Ведьмы Плоского мира
— Ну-ка, Маграт, подсади. Так. Сейчас…
Звон разлетающегося стекла.
— Ты разбила окно!
…Ни единого звука…
— Ничего, потом за все заплатим.
Ворота замка медленно отворились. Из-за створки навстречу двум другим ведьмам вылезла нянюшка Ягг, попутно вытаскивая из волос колючки и шипы.
— Внутри черт-те что творится, — поделилась она. — По всему замку спящие люди, причем все в паутине, да только пауков не видно. Ты была права, Эсме. Тут какая-то волшба замешана, не иначе…
Ведьмы с трудом пробрались сквозь опутавшие замок заросли. На коврах толстым слоем лежал слой пыли и палых листьев. Молодые платаны отчаянно пытались захватить двор. Стены были сплошь увиты виноградными лозами.
Матушка Ветровоск поставила на ноги крепко спящего солдата. С его мундира взлетело целое облако пыли.
— А ну просыпайся! — велела она.
— Фжтфт, — пробормотал солдат и снова повалился на пол.
— И так повсюду, — сказала Маграт, пробиваясь сквозь джунгли папоротника, который заполонил кухонные пределы. — На кухне храпят повара, а в котлах ничего, кроме плесени! Даже мыши в кладовке и те спят!
— Гм-м, — задумалась нянюшка Ягг. — За всем этим стоит прялка. Попомните мои слова. Неужели работа Черной Алиссии?
— Похоже на то, — кивнула матушка. А потом тихо добавила: — Или кого-то вроде нее.
— Вот была ведьма так ведьма. Действительно знала, как работают сказки, — проворчала нянюшка. — Порой, бывало, действовала сразу в трех одновременно.
Даже Маграт знала о Черной Алиссии. Она считалась величайшей из всех когда-либо живших ведьм — не то чтобы очень уж злой, но столь могущественной, что иногда разница становилась практически незаметной. Когда речь шла о том, чтобы погружать в сон целые дворцы или заставлять принцесс прясть солому, превращая ее в Золта [39], никто не справлялся с этим лучше Черной Алиссии.
— Однажды я повстречалась с ней, — рассказывала нянюшка, пока они карабкались вверх по главной лестнице замка, сплошь поросшей львиным задом. — Еще когда я была девочкой, мне показала ее старая Горячка Скиббли. Конечно, к тому времени Алиссия была уже довольно… эксцентричной. Пряничные домики всякие и прочее в том же роде.
Голос нянюшки Ягг был печальным — таким голосом люди обычно рассказывают о постаревшем, сильно сдавшем дядюшке, который начал надевать нижнее белье поверх штанов.
— Видимо, это было еще до того, как те двое детишек засунули Алиссию в ее же собственную печь? — спросила Маграт, отцепляя от рукава колючую ветку шиповника.
— Точно. Прискорбное происшествие, надо отметить. Ну, то есть на самом-то деле она никогда никого не ела, — покачала головой нянюшка. — Или, во всяком случае, почти никогда и редко кого. Конечно, ходили всякие слухи, однако…
— Вот так оно обычно и случается, — фыркнула матушка Ветровоск. — Нельзя чересчур увлекаться сказками, а то ведь и запутаться можно. Будешь потом сомневаться, что настоящее, а что — нет. И в конце концов сказки тебя одолеют. Сам себя пугаться будешь. Нет, не люблю я эти сказки. Ненастоящие они какие-то. Терпеть не могу всякие ненастоящие штуковины.
Она толкнула дверь.
— Так. Комната, — кисло констатировала она. — Возможно, даже будвар.
— Почему здесь так быстро все растет? — спросила Маграт.
— Это часть заклинания времени, — ответила матушка. — Ага, вот она. Так я и знала, что она где-нибудь здесь.
На кровати, окруженной розовыми кустами, кто-то лежал.
— А вот и прялка, — промолвила нянюшка Ягг, указывая на полускрытый плющом предмет.
— Не трогай! — рявкнула матушка Ветровоск.
— Не волнуйся, я просто возьму ее за раму и выкину из окна.
— Так вы все знали? — удивилась Маграт.
— Самая обычная деревенская легенда, — пожала плечами нянюшка. — Это случалось уже множество раз.
Матушка Ветровоск и Маграт стали рассматривать спящую девочку лет примерно тринадцати, от пыли и пыльцы ставшую почти серебристой.
