Ведьмы Плоского мира
— По-моему, нужно срочно бежать обратно и… — начала она.
Однако нянюшка Ягг была куда старше ее.
— Только мы не побежим, а пойдем, — ответила она.
Леди Хотелия Д'Авалия сидела в розарии у подножия большой башни и сморкалась в платочек.
Она ждала уже полчаса. Ну все, с нее довольно…
Она рассчитывала на романтический тет-а-тет: он показался ей таким приятным мужчиной — и пылким и застенчивым одновременно. А вместо этого она чуть не получила по голове, когда из тумана вдруг на бешеной скорости вынырнула какая-то старуха на метле. Причем эта старая карга была одета в собственное платье леди Хотелии!
В крутом пике старухины сапоги пропахали розовые кусты, мелькнули прямо перед изумленным лицом леди Хотелии, после чего унеслись куда-то обратно в небесную высь.
А потом откуда-то появился облезлый вонючий котяра и принялся тереться о ноги леди Хотелии.
Все насмарку, а поначалу вечер обещал быть таким приятным…
— Алло, милая дамочка!
Она заозиралась по сторонам, ища взглядом говорящего.
— Меня зовут Казанунда, — радостно объявил невидимка.
Услышав звон стекла где-то в недрах зеркального лабиринта, Лили Ветровоск обернулась.
Нахмурившись, она сделала несколько шагов и распахнула дверь в зеркальный мир.
Ни звука — кроме шуршания платья и ее собственного дыхания. Лили Ветровоск скользнула в пространство между зеркалами.
На нее одобрительно смотрели мириады отражений. Она немного расслабилась.
Но вдруг ее нога зацепилась за что-то. Она посмотрела под ноги и увидела на каменных плитах пола лежащее среди осколков битого стекла помело, в лунном свете кажущееся черным.
Лили перевела исполненный ужаса взгляд на свое отражение.
Отражение пристально смотрело на нее.
— Какая радость быть победителем, если проигравший мертв и не знает о том, что он проиграл?
Лили отшатнулась. Рот ее открылся и снова закрылся.
Из пустой рамы к ней шагнула матушка Ветровоск. Лили бросила взгляд за спину неожиданно воскресшей сестры.
— Ты разбила мое зеркало!
— Так вот, значит, ради чего ты все это затеяла? — фыркнула матушка. — Королева болот? Всю жизнь обслуживающая сказки? И по-твоему, это власть?
— Ты не понимаешь… Ты разбила зеркало…
— Говорят, это плохая примета, — подтвердила матушка. — Но я подумала: в конце концов, еще семь лет несчастий — разве это так уж много?
Отражение за отражением разбиваются вдребезги на всей протяженности бескрайнего зеркального мира, трещина змеится все дальше и дальше со скоростью света…
— Надо было разбить оба зеркала, тогда все было бы в порядке… Но ты нарушила равновесие…
— Ха! Это я нарушила равновесие? — матушка шагнула вперед, ее глаза полыхали, как два безжалостных сапфира. — Сейчас я устрою тебе такую порку, Лили Ветровоск, какой даже наша мамаша никогда нам не устраивала. Причем не магией, не головологией и не палкой, как, бывало, лупил тебя наш папаша. И накажу я тебя вовсе не за то, что ты плохая. И не за то, что ты вмешивалась в сказки. Каждый идет своим путем. А за то — и я хочу, чтобы ты это как следует уразумела, — что, когда ты сбежала, хорошей пришлось стать мне. А ты в это время развлекалась как хотела. Вряд ли я смогу расплатиться с тобой, Лили, за все, что я пережила, но все же попробую…
— Но ведь… Я… я… Это же я хорошая, — пробормотала Лили, лицо которой от потрясения стало мертвенно-бледным. — Это как раз я хорошая, а не ты. Я не могу проиграть. Я фея-крестная. А ты — злая ведьма… И потом, ты разбила зеркало…
…Пронзая пространство подобно комете, трещина в зеркалах достигает самой удаленной точки и начинает змеиться обратно, все ускоряя свое движение среди бесчисленных миров…
— Ты должна помочь мне… Отражения нужно срочно уравновесить… — еле слышно пробормотала Лили, пятясь к уцелевшему зеркалу.
— Хорошая? Хорошая?! Ты скармливала людей сказкам. Коверкала человеческие жизни. И это, по-твоему, хорошо? — спросила матушка. — Может, ты еще посмеешь утверждать, будто не получала от этого наслаждение? Да стань я плохой, как ты, я была бы стократ хуже. Такой плохой, что тебе даже и не снилось.
