Народ, да!
— Отпирайте двери! Выходите! Не прячьтесь! Тревога была ложная! Все Козарды живы-здоровы! Мы нашли их, они работают в поле!
Распахнулись двери, отовсюду повыскакивали женщины и дети. Миссис Холмс с детьми тоже вернулась с поля. Все были опять довольны и счастливы, все, кроме…
Кроме бедной миссис Холмс. Она зря измазала чистую рубашку своего сына Уоррена черной грязью.
А все из-за напрасной тревоги.
Вечный двигатель в солёном море
Пересказ Н. Шерешевской
Каких только сказок не рассказывают про море Бофорта. Над одними люди смеются до слез, над другими плачут.
Одни называют их пустой болтовней, враньем. Другие — истинной правдой.
А умные люди говорят: когда вы слышите сказку, какую в народе повторяют не раз, закройте глаза, откройте уши, слушайте и наслаждайтесь!
Вот вам одна из таких сказок, а уж будете вы плакать или смеяться, это ваше дело. Во всяком случае, умный последует совету умного.
Жил в городе Бофорте один человек по имени Джонс. Он был хорошим мастером, но уж слишком увлекался всякими там болтиками, винтиками, гайками, колесиками. Когда люди спрашивали у него почему, он отвечал:
— Я хочу открыть тайну вечного движения, чтобы заставить различные предметы двигаться непрерывно и без посторонней помощи. Вечный двигатель — штука похитрее, чем золото, какое пытаются добыть алхимики. Если найти вечный двигатель, машины будут двигаться и работать сами. Представляете, какую кучу денег можно тогда заработать?
Одни смеялись над Джонсом, другие говорили:
— А может быть, он кое-что и знает?
Во всяком случае, он вечно был окружен толпой зевак, которые наблюдали, как он кует и паяет.
Одним ясным весенним утром мастер Джонс вышел на своем ялике поудить в водах Бофорта рыбу. Уйдя подальше от островов, на которых раскинулся город, он поднял весла и сидел ждал с гарпуном в руке, поглядывая на круто набегающие волны. Ему хотелось загарпунить большого крылатого ската или, как его еще называют, морского дьявола. В те времена их много водилось там.
Было так уютно, приятно сидеть на теплом солнце, когда рядом тихо плещется о борт лодки морская волна. Вскоре он уже позабыл, ради какого жестокого занятия приплыл сюда, ему уже не хотелось бить рыбу, беззаботно игравшую в глубине. Мысли его сосредоточились на другом — на быстрых колесиках, вертящихся беспрерывно.
Он забыл обо всем на свете и не заметил даже, как его весла уплыли далеко в сизо-голубое море. И вдруг он очнулся от своего сна наяву. Он увидел могучие распластанные крылья гигантского морского дьявола. Тут же в руке его взметнулся гарпун и ушел глубоко под воду.
Рыба, обезумев от боли и ярости, рвалась из стороны в сторону. Но боль не отпускала, наоборот, только терзала сильнее. Скат в диком рывке устремился вглубь, пытаясь избавиться от мучений. Но это не помогло, и он с еще большим ожесточением стал кидаться вверх и вниз, туда-сюда, волоча ялик Джонса за собой.
Люди на берегу и в рыбацких ботах хорошо видели в море ялик, без весел носящийся по морю. Они разглядели в нем Джонса, услышали его крики и решили, что наконец-то он нашел секрет вечного двигателя. Иначе разве могла лодка носиться по морю с такой скоростью без весел и без паруса?
Однако Джонс в своем ялике и думать не думал о вечном двигателе. Он был до смерти напуган и мечтал лишь об одном, как бы прекратить бешеную гонку по волнам и отделаться от рыбы, которая волочила его.
Рыба уже несла его в открытое море. Джонса охватил ужас. А люди на берегу и в лодках громко веселились и кричали «ура!».
Перед глазами испуганного мастера раскинулось море, словно бескрайняя могила. И он летел прямо в нее! Но вдруг его осенило: в кармане ведь у него нож! Он тут же вытащил его и принялся из последних сил перерезать веревку, которой гарпун был привязан к лодке. Это было нелегко, потому что лодку мотало из стороны в сторону с огромной скоростью. Наконец ему все-таки это удалось. Веревка, на которой держалась гигантская рыба, оборвалась… и «вечный двигатель» остановился. Бедняга Джонс был почти без памяти.
Из города приплыли лодки, и люди подхватили выбившегося из сил рыболова. Только тогда они узнали, что послужило источником вечного движения для бешено кружившего по воде ялика Джонса.
Однако у Джонса это не отбило охоты и дальше возиться со своими болтиками и винтиками в надежде создать когда-нибудь вечный двигатель.
Люди забывчивы.
Одна пара голубых атласных туфелек на четырёх сестёр
Пересказ Н. Шерешевской
Давным-давно берега бурной, быстроводной реки Тич в штате Луизиана населял самый пестрый люд. И выносливые труженики фермеры из канадской Новой Шотландии, и предприимчивые янки, и изнеженные французы, и вспыльчивые испанцы. В ту пору жило в тех местах семейство Конрадов. Они были совсем не богаты, но имели добрую репутацию и честное имя.
Дом их стоял в дельте реки, которую украшали все богатства луизианского края. Огромные яркие цветы, высокие ивы с кружевом из тонких серебристых листьев, темные стройные кипарисы, могучие дубы.
Еще одним украшением были четыре сестры Конрад, прелестные и грациозные. Щечки их были нежнее свежих роз, а их звонкий смех не уставал звучать целый день, радуя всех.
В один прекрасный вечер, когда сияла полная луна, в доме Конрадов ждали гостей: к четырем хорошеньким сестрам должны были прийти четыре кавалера.
А надо вам сказать, что ухаживание в Луизиане проходило совсем не так, как на Севере. Здесь, на Юге, когда влюбленный молодой человек приходил в гости к любимой девушке, она старалась разодеться, словно ехала на бал. Выбирала самое лучшее платье и кружевную шаль, а на ноги полагалось надеть изящные, остроносые атласные туфельки.
В тот заветный вечер сестры Конрад оделись, как полагается, однако туфельки — увы! — были только одни. Такой важный случай — и всего одна пара атласных голубых туфелек на всех четырех сестер!
Однако у милых девушек были не только живые глазки, но и живой ум. И до прихода молодых людей они о чем-то долго секретничали с верной служанкой, хихикали и смеялись и даже раскраснелись от волнения.
Четыре молодых человека явились в лучших своих костюмах — узких брюках, нарядных сюртуках. Они сидели в мягких креслах и ждали избранниц своего сердца.
Вскоре появилась первая барышня, прехорошенькая малютка мисс Мэри Конрад. Топ, топ, топ! — сбежала она вниз по лестнице в блестящих голубых атласных туфельках. Лицо ее лучилось, как ясная зорька.
Четверо молодых людей поднялись со своих кресел, и самый высокий и стройный из них, Дэвид Уикс, так и вспыхнул от радости. Они приветствовали девушку низким поклоном, она отвечала им радостной улыбкой. Нежнее всего она улыбнулась молодому Уиксу и вскоре увлекла его к широкому окну. Они присели на кушетку, спрятанную за занавесом, и она начала весело болтать с ним. Молодой человек говорил мало, больше слушал.
Говоря о том о сем, девушка незаметно сняла атласные туфельки и выбросила их в окно. Служанка по уговору стояла уже под окном, она подхватила туфельки, обежала вокруг дома, поднялась наверх по черной лестнице, и вскоре… в гостиную по парадной широкой лестнице спустилась хорошенькая сестра Конрад номер два. На ее ножках так и сияли голубые атласные туфельки.
Трое молодых людей вежливо поднялись со своих мест, почтительно поклонились ей, потом один из них, которому девушка улыбнулась самой нежной улыбкой, последовал за ней к другому окну. Они сели и тут же забыли обо всем на свете. Девушка оживленно болтала, молодой человек не сводил с нее глаз, и пока шла нежная беседа, она ловко сбросила с себя атласные туфельки и, высунувшись под каким-то предлогом из окна, кинула их прямо в руки служанки, ожидавшей внизу.