Ведьмы Плоского мира

— А зачем тебе? — спросил аркканцлер, резко подняв голову.
— Какой-то король женится и хочет, чтобы мы приехали.
— Мило, очень мило! — воскликнул профессор современного руносложения. — Какой-то мелкотравчатый король женится и хочет, чтобы приехали мы?
— Это высоко в горах, — тихо произнес аркканцлер. — Насколько я помню, там неплохо ловится форель. Подумать только. Ланкр… О боги. Не вспоминал о нем уже сто лет. Знаете, там есть ледниковые озера, рыба в которых никогда не видела удочки. Ланкр. Да.
— Слишком далеко, — кивнул профессор современного руносложения.
Но Чудакулли ничего не слышал.
— А еще там есть олени. Тысячи оленей. И лоси. Волки везде бегают. И горные львы, ничего удивительного. Я слышал, там даже ледяные орлы встречаются.
Его глаза смотрели куда-то далеко-далеко.
— Их всего-то осталось с полдюжины.
Наверн Чудакулли очень много делал для редких видов животных. В частности, заботился о том, чтобы они оставались редкими.
— Самая что ни на есть глушь, — сообщил декан. — На самом краю карты.
— На каникулах я гостил там у своего дяди, — произнес Чудакулли, и глаза его затуманились слезами. — О, как я проводил там время… Великолепно. Там такое лето… Небо синее, как нигде больше… Там очень… И трава… И…
Он резко вернулся из просторов воспоминаний.
— Значит, нужно ехать, — резко выпрямился он. — Долг зовет. Глава государства сочетается браком. Очень важное событие. Волшебники должны на нем присутствовать. Хотя бы для вида. Положение обвязывает, как говорится.
— Лично я никуда не поеду, — решительно заявил декан. — Это же противоестественно, я имею в виду сельскую местность. Слишком много деревьев. Терпеть их не могу.
— А вот казначею не мешало бы проветриться, — сказал Чудакулли. — В последнее время он стал каким-то нервным, понятия не имею, почему. — Он наклонился и уставился вдоль стола. — Казначе-е-ей!
Казначей уронил ложку в кашу.
— Вот видите, — развел руками Чудакулли. — Комок нервов. Я ГОВОРИЛ, ЧТО ТЕБЕ НЕ ПОМЕШАЕТ ПОБЫТЬ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ, КАЗНАЧЕЙ. — Аркканцлер ткнул локтем декана. — Надеюсь, бедняга еще не сбрендил окончательно, — произнес он, как ему казалось, шепотом. — Слишком много времени проводит в помещении, ну, ты-то меня понимаешь.
Декан, который выходил на улицу в среднем один раз в месяц, только пожал плечами.
— ТЕБЕ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ПОЙДЕТ НА ПОЛЬЗУ ВЫЕХАТЬ НА ПРИРОДУ, ПОДАЛЬШЕ ОТ УНИВЕРСИТЕТА, А? — прокричал аркканцлер, кивая и жутко гримасничая. — Тишина и покой? Здоровая сельская жизнь?
— Я, я, я… Буду очень рад, аркканцлер, — выдавил казначей. На его лице, подобно осеннему грибу, проступила надежда.
— Молодец, молодец, — похвалил аркканцлер с лучезарной улыбкой. — Поедешь со мной.
Лицо казначея свело от ужаса.
— Нужен еще кто-нибудь, — оглянулся по сторонам Чудакулли. — Добровольцы есть?
Волшебники — все как один городские жители — с крайне заинтересованным видом уставились в свои тарелки. Они всегда проявляли уважение к еде, но на сей раз никому не хотелось, чтобы взгляд Чудакулли упал именно на него.
— Может, библиотекарь? — предложил профессор современного руносложения, бросив жертву на растерзание волкам.
Раздался одобрительный гомон.
— Хороший выбор, — поддержал декан. — Это как раз для него. Сельская местность. Деревья. А еще… деревья.
— Горный воздух, — подсказал профессор современного руносложения.
— Да, последнее время наш библиотекарь как-то неважно выглядит, — быстро согласился магистр неписаных текстов.
— Полагаю, соскучился по дому, — покачал головой декан. — Там ведь везде деревья.
Все выжидающе посмотрели на аркканцлера.
— Он не носит одежду, — сказал Чудакулли. — И постоянно у-укает.