Она замахнулась.
…Трещина вернулась к точке, откуда начала свое движение, она вела за собой спасающиеся бегством отражения всех остальных зеркал…
Глаза матушки расширились.
Зеркало за спиной Лили Ветровоск вдруг пошло трещинами.
А виднеющееся в зеркале отражение Лили Ветровоск вдруг повернулось, блаженно улыбнулось, и руки, появившиеся из зеркальной рамы, заключили Лили Ветровоск в свои объятия.
— Лили!
Все зеркала лопнули, взрываясь тысячами мельчайших осколков, и на мгновение верхушку башни окутало облако волшебно сверкающей пыли.
Нянюшка Ягг и Маграт вылетели на крышу, будто ангелы мщения, наконец выпущенные на свободу после длительной проверки небесным контролем качества.
И вдруг остановились.
Там, где еще недавно змеился зеркальный лабиринт, теперь зияли пустые рамы. Весь пол был усыпан осколками стекла, а посреди всей этой разрухи лежала фигура в белом платье.
Нянюшка отстранила Маграт и опасливо двинулась вперед. Подойдя поближе, она потыкала лежащую женщину носком сапога.
— Давай сбросим ее вниз, — предложила Маграт.
— Давай, — согласилась нянюшка. — Только сбрасывать будешь ты.
Маграт заколебалась.
— Вообще-то, — наконец сказала она, — когда я предложила сбросить ее с башни, я не имела в виду, что собираюсь сделать это лично. Я имела в виду, что если еще осталась в мире хоть какая-то справедливость, то эту женщину стоило бы…
— В таком случае на твоем месте, я бы лучше помолчала, — перебила ее нянюшка, осторожно становясь коленями на острые осколки. — Ну да, точно. Это Эсме Ветровоск. Ее лицо я ни с одним другим не перепутаю. Сними-ка нижнюю рубашку.
— Зачем?
— Девочка, да ты взгляни на ее руки!
Маграт пригляделась и в испуге зажала рот ладонями.
— Что же она такое делала?
— Судя по всему, пыталась просунуть руки сквозь стекло, — ответила нянюшка. — Давай-ка, снимай и порви ее на узкие полоски, а потом сбегай, найди госпожу Гоголь и спроси, нет ли у нее каких-нибудь мазей и не может ли она нам помочь. А еще передай ей, что если она нам не поможет, то чтобы к утру даже духу ее здесь не было. — Нянюшка взяла матушку Ветровоск за запястье. — Признаю, Лили Ветровоск действительно способна была стереть нас в порошок, но вот госпожу Гоголь, коли дойдет до дела, я потреплю так, что мало ей не покажется.
Сняв свою патентованную неуничтожимую шляпу, нянюшка принялась шарить внутри. Наконец на свет божий появилась бархотка, которую нянюшка быстро развернула. Внутри оказались несколько иголок и катушка ниток.
Она облизнула кончик нитки, подняла иголку повыше, держа ее на фоне луны, и сощурила один глаз.
— Ох, Эсме, Эсме, — со вздохом промолвила она, приступая к наложению швов, — тяжело же тебе далась эта победа…
Лили Ветровоск оглядела многослойный серебристый мир.
— Где я?
— ВНУТРИ ЗЕРКАЛА.
— Я мертва?
— ОТВЕТ НА ЭТОТ ВОПРОС, — сказал Смерть, — НАХОДИТСЯ ГДЕ-ТО МЕЖДУ «НЕТ» И «ДА».
Лили обернулась, и миллиард фигур обернулся вместе с ней.
— Когда же я смогу выбраться отсюда?
— КОГДА НАЙДЕШЬ ТУ, ЧТО РЕАЛЬНА.
Лили Ветровоск помчалась мимо бесконечных отражений.
Хороший повар утром приходит на кухню первым, а вечером уходит домой последним.
Тетушка Приятка затушила огонь. Потом быстро проверила столовое серебро и пересчитала супницы. И вдруг…
Она почувствовала, что на нее кто-то смотрит.
В дверях стоял кот. Большой и серый. Один глаз горел зловещим желтовато-зеленым пламенем, другой же был жемчужно-белым. То, что осталось от его ушей, больше походило на края почтовой марки. Тем не менее было в нем что-то щегольское, и всем своим видом он как бы говорил: «Я побью тебя одной лапой». Что показалось ей странно знакомым.