Ведьмы Плоского мира
У старушки подходил к концу запас блюдечек для молока.
Воспользовавшись всей этой суматохой, ведьмы незаметно улизнули.
— Вот видите, — сказала Маграт, когда они двинулись по лесной тропинке. — Стоит кому-нибудь одному подать пример, и все прочие тоже начнут помогать друг другу, причем совершенно бескорыстно, от чистого сердца. Значит, можно обойтись и без угроз, правда?
Нянюшка Ягг искоса взглянула на матушку.
— Ты вроде бы о чем-то разговаривала со старшиной дровосеков, — заметила она. — И о чем же вы с ним беседовали?
— Об опилках, — ответила матушка.
— Да неужто?
— А один из дровосеков сказал мне, — сообщила Маграт, — что в этом лесу творятся всякие странные вещи. Мол, животные ведут себя совсем как люди. И неподалеку отсюда обитает очень необычная медвежья семья.
— По-моему, в том, что медведи живут семьей, ничего необычного нет, — сказала нянюшка. — Они весьма общительные животные.
— А в том, что живут они в самом настоящем домике?
— Вот это уже необычно.
— Ну а я что говорю? — пожала плечами Маграт.
— Да уж, небось им не так-то просто сходить к соседям, чтобы занять чашку сахару, — хмыкнула нянюшка. — Не посидишь, не поговоришь по душам…
— Это точно, — подтвердила Маграт. — Как тут поговоришь, когда тебе все «хрю» да «хрю»?
— Как это?
— А что еще они могут сказать? Они ж свиньи.
— Одно время у нас тоже были такие соседи… — начала было нянюшка.
— Я говорю о настоящих свиньях. На четырех ногах. С хвостиками крючком. Чем бывает свинина, до того как становится свининой? Свиньей.
— Чтобы свиньи жили в доме? — удивилась матушка. — Кто ж их туда пустил?
— Дровосек сказал, что никто их и не пускал. Свиньи выстроили его сами. Трое их было. Три поросенка.
— Было? А с ними что-то случилось? — спросила нянюшка.
— Их съел волк. Видно, они оказались единственными настолько глупыми животными, чтобы позволить ему подкрасться достаточно близко. С костями сожрал. Ничего не осталось, кроме их духовного уровня.
— Стыд и позор.
— Впрочем, как говорит дровосек, строители из них были никудышные.
— А чего еще ожидать от свиней? С этими их копытцами и всем прочим, — покачала головой нянюшка.
— Дровосек жаловался, что крыша, мол, дырявая как решето, льет прямо на его постель.
Некоторое время ведьмы шли в молчании.
— Помню как-то раз я слышала, — бросив мимолетный взгляд на матушку Ветровоск, заговорила нянюшка, — про какую-то древнеисторическую колдунью. Она жила на острове и превращала выброшенных на берег моряков в свиней.
— Ужас какой! — подхватила Маграт.
— По-моему, главное — это то, каков ты внутри, — продолжала нянюшка. — Возьмем хоть Грибо. — Грибо, развалившийся на ее плечах вонючим меховым воротником, довольно заурчал. — Он же практически человек.
— Болтаешь всякий вздор, Гита, — фыркнула матушка Ветровоск.
— Болтаю. А все потому, что кое-кто ничего не хочет мне рассказывать, — мрачно парировала нянюшка Ягг.
— Говорю же тебе, я не уверена, — сказала матушка.
— Ты ж заглядывала волку в голову.
— Да. Заглядывала.
— Ну и?
Матушка вздохнула.
— Кто-то побывал здесь до нас. Проходил мимо. Кто-то, кто знает о могуществе сказок и вовсю пользуется им. А у сказок есть одно свойство… в общем, они имеют обыкновение обретать собственную жизнь. В особенности когда материал есть…
— Но зачем кому-то так развлекаться? — удивилась нянюшка.
— Для практики, — ответила матушка.
— Для какой еще практики? — спросила Маграт.
— Вот это мы скоро и узнаем, — буркнула матушка.
— Ты обязана немедленно все мне рассказать, — заявила Маграт. — Это ведь я здесь официальная фея-крестная. Поэтому я должна быть в курсе. Так что рассказывай.
