Ведьмы Плоского мира

— А это что за штука такая?
— Это турнюр, Эсме.
— Страшно неудобный, вот что я тебе скажу. Такое чувство, будто за задницу кто-то лапает.
— А белое тебе к лицу.
— Ничего подобного. Настоящей ведьме идет только черное. В парике слишком жарко. И кому нужен целый фут волос на голове?
Матушка натянула маску. То была орлиная голова с белыми перьями, украшенными блестками.
Нянюшка наконец застегнула последнюю булавку, прячущуюся где-то под кринолином, и выпрямилась.
— Ты только посмотри на нас, — довольно произнесла она. — Особенно хороши эти перья у тебя в волосах.
— А вот тщеславной я никогда не была, — заявила матушка Ветровоск. — Сама же знаешь, Гита. Никто никогда не смог бы назвать меня тщеславной.
— Конечно нет, Эсме, — подтвердила нянюшка Ягг.
Матушка напоследок покрутилась перед зеркалом.
— Ладно. Итак, вы готовы, леди Ягг? — спросила она.
— Абсолютно готова. Пойдемте же, леди Ветровоск.
Танцевальный двор был запружен гостями. С колонн свисали украшения, но все они были черными с серебром — то есть основного цвета праздника мертвых. На балконе играл оркестр. Пары кружились в танце. Шум стоял неимоверный.
Официант, только что бывший официантом с целым подносом наполненных вином фужеров, вдруг обнаружил, что стал официантом без подноса. Оглядевшись и наконец опустив глаза, он заметил низенькую лису под огромным белым париком.
— Слетай-ка да принеси нам еще, — вежливо попросила нянюшка. — Ну как, видите ее, ваше ледство?
— Слишком много народу.
— А дюка хоть видишь?
— Откуда мне знать? Все ж в масках!
— Эй, это там не закуска случаем?
Многие из менее энергичных или более голодных представителей орлейской аристократии толпились возле длинного буфета. Внезапно сквозь них прокатилась некая волна, усердно работающая локтями и периодически монотонно журчащая что-то типа: «Ну-ка, подвинься… так, в сторонку… а ты сюда отойди».
Нянюшка проложила себе дорогу к столу и расчистила рядом с собой местечко для матушки Ветровоск.
— Нет, ты глянь, что за выбор, а! — воскликнула она. — Но цыплята в этих заграницах подкачали!
Она ухватила целое блюдо.
— Перепелки это.
— Возьму, пожалуй, три. Эй, половой!
Официант удивленно уставился на нее.
— Огурчиков соленых нет?
— Боюсь, что нет, мэм.
Нянюшка Ягг обвела взглядом стол, уставленный всевозможными яствами. Жареные лебеди, море фруктов, вареные омары, орехи, торты, бисквиты с вином и со сливками — одним словом, сущая мечта отшельника! А посреди всего великолепия красовался запеченный павлин, который вряд ли обрадовался бы уготованной ему судьбе, даже если бы ему сказали, что все до единого роскошные хвостовые перья воткнут ему обратно в зад.
— Так, а соуса какого не найдется?
— Нет, мэм.
— Тогда, может, хоть кетчуп есть?
— Нет, мэм.
— И это называется рай для дурманов? — буркнула нянюшка, когда оркестр грянул очередной танец. Она толкнула своего высокого соседа, расправлявшегося с омаром. — Ну и местечко, верно?
— ОЧЕНЬ ПРИЯТНОЕ.
— Отличную ты себе масочку отхватил!
— БЛАГОДАРЮ.
Тут нянюшку круто развернула опустившаяся ей на плечо рука матушки Ветровоск.
— Там Маграт!
— Где? Где? — засуетилась нянюшка.
— Вон там… Сидит у цветов в горшках.
— А, вижу. На дюване, — сказала нянюшка. — Ну, это по-заграничному «кровать».
— Но что она делает?
— По-моему, старается произвести впечатление на мужчин.
— Кто? Маграт?
— Ну да. По-моему, этот твой гипнотизм неплохо сработал — сама взгляни!
Маграт обмахнулась веером и взглянула на Грава де Йойо.
— Ля-ля, сэр, — изрекла она. — Ладно, можете принести мне еще тарелочку перепелиных яиц, если вы так на этом настаиваете.
— Я пулей, дорогая леди! — Старичок заковылял по направлению к буфету.
Маграт обвела взглядом толпу своих воздыхателей и наконец протянула руку капитану дворцовых стражников де Веру. Офицер тут же встрепенулся.
