Народ, да!

В графстве Вудуорд мы прожили уже три года, когда у моего мужа вдруг случился удар и вскоре он скончался. Я очень любила его. Мы сорок три года вместе искали землю обетованную. И только перед самой его смертью сделали одно очень важное открытие. Мы поняли, что страны обетованной вовсе нет. Она лишь в наших мечтах. Вспоминая нашу прожитую жизнь, мы обнаружили, что всегда искали ее, эту страну. Мы работали. Мы любили. Мы честно жили. Растили детей. Мы были счастливы. Мы счастливо прожили сорок три года в стране обетованной.
 Фиболд, сын Фиболда 
 Пересказ Н. Шерешевской
Это Фиболд Фиболдсон первым завел ферму в штате Небраска.
Поначалу он вовсе и не собирался осесть там. Несчастный случай заставил его. Фиболд приехал в Америку из родной Швеции, чтобы обзавестись фермой в Калифорнии. В его крытом фургоне, державшем курс на Запад, кроме него, были еще три его племянника: Бёргстром Стромберг, Хьялмар Хьялмарсон и Илдед Джонсон. И ещё дедушка Илдеда Джонсона.
А лето в тот год было на редкость жаркое. Такой жары еще никто не помнил. На Великой Равнине — Грейт Вэлли — пересохли все ручьи, водоемы и реки. Фиболд со своими племянниками и дедушка Илдеда Джонсона просто умирали от жажды, когда вдруг случайно набрели на то, что когда-то звалось рекой, а сейчас от нее осталось лишь одно воспоминание. Тонюсенькая, живая струйка посреди широкого ложа топкой грязи.
Дедушка Илдеда Джонсона до того обрадовался, увидев наконец воду, что скорей соскочил с фургона, обогнал волов, тащивших фургон, и нырнул вниз головой в реку. Вернее, в то, что от нее осталось.
Увы, голова его прочно застряла в топкой грязи, а ноги так и остались торчать в воздухе.
Фиболд поспешил вытащить его, но дедушка повредил себе шею, и потому продолжать путешествие они уже не могли. Пришлось Фиболду с племянниками задержаться на месте, пока дедушка Илдеда Джонсона совсем не поправится.
В память столь неприятного случая эту речку так и назвали — Унылая Речка.
Первым делом Фиболд огляделся по сторонам и убедился, что край этот для фермерства начисто непригоден. Со всех сторон поднимались холмы и горы. Но раз уж им пришлось застрять здесь надолго, Фиболд все-таки решил приспособить эту землю под ферму. Правда, единственное, что он мог сделать, — это перевернуть горы вверх ногами. Так он и сделал. И получилось ровное плоское плато.
Поезжайте в Небраску, и сами увидите, какая гладкая и ровная там земля.
Оставалось только вспахать эту землю, чем Фиболд и занялся. Вначале у него никак не получались прямые борозды. Дойдет Фиболд со своим плугом до конца борозды, посмотрит назад, а борозда-то кривая, туда-сюда извивается, словно горное ущелье. Ну, Фиболд ее — раз! — подцепит за кончик и выпрямит. А иначе никак у него не получались прямые борозды.
Пока Фиболд пахал и сеял, его племянники строили дом. По мнению Фиболда, раз уж они застряли в Небраске и должны сидеть здесь, пока дедушка Илдеда не поправится, зачем же им сидеть без крыши над головой? А когда постоили дом, решили: зачем же так спешить отсюда, раз дом уже построен?
Э-эх, знал бы Фиболд, что такое Небраска, он бы, наверное, еще подумал, оставаться ли там.
В первый год, что они поселились в Небраске, выпал такой глубокий снег, что добраться до ближайшего города — а находился он милях в ста от них — нечего было и думать. И пришлось бы им сидеть без всяких припасов, если бы Фиболд тут же не изобрел плуг-снеговик. Да такой огромный, что можно было впрячь в него хоть стадо бизонов. Чудо, а не плуг! Он расчистил все снежные заносы и захватил даже немножко земли. Так что весной на этом самом месте обнаружилась глубокая и широкая канава.
Теперь по ней протекает река Платт.
Когда пришло лето, опять настала жара. Но Фиболд уже предвидел это. Правда, он не мог предвидеть небрасский ветер. В один прекрасный день он как начал дуть! И дул, и дул… С такой силой, что выдул всю землю из-под дома. И само собой, дом провалился в эту дыру. Только крыша осталась видна.
 
Но Фиболд, не теряя времени, тут же поставил на него новый дом, а тот, что был внизу, назвал первым в мире подвалом.
На этот раз Фиболд решил не просто засеять землю разными семенами, но и приукрасить местный пейзаж. Поэтому он всюду насадил рощи хлопковых деревьев. А потом решил и всю землю засадить этими деревьями. Он рассуждал логично: коли маленькие кустики дают хороший урожай хлопка, то большие деревья дадут в сто раз больше.
Все шло прекрасно, пока не подоспело время снимать урожай. Вот тут и оказалось, что сборщикам хлопка взбираться на высокие деревья не так-то просто. Но Фиболд поспешил им на помощь. Он хватал хлопковые деревья за макушки и наклонял их до самой земли. Однако его затея удалась только на первый год, а на следующий сезон хлопковых деревьев у него вовсе не осталось.
Почему? Да потому, что он забыл их распрямить! И они продолжали расти, упершись в землю макушкой. Росли, росли и вросли все в землю. Вы и до сих пор не увидите в Небраске ни одной хлопковой плантации.
После неудачного опыта с хлопковыми деревьями пришлось Фиболду завести обыкновенную ферму. Он сделался лучшим фермером во всей Небраске. Урожай он снимал такой, что не жалко было поделиться пшеницей и кукурузой с местными кузнечиками.
Но однажды невесть откуда налетела саранча. Полчища саранчи, этих ненасытных родственников невинных полевых кузнечиков. Их было так много, что они темной тучей закрыли солнце, и настала ночь среди бела дня. Они принялись пожирать все подряд. Челюсти у них лязгали и стучали громче каменной лавины, летящей с горы.
Но не такой человек был Фиболд Фиболдсон, чтобы сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет его урожай. Он подумал немного и отправился на восток за индюшками, потому что любимым лакомством индюшек были кузнечики, а раз кузнечики, значит, и их ближайшие родственники — саранча. И Фиболд очень надеялся, что индюшки быстро с нею расправятся.
Но не тут-то было. Не индюшки — саранчу, а саранча пожрала индюшек — всех, целиком, с перьями и с косточками. Даже на ужин Фиболду и его племянникам ничего не оставила.
Так пропал весь урожай, весь до зернышка. Мало того, Фиболд боялся, что и на другой год случится то же самое. А ему этого вовсе не хотелось. Однако, поскольку сажать ему в этот год было нечего, он решил податься в рыбаки — поохотиться на акул. У него был свой способ ловить их: он приучил акул приплывать к берегу на свист, так оказалось удобнее.
Когда он высвистал столько акул, чтобы ему с племянниками и с дедушкой Илдеда Джонсона продержаться неделю, он вдруг кое-что вспомнил. Очень важное.
Он вспомнил, что рыбаки приманивают акул… кем вы думаете? Кузнечиками! Так, может, акулы и спасут его от нашествия саранчи на другой год! Вот только как все это устроить? Ведь