Народ, да!
— Того мне и надо! — сказал довольный Док и отправился в Дезарк.
Но сначала он обратился к капитану северян и попросил у него пропуск, чтобы ночной патруль не задержал его. Он прикинулся фермерской дочкой и сказал, что идет на танцы, которые, ей известно, будут сегодня в городе. Все только и толковали об этом, и пропуск был ему выдан. Когда стемнело, Эмма-Лу — Док Рэйбёрн выбрал себе такое имя — спокойно прошла мимо часовых. Мало того, двое часовых даже поспорили, с кем бы она предпочла пойти на танцы, если бы они сами могли отлучиться.
Рейбёрн не спеша направился к дому, из которого слышались звуки музыки. Он старался идти, по-женски покачивая бедрами, но и без того никто бы не заподозрил в хорошенькой Эмме-Лу грозного Дока Рэйбёрна. Что же до его девичьей походки, то потому он так шел, что ему мешали два сорокапяти-калиберных кольта, спрятанных у него под юбкой и подвязанных как раз под коленками.
Солдаты у входа пропустили его, и он вошел в зал, ярко освещенный огнями свечей. Все предвещало счастливое рождество. Веселье было в разгаре, и его тут же пригласили танцевать. Он выглядел такой хорошенькой девушкой. Эмма-Лу говорила всем, что она фермерская дочка и, услышав про танцы, решила немного поразвлечься.
От кавалеров у нее отбоя не было, и все спрашивали, а когда они увидят ее еще раз. Она всем обещала, что очень скоро, и даже не один раз. Офицеры и хорошенькая фермерская дочка недурно проводили время.
Было уже поздно, и Эмма-Лу сказала, что ей пора домой, не то родители зададут ей и тогда больше уж не отпустят. И незаметно она выскользнула из зала.
На дворе все было тихо. Рэйбёрн без труда отыскал лошадей. Он отвязал их всех и, выбрав самого большого и красивого, смахивающего на вожака, вскочил на него верхом. И повел за собой остальных лошадей, которые погнались за вожаком. Когда стража хватилась их, они были уже далеко, раздались выстрелы, но ночь стояла темная, декабрьская, и вскоре всадник и прочие лошади скрылись в лесу.
Можете представить себе восторг его друзей по оружию, когда он привел им прекрасный табун! Вот это был настоящий рождественский подарок! И все поздравляли своего командира выражали свой восторг и любовь. Ни у кого, говорили они, ни южан, ни у северян, нет такого дерзкого и ловкого командира. И, пожалуй, они были правы.
Глоток вина для змеи
Пересказ Н. Шерешевской
Ручаться нельзя, что история эта правдива. Однако сами посудите: если некто каждое воскресенье ходит в церковь, разве станет он в субботу врать первому встречному?
Вот этот-то аккуратный ходок в церковь и поведал данную историю, он поклялся, что все в ней святая правда и что произошло это как раз, когда в виргинской речке под странным названием Коровий Выгон он удил рыбу. В то время по берегам этой речки городов и поселений еще было мало, все пространство покрывали леса и болота.
— Так вот, — рассказал он, — стояло теплое погожее утро, и я отправился на реку, чтобы поудить рыбку.
Пошли мы, стало быть, вдвоем — я и моя старшая дочь Кэрол, которая была великая охотница до рыбной ловли, почти что как я. Я нес удочки, а Кэрол — корзину, сплетенную ею собственноручно из ивняка. А в корзине той было полным-полно всякой снеди да еще кувшин наипрозрачнейшего золотистого вина из одуванчиков, какое ейная мамаша приготовила прошедшей весной. Каждую весну она готовила вино из одуванчиков, и вот вам мое честное благородное, никто лучше ее не умел его делать во всей нашей Виргинии.
Насчет живца мы и не беспокоились, потому как червяка одного-другого я мог изловить везде, а то и лягушку. Их всюду пруд пруди.
Так мы и шли. Я размышлял о политике и всякой подобной ненужности, покамест не добрели до реки. Выбрали местечко, сели. Вот тут-то я и вспомнил о наживке.
«Кэрол, — говорю я, — нам бы живца теперь!»
Уселись мы так уютненько, точно кролики под кустом, и до того неохота мне было подниматься. Гляжу я это вокруг, нельзя ль чего вырыть поблизости, как вдруг замечаю старушку мокасинную змею. Лежит неподалече, а в пасти у ней жирненькая лягушка, и она ее вот-вот заглотнет.
