еще есть вещи, подобные приливам, но это не морские приливы, это когда миры сближаются и ты можешь переступить… В общем, если люди болтались около тех камней, занимались там всякой ерундой… значит, нужно быть очень осторожными, иначе Они вернутся.
— Но кто Они?
— В этом-то и беда, — с несчастным видом произнесла нянюшка. — Если я тебе расскажу, скорее всего ты поймешь меня неправильно. Они живут по другую сторону Плясунов.
Джейсон, нахмурившись, уставился на нее. Но затем лицо его расплылось в улыбке понимания.
— А, знаю. Я как-то слышал, что иногда анк-морпоркские волшебники прорывают дыры в ткани действительности, и оттуда начинают лезть ужасные Твари из Подземельных Измерений. Огромные твари с дюжиной глаз, а ног у них больше, чем у целого хоровода. — Он схватил свой верный молот № 5. — Не волнуйся, мам. Если они сюда полезут, мы им…
 
— Да нет, все совсем не так, — прервала его нянюшка. — Те Твари живут снаружи. А эти… Они — по ту сторону.
Джейсон окончательно запутался. Нянюшка пожала плечами. Все равно рано или поздно придется рассказать…
— Дамы и Господа, — прошептала она.
— Кто-кто?
Нянюшка осторожно оглянулась по сторонам. В конце концов, она же в кузнице, и кузница стояла здесь задолго до того, как был построен замок, задолго до того, как возникло королевство. Повсюду висели подковы. Сами стены были пропитаны железом. Кузница — это не просто место, где хранится железо, здесь железо умирает и возрождается. Сложно представить более безопасное место.
И все равно ей так не хотелось произносить эти слова…
— Э-э, — сказала она. — Сказочный Народец. Сияющие. Звездные Люди. Уж ты-то должен их знать.
— Что?
Нянюшка на всякий случай положила руку на наковальню и наконец произнесла запретное слово.
Хмурое выражение исчезло с лица Джейсона со скоростью рассвета.
— Как? — удивился он. — Но они же милые и…
— Вот видишь! — хмыкнула нянюшка. — Я же говорила, что ты не поймешь.
— Сколько-сколько? — не поверил своим ушам Чудакулли.
Кучер пожал плечами.
— Соглашайся или отваливай, — сказал он.
— Прошу прощения, аркканцлер, — вмешался Думминг Тупс. — Но это единственная карета.
— Пятьдесят долларов! Грабеж среди бела дня!
— Вовсе нет, — терпеливо объяснил кучер авторитетным тоном опытного человека. — Грабеж среди бела дня — это когда кто-то выходит на дорогу, нацеливает на нас арбалет, а потом его друзья прыгают с деревьев и скал и отнимают у вас все деньги и пожитки. А еще есть грабеж среди темной ночи, который очень похож на грабеж среди бела дня, только они еще поджигают карету, чтобы лучше видеть, что брать. А есть еще грабеж среди серых сумерек, основная разновидность которого…
— Ты имеешь в виду, — перебил Чудакулли, — что ограбление входит в цену проезда?
— Гильдия Разбойников и Бандитов, — пояснил кучер. — Сорок долларов с носа. И обсуждению не подлежит. Ставка окончательная.
— А если мы не заплатим? — уточнил Чудакулли.
— Я же сказал, ставка окончательная. Окончится ваша жизнь.
Волшебники устроили быстрое совещание.
— Итак, у нас есть сто пятьдесят долларов, — сказал Чудакулли. — Больше из сейфа достать не удастся, потому что вчера казначей съел ключ.
— Э-э, аркканцлер, я могу высказаться? — встрял Думминг.
— Давай.
Думминг широко улыбнулся кучеру.
— Насколько я понимаю, на домашних животных билет не нужен? — спросил он.
— У-ук?
Помело нянюшки Ягг летело в нескольких футах над лесной тропкой. Скорость была такая, что на поворотах помело заносило и ведьма задевала башмаками листья. У хижины матушки Ветровоск нянюшка спрыгнула с помела, но выключить его не успела, и оно остановилось, только когда врезалось в уборную. Дверь была открыта.
— Ау?
Нянюшка Ягг заглянула в буфетную, потом протопала по узкой лестнице на второй этаж.
Матушка Ветровоск лежала на своей кровати. Лицо ее было серым, а тело — холодным.
Люди и раньше находили ее в таком состоянии и всегда реагировали неоднозначно. Поэтому теперь матушка успокаивала посетителей — но искушала судьбу — при помощи небольшого клочка картона, который обычно сжимала в окоченевших руках.
«Я НИ УМИРЛА», — гласила записка.
Окно было открыто и подперто обломком доски.
— А, — сказала нянюшка скорее себе, чем кому-либо еще, — вижу, тебя нет. Я… я просто поставлю чайник и подожду, когда ты вернешься, хорошо?
К Заимствованию нянюшка Ягг относилась неоднозначно. С одной стороны, это, конечно, здорово войти в разум животного или еще кого, но, с другой стороны… слишком многие ведьмы не возвращались. Вот уже несколько лет нянюшка подкармливала кусочками сала и корками бекона некую синичку, которая всеми повадками очень походила на матушку Посталюту, однажды ушедшую Заимствовать, да так и не вернувшуюся. Жуткая вещь… если ведьма вообще может считать что-то жутким.