— Он носит старый зеленый халат, — возразил декан.
— Но только после ванны.
Чудакулли шумно почесал в бороде. На самом деле библиотекарь ему нравился — никогда с ним не спорил и всегда сохранял хорошую форму, пусть даже она была несколько грушевидной, но для орангутана такая форма считается нормальной.
Здесь следует отметить, никто из волшебников уже и не замечал, что в библиотекарях у них ходит орангутан, если только какой-нибудь гость Университета специально не обращал внимание на сей факт. На что, как правило, отвечали примерно следующее: «О, да. Какой-то магический несчастный случай, если не ошибаюсь. Почти уверен, что именно так все и случилось. Был человек, стал примат. Самое смешное… я и не припомню, как он выглядел до этого. Ну, то есть он же когда-то был человеком. Да, странно, хотя лично я всегда считал его приматом. Право, ему так лучше».
 
И действительно, то был несчастный случай, утечка магии — в библиотеке Университета хранится множество очень могущественных волшебных книг. В результате генотип библиотекаря был волшебным образом спущен по эволюционному древу, а потом поднят обратно, но уже по другой ветви. Зато на этой ветви можно было качаться вверх ногами.
— Ну хорошо, хорошо, — сдался наконец аркканцлер. — Но на церемонию ему придется что-то надеть. Невесту хоть пожалейте.
Казначей жалобно захныкал.
Все волшебники разом повернулись к нему.
Ложка казначея с глухим стуком упала на пол. Она была деревянной. После случая, вошедшего в университетскую историю под названием Досадного Происшествия За Обедом, волшебники запретили казначею пользоваться металлическими столовыми приборами.
— А-а-а-а, — пробулькал казначей, пытаясь отодвинуться от стола.
— Пилюли из сушеных лягушек! — воскликнул аркканцлер. — Кто-нибудь, достаньте из его кармана пузырек!
Исполнять приказ аркканцлера никто не спешил. У волшебника в карманах может лежать что угодно: горошины, всякие невообразимые штуковины с лапками, маленькие экспериментальные вселенные — все, что угодно…
Магистр неписаных текстов вытянул шею, чтобы посмотреть, что стало причиной безумия его коллеги.
— Вы поглядите на его кашу! — воскликнул он.
На поверхности овсяной каши появилось углубление идеально круглой формы.
— Вот те на, еще один круг, — сказал декан. Волшебники подуспокоились.
— В этом году их что-то много расплодилось… — покачал головой аркканцлер и поправил шляпу, которая прижимала к затылку тряпочку, пропитанную мазью из меда и конского навоза.
Также в шляпу вместился маленький электростатический генератор с мышиным приводом, разработанный специально для аркканцлера молодыми умниками с факультета высокоэнергетической магии. Умные парни, когда-нибудь, возможно, ему удастся понять хотя бы половину из того, о чем они постоянно лопочут…
— К тому же разных размеров, — продолжил его мысль декан. — Вчера садовник жаловался мне, что капусту в этом году всю подавило.
— А я думал, они появляются только на полях или на чем-нибудь подобном, — удивился Чудакулли. — Всегда считал их нормальным природным явлением.
— В случаях повышенной флуктуации межконтинуумное давление способно превышать базовый коэффициент реальности, — изрек магистр неписаных текстов.
Разговоры прекратились. Все повернулись, чтобы посмотреть на этого наиболее жалкого и наименее старшего члена профессорского состава.
Взгляд аркканцлера стал сердитым.
— Лучше молчи. Даже не пытайся объяснять, — сказал он. — А то опять начнешь твердить, мол, вселенная наша и не вселенная вовсе, а резиновая простыня с грузами, ну и так далее…
— Э-э, не совсем, но…
— Ага, конечно, как же я забыл, есть ведь еще кванты.
— Ну…
— Знаем мы эти твои контининуумы.
Магистр неписаных текстов — молодой волшебник, которого звали Думминг Тупс, — глубоко вздохнул.
— Нет, аркканцлер, я только хотел подчеркнуть…
— Про червоточины мы тоже уже слышали.
Тупс сдался. Поскольку Чудакулли был начисто лишен воображения, метафоры действовали на него, как красная тряпка на бы… как что-то очень раздражительное на человека, легко раздражающегося.
Быть специалистом по неписаным текстам — тяжкий труд [54].