«Эх, была не была! Что змея ее заглотит, что на живца я ее возьму, для нее все едино», — подумал я.
Стало быть, встал я, нашел палку вроде рогатки, прижал змею к земле и вытащил у ней из пасти лягушку нам на живца.
Палку потом выбросил, а старушка мокасинка поглядела на меня с таким укором, что я почувствовал, будто виноват перед ней. Пасть у ней была все так же разинута, а глаза ну впрямь молили меня о чем-то.
Да-а, вы ж знаете, человек я богобоязненный и сердобольный, не могу я видеть, когда живая тварь страдает. Лягушку ей отдать я, понятное дело, не мог, потому нужна она мне была самому. А рядом стоял, значит, кувшин с одуванчиковым вином, который Кэрол вытащила из корзины, чтоб не упал, не пролился. И недолго думая я плеснул глоток прозрачного одуванчикового сока прямо в глотку старой мокасинке.
Ай-ай-ай, вы бы посмотрели на нее! Только не убеждайте меня, что змеи улыбаться не могут, слово даю, эта старая мошенница расплылась в самой что ни на есть счастливой и благодарной улыбке, какую я встречал в нашем славном штате Виргиния!
Я себя больше не чувствовал виноватым, раз змея теперь глядела счастливой, и сел удить рыбу. Рыбы было много, и мы с Кэрол вскорости наловили ее целую гору. Она лежала прямо на траве, а Кэрол все трещала, не закрывая рта, это она унаследовала от своей матери, а та если начнет говорить, так словно речка журчит. И журчит, и журчит…
Я ее вполуха слушаю и вдруг чую — кто-то легонько толкает меня в ногу. Быстро оборачиваюсь, а это мокасинная змея тыкает меня хвостом. Сама голову задрала, а во рту у нее опять лягушка!
Ах ты, дождик косой! Снимите с меня шляпу, загоните на чердак и уберите лестницу, коли я неверно понял.
Стало быть, змея говорит мне на своем змеином языке: «Видишь, хозяин, я принесла тебе другую лягушку, так дай ты мне, ради бога, еще глоток этого одуванчикового сиропа!»
Ну куда мне было деваться? Человек я сердобольный, сами знаете, а потому взял я у ней из пасти лягушку и налил ей туда глоток одуванчикова вина. Но потом я дал ясно понять этой мокасинке, что больше в лягушках не нуждаюсь, а в одуванчиковом вине очень даже нуждаюсь для поддержания сил.
Змея поглядела на меня так грустно, но уползла, ничего не сказала.
Мы с Кэрол много наловили тогда и домой отправились с полной корзиной рыбы.
С тех пор я никогда не хожу удить рыбу без кувшина доброго одуванчикова вина, а потому о наживке могу не беспокоиться, сами понимаете.
Ромео и Джульетта из штата Виргиния
Пересказ Н. Шерешевской
В штате Виргиния жил один верный патриот и прекрасный адвокат по имени Патрик Генри.
Он прославился не только знаменитым призывом, облетевшим всю страну в годы войны за независимость: «Свобода или смерть!», но и мудрыми решениями в обычной жизни и в суде. Каких только историй о нем не рассказывают и на Севере и на Юге, но больше всего в штате Виргиния. Одну из них мы вам сейчас перескажем. А вы, в свою очередь, перескажите ее кому-нибудь еще, она того стоит, потому что в ней есть над чем посмеяться. Жил на свете юноша, который влюбился в молоденькую девушку, что часто случается еще со времен Адама. Да, но этой виргинской Джульетте было еще слишком мало лет, и закон запрещал на ней жениться. Хуже того, отец девушки не хотел, чтобы она выходила замуж именно за этого юношу.
Однако для влюбленных закон и отцовские желания не указ, так было всегда, с тех пор как люди узнали про любовь.
Зато в Виргинии был прекрасный старинный обычай убегать из дома родителей и тайно венчаться. Когда дело было сделано, большинство родителей прощали молодых и забывали все. Но для этой парочки бегство из дома сулило серьезные неприятности. Ибо по законам штата Виргиния молодого человека, умыкнувшего слишком юную невесту, сажали в тюрьму, и надолго. Так что сами видите, сколько трудностей было впереди у молодых влюбленных, если бы они сбежали из дому и поженились.