Нянюшка Ягг прям похолодела. В качестве главы семейства Яггов она была отлично знакома с такого рода эмоциональным ландшафтом. Подобное заявление, отпущенное в столь неподходящий момент, можно сравнить с легким оползанием пласта снега, когда в горах вовсю буйствует оттепель. Это лишь начало процесса, который, без сомнения, закончится тем, что снежная лавина погребет под собой дюжину деревень. Целые ветви семейства Яггов перестали разговаривать с другими ветвями семейства Яггов из-за каких-то жалких «Спасибо вам большое», сказанных не к месту и не тем тоном. А сейчас ситуация была куда хуже…
— Слушайте, — поспешно вмешалась она, — а почему бы нам не…
— С чего это я буду объясняться перед тобой? — хмуро промолвила матушка Ветровоск.
— А с того, что мы должны быть тремя ведьмами, — указала Маграт. — Если, конечно, ты вообще считаешь нас ведьмами, — добавила она.
— Будь добра, растолкуй-ка мне, что ты хочешь этим сказать? — попросила матушка.
«Будь добра? — подумала нянюшка. — Кто-то начал предложение с „будь добра“? Это равносильно тому, как если бы кто-нибудь ударил кого-нибудь по лицу перчаткой, а затем швырнул ее на пол. Когда в ход идут фразы вроде „будь добра“, обратной дороги уже нет». Но на всякий случай она все ж попыталась.
— А как насчет…
Маграт бросилась в бой с безрассудной отвагой человека, танцующего в зареве сожженных им мостов.
— Ну, — промолвила она, — лично мне кажется…
— Неужели? И что же тебе кажется? — осведомилась матушка.
— Лично мне кажется, — снова начала Маграт, — что ни о каких там чарах даже речи идти не может. Чары? Какое там. Зачем? Обойдемся обычной… головологией. Только это не то, что принято называть ведьмовскими чарами. Мы просто морочим людям головы. Пользуемся их доверчивостью. Знаешь, решив стать ведьмой, я ожидала несколько другого…
— А кто здесь говорит, — процедила матушка Ветровоск медленно и с ленцой, — что ты стала ведьмой?
— Ой, ветерок чтой-то поднялся, может, нам лучше… — встряла нянюшка Ягг.
— Что-что ты сказала? — переспросила Маграт.
Нянюшка Ягг прикрыла глаза ладонью. Когда человек просит повторить фразу, которую и так прекрасно расслышал, но которой до крайности взбешен, это означает, что войска начали приходить в боевую готовность.
— Вот странно, раньше у меня с дикцией все было нормально, — фыркнула матушка. — Неужели ты меня не расслышала? Лично мне показалось, что каждое мое слово прозвучало абсолютно ясно.
— Наверное, скоро облака набегут, по-моему, нам стоит…
— То есть, ты считаешь, для настоящей ведьмы я недостаточно ограниченная, вздорная и легкомысленная? — осведомилась Маграт.
— Ограниченная? Это ты обо мне?
— Тебе нравятся люди, которые нуждаются в помощи, потому что если они нуждаются в помощи, значит, они слабы, и, помогая им, ты чувствуешь себя сильной! Так чем же тут может помешать немного волшебства?
— Да тем, что волшебства никогда не бывает немного, глупая ты девчонка!
Маграт отшатнулась, лицо ее покраснело. Она полезла в сумку и, вытащив тоненький томик, взмахнула им как мечом.
— Может, конечно, я и глупая, — выпалила она, — но я стараюсь хоть чему-то научиться! Волшебство — это не фокусы и не средство запугивания! Люди в этой книге могут… они могут ходить по горящим углям! Совать руки в огонь, и им ничего не будет!
— Дешевые трюки! — рявкнула матушка.
— Чистая правда!
— Не может быть. Такое просто невозможно!
— Это значит, что они умеют управлять порядком вещей! Думаешь, волшебство — это лишь средство, чтобы вертеть людьми, как тебе захочется? Ошибаешься, волшебство — это нечто большее!
— Вот как? Ну да, будем теперь обращаться с мольбами к звездам, рассеивать в воздухе волшебные порошки. Уж так-то люди точно станут счастливее!
— Да, счастливее! И это очень важно! Иначе вообще какой смысл что-либо делать? Да и потом… Когда я пришла в дом Жалки, ты ведь искала там волшебную палочку?
— Я просто не хотела, чтобы она попала в дурные руки!
— То есть в любые руки, кроме твоих!
Они яростно уставились друг на друга.