Ведьмы Плоского мира

Маграт передернуло. Она вдруг почувствовала, как далеко она забрела от дома.
— Возможно, мне понадобится кое-какая помощь, — призналась она.
— У тебя же есть палочка, — сказала Элла.
— Бывают моменты, когда одной палочки недостаточно, — пояснила Маграт.
Она встала.
— Но вот что я тебе скажу, — грозно добавила она. — Не нравится мне этот дом. И город этот мне не нравится. Золушка!
— Что?
— Ты не пойдешь на бал. Это я тебе обещаю…
И тут она повернулась.
— Я же предупреждала, — потупившись, пробормотала Элла. — Их даже не слышно.
На верхней ступеньке лестницы, ведущей в кухню, стояла одна из сестер. Ее неподвижный взгляд был устремлен прямо на Маграт.
Говорят, каждый человек немного смахивает на какое-нибудь животное. Должно быть, у Маграт была прямая мысленная связь с неким небольшим пушистым зверьком, потому что она ощутила ужас, который испытывают все маленькие грызуны перед лицом немигающей смерти. Через угрожающий взгляд ей передавались самые разные послания: бесполезность бегства, глупость сопротивления, неотвратимость гибели.
Она знала, что ничего не может поделать. Ноги не слушались ее. Впечатление было такое, будто команды поступали непосредственно через этот взгляд и прямо в ее спинной мозг. Чувство беспомощности было почти умиротворяющим…
— Благословен будь этот дом.
Сестра обернулась куда быстрее, чем это сумел бы проделать обычный человек.
В дверях стояла матушка Ветровоск.
— Вот те на, — прогрохотала она. — Ты погляди!
— Ага, — согласилась нянюшка Ягг, появляясь в дверном проеме за ее спиной. — Я и гляжу.
— Мы просто две старые нищенки, — заявила матушка, проходя в кухню.
— Просим милостыни по домам, — добавила нянюшка Ягг. — И уж конечно, сюда попали совершенно случайно.
Они с двух сторон подхватили Маграт под локти и подняли ее над полом.
Матушка повернулась к Элле.
— А ты, госпожа?
Элла отрицательно покачала головой, отводя глаза.
— Нет, — промолвила она. — Я не могу уйти.
Матушка прищурилась.
— Думаю, это верно, — признала она. — Все мы должны идти своим путем, как считают некоторые, но не я. Гита, пошли!
— Ну, нам пора, — жизнерадостно объявила нянюшка Ягг.
Они развернулись, чтобы уходить. В дверях появилась вторая сестра.
— О боги! — воскликнула нянюшка Ягг. — Я даже и не заметила, как она вошла!
— Мы сейчас просто уйдем, — громко сказала матушка. — Надеюсь, вы, дамы, ничего не имеете против?
Она твердо встретила устремленный на нее взгляд.
В воздухе повисло напряжение.
— Гита, когда я скажу, беги… — шепнула матушка Ветровоск сквозь стиснутые зубы.
— Слышу, слышу, — откликнулась нянюшка.
Матушка пошарила за спиной и нащупала чайничек, в котором Элла недавно заваривала чай. Она взвесила его на ладони, стараясь двигаться медленно и плавно.
— Готова, Гита?
— По твоей команде, Эсме.
— Бежим!
Матушка подбросила чайничек под самый потолок. Головы обеих сестер немедленно повернулись следом за ним.
Нянюшка Ягг тащила за собой спотыкающуюся Маграт. Матушка захлопнула дверь прямо перед носом одной из сестер, которая, разинув рот, бросилась было следом за ними, но чуть припозднилась.
— А девушку мы вам оставляем! — крикнула нянюшка, когда они неслись по дорожке.
— Они сторожат ее, — ответила матушка. — И с ней ничего не случится!
— В жизни не видывала людей с такими зубищами! — покачала головой нянюшка.
— Это потому, что никакие они не люди! Они змеи!
Ведьмы достигли сравнительной безопасности улицы и, задыхаясь, прислонились к стене.
— Змеи? — просипела нянюшка.
Маграт открыла глаза.
— Это все дело рук Лили, — пояснила матушка. — Помнится, такие штуки у нее всегда хорошо выходили.
— Самые настоящие змеи?
— Угу, — мрачно подтвердила матушка. — Ей это пару раз плюнуть.
— Вот так штука! У меня бы такое ни за что не вышло.
— В прежние времена у нее бы тоже ничего не получилось. Вот она, сила зеркал.
— Я-я-я… — заикаясь, проблеяла Маграт.
— С тобой все в порядке, — успокоила нянюшка. И поглядела на матушку.
 
— Что б ты там ни говорила, а девушку бросать нельзя. Да еще в доме, где расхаживают змеи, возомнившие себя людьми.
— Все куда хуже. Как раз они-то по-прежнему считают себя змеями, — поправила матушка.
— Ай, все едино. Даже ты никогда не творила ничего подобного. Самое худшее, так это когда ты слегка сбивала людей с толку и они путали себя с кем-то другим.
— Это потому, что я добрая, — резко отозвалась матушка.
Маграт передернулась.
— Ну что, будем ее вызволять или нет? — поинтересовалась нянюшка.
— Не сейчас. Всему свое время, — ответила матушка. — Ты меня слышишь, Маграт Чесногк?
— Да, матушка, — отозвалась Маграт.
— Нам нужно найти место, где мы могли бы спокойно переговорить, — сказала матушка. — Насчет сказок.
— А что насчет сказок? — спросила Маграт.
— Лили использует их, — объяснила матушка. — Неужто сама не видишь? Это чувствуется по всей стране. Сказки скапливаются здесь потому, что именно тут они находят себе выход. Она подкармливает их. Думаешь, ей нужно, чтобы твоя Элла вышла за этого самого дюка просто потому, что того требуют политические соображения? Нет, это всего-навсего… видимость. Но истинная причина кроется в другом. Лили хочет, чтобы девочка вышла замуж за принца, потому что того требует сказка.
— А зачем ей это? — удивилась нянюшка.
— Все сказки на свете крутятся либо вокруг добрых фей, либо вокруг злых ведьм. И вот тут на сцену выступает наша Лили. Она как… как… — Матушка Ветровоск помолчала, пытаясь подыскать нужное слово. — Помните, в прошлом году в Ланкр приезжали циркачи?
— Ага, — кивнула нянюшка. — Там еще всякие девицы в блестящих трико прыгали, и парни выливали белила себе на штаны. Хотя слона я так и не увидела. Обещали все, что покажут слонов, а их возьми да и не окажись. А на афишах сплошь слоны были нарисованы. Целых два цента потратила, а ни единого слона…
— Да, да, но я хочу сказать совсем другое, — перебила ее матушка. — Помнишь, среди этих самых циркачей был один человек? Усатый такой и в большой шляпе?
— Тот-то? Но он ведь почти ничего и не делал, — пожала плечами нянюшка. — Стоял себе в серединке, время от времени щелкал хлыстом, а все крутилось само собой.
— Вот потому-то он и был там самым главным, — кивнула матушка. — Ведь именно вокруг него все происходило.
— А чем Лили подкармливает сказки? — спросила Маграт.
— Людьми, — ответила матушка и нахмурилась. — Ох уж мне эти сказки! — буркнула она. — Что ж, посмотрим еще, кто кого…
* * *
На Орлею надвинулись зеленые сумерки. С болота потянулись туманы.
На улицах горели факелы, а в уютных двориках суетились призрачные фигуры, стягивая чехлы с ярмарочных повозок. В темноте то и дело поблескивали праздничные одежды, периодически раздавался звон колокольчиков.
Весь год жители Орлей были милыми и тихими. Однако ход истории неумолим, и в любом календаре имеется по крайней мере одна ночь, которая временно восстанавливает мировой баланс. И неважно, как она называется — Праздник Дураков, Ночь Бобового Короля или вообще Самеди Нюи Мор. Главное, что в эту ночь даже самые серьезные, самые почтенные люди могут плюнуть на приличия и как следует поразвлечься.
Во всяком случае, такая возможность им предоставляется, а остальное — их личное дело.
Кучера и лакеи сидели в своем закутке в конюшне, уплетая ужин и жалуясь на то, что все веселятся, а они вот тут вкалывают. А еще они коротали время, пытаясь угадать, что за ужин собрали им сегодня заботливые женушки, и завидуя тем, чьи жены, соответственно, проявили больше заботы.
Старший лакей опасливо приподнял крышку.
— У меня цыплячья шейка и соленый огурец, — возвестил он. — Сыра ни у кого нет?
Второй кучер исследовал содержимое своей коробочки.