— Какая хорошенькая! — вздохнула Маграт, добрая душа.
Позади них раздался грохот — это прялка разбилась о булыжники мощеного двора. Рядом с двумя ведьмами появилась нянюшка Ягг, отряхивая руки.
— Сама раз десять сталкивалась с таким, — добавила она.
— Врешь, — спокойно сказала матушка.
— Ну один-то раз точно, — невозмутимо поправилась нянюшка. — Но слышала о подобном раз десять, не меньше. Впрочем, все слышали. Это ж сельская легенда. Все слышали, что нечто похожее случилось в деревне соседа друга чьего-то там двоюродного брата…
— Потому что именно там оно и случилось, — перебила ее матушка Ветровоск.
Матушка пощупала запястье спящей девочки.
— Она спит потому, что… — начала было нянюшка.
Матушка повернулась.
— Да знаю я, знаю. Знаю, поняла? Не хуже тебя знаю. Думаешь, я сама не знаю? — Она нагнулась над безвольной рукой. — Вот оно, ваше феекрестничество, — пробурчала она себе под нос. — Все должно выглядеть внушительно. Во все нужно вмешиваться, все держать под контролем! Ха! Кто-то отравился каплей яда? Так пусть все остальные тоже проспят сотню лет! Будь проще. Один укололся — а всем досталось. Неужели обязательно все так раздувать? Надо ж, беда какая, конец света прям…
Она замолчала. Нянюшка Ягг стояла позади нее, и матушка никак не могла видеть выражения ее лица, однако ж…
— Гита!
— Да, Эсме? — невинно спросила нянюшка Ягг.
— Я чувствую, что ты улыбаешься. Прибереги эту свою грошовую психолологию для тех, кому она действительно нужна.
Матушка закрыла глаза и пробормотала несколько слов.
— Может, палочкой попробовать? — неуверенно предложила Маграт.
— Я тебе попробую, — огрызнулась матушка и снова что-то забормотала.
Нянюшка кивнула.
— Она определенно начинает розоветь, — заявила она.
Через несколько минут девочка открыла глаза и сонно взглянула на матушку Ветровоск.
— Пора вставать, — непривычно добродушно сказала матушка. — А то все интересное проспишь.
Девочка попыталась сфокусировать взгляд на нянюшке, потом на Маграт, а затем снова посмотрела на матушку Ветровоск.
— Ты? — удивилась она.
Матушка подняла бровь и недоуменно взглянула на подруг.
— Я?
— Ты… Ты все еще здесь?
— Все еще? — переспросила матушка. — Да я в жизни тут не бывала.
— Но… — девочка явно была удивлена. И, как заметила Маграт, напугана.
— Знаешь, милая, — сказала нянюшка Ягг, ласково беря девочку за руку, — вот и со мной по утрам такое же. Пока не выпью чашку-другую чайку, я не я. Кстати, скоро и остальные начнут просыпаться. Правда, потребуется некоторое время, чтобы вытряхнуть из чайников крысиные гнезда, но… Эсме!
Матушка разглядывала какой-то покрытый пылью предмет.
— Вечно ты во все лезешь… — наконец прошептала она.
— Что там такое, Эсме?
Матушка Ветровоск приблизилась к стене и стерла пыль с большого зеркала в вычурной раме.
— Ха! — воскликнула она и обернулась. — Ну, по-моему, нам пора, — строго промолвила она.
— Но мы же собирались чуточку передохнуть. То есть я хочу сказать, ведь почти рассвело уже… — извиняющимся тоном пояснила Маграт.
— Не будем надоедать хозяевам, — отрезала матушка, выходя из комнаты.
— Но мы ведь даже не… — начала было Маграт.
Она взглянула на зеркало. Оно было большим, овальным, в позолоченной раме. И выглядело совершенно обычно. Матушка вела себя крайне странно — она что, собственного отражения испугалась?
— Снова у нее плохое настроение, — покачала головой нянюшка Ягг. — Пошли. Нет смысла задерживаться здесь еще. — Она погладила изумленную принцессу по голове. — Прощевай, госпожа. Ни о чем не волнуйся — пара недель работы шваброй и топором, и твой старый дворец опять станет как новенький.
— Она как будто узнала матушку, — промолвила Маграт, когда они пошли следом за торопливо удаляющейся вниз по лестнице фигурой Эсме Ветровоск.