 
— Дорогой капитан, — с придыханием промолвила Маграт, — можете иметь удовольствие протанцевать следующий тур со мной.
— Ведет себя как настоящая распутница, — неодобрительно заметила матушка.
Нянюшка бросила на свою товарку какой-то немного странный взгляд.
— Разве? — удивилась она. — Никогда не сказала бы. Кроме того, немного распутства еще никому не вредило. Главное, что дюка нигде не видно, и то ладно. Эй, ты что там делаешь?
Эти слова были обращены к низенькому лысому человечку, который пытался незаметно установить возле них небольшой пюпитр.
— Э-э… многоуважаемые дамы, не могли бы вы несколько минут постоять неподвижно? — застенчиво попросил он. — И позировать для резьбы.
— Для какой-такой резьбы? — нахмурилась матушка Ветровоск.
— Ну, для резьбы… — туманно пояснил человечек, раскрывая небольшой ножичек. — Лестно ведь увидеть свой резьбяной отпечаток на улицах после такого бала! «Леди Такая-то мило шутит с лордом Таким-то». Понимаете меня?
Матушка Ветровоск уже открыла было рот, чтобы ответить, но нянюшка Ягг мягко сжала ее локоть. Матушка немного расслабилась и попыталась подыскать более подходящие к ситуации слова.
— А я вот знаю анекдот про аллигаторов, — наконец нашлась она и стряхнула руку нянюшки. — Один, значит, заходит в таверну и спрашивает: «А вы делаете большие бутерброды?» А другой ему и отвечает: «Да», а он тогда и говорит: «Тогда сделайте мне аллигаторский бутербродик — да побыстрей!»
И матушка торжествующе воззрилась на резчика.
— Ну а дальше что было? — поинтересовался тот, сноровисто работая резцом.
Нянюшка Ягг быстро потащила матушку прочь, на ходу подыскивая, чем бы ее отвлечь.
— Юмора кое у кого ни на грош, — фыркнула матушка.
Когда оркестр начал следующий номер, нянюшка Ягг порылась в кармане и обнаружила танцевальную карточку, которая принадлежала прежней обладательнице наряда, сейчас мирно посапывающей далеко отсюда.
— Так, значит… — Она перевернула карточку и, шевеля губами, удивленно прочитала: — «Сэр Роджер, Полька…» Вот заграницы! Где это видано, чтобы мужчина носил женскую фамилию?!
— Мадам!
Матушка Ветровоск оглянулась. Ей кланялся пухлый человечек в военном мундире и с огромными усами. Вид у него был такой, словно он готовился сожрать заветную сметану.
— Да?
— Вы изволили обещать протанцевать этот танец со мной, миледи!
— Ничего такого я тебе не обещала.
Усач был явно озадачен.
— Уверяю вас, леди Д'Авалия… Ваша карточка… Я полковник Усун и…
Матушка одарила полковника исполненным глубочайшей подозрительности взглядом, а затем посмотрела на приколотую к вееру карточку.
— О!
— Ты хоть умеешь танцевать-то? — прошипела нянюшка.
— Разумеется.
— В жизни не видела, чтоб ты танцевала, — хмыкнула нянюшка.
Матушка Ветровоск собралась было дать полковнику самый вежливый отказ, на который только была способна. Но после такого замечания она вызывающе расправила плечи.
— Настоящая ведьма умеет все, Гита Ягг. Пойдем, господин полковник.
Нянюшка смотрела, как пара исчезает в толпе.
— Алло, лисичка моя, — окликнул кто-то за ее спиной.
Она оглянулась. Там никого не было.
— Чуть пониже.
Нянюшка Ягг опустила голову.
Ей лучезарно улыбалось лицо гнома, облаченного в форму капитана дворцовой стражи и украшенного напудренным париком.
— Позволь представиться: Казанунда, — произнес он. — Считаюсь величайшим любовником в мире. Что ты на это скажешь?
Нянюшка Ягг смерила его оценивающим взглядом с ног до головы или, скорее, с головы до ног.
— Ты же гном, — объявила она.
— Размер значения не имеет.
Нянюшка Ягг прикинула, как быть. Одна из ее коллег, известная своей застенчивостью и скромностью, сейчас вела себя, как эта самая… ну, в общем, словно та самая варварская королева, которая вечно заигрывала с мужчинами и принимала ванны из ослиного молока. А вторая ее подружка вообще вела себя очень странно и танцевала с мужчиной, хотя на самом деле не могла отличить одну ногу от другой. Нянюшка Ягг решила, что тоже имеет право хоть немного побыть самостоятельной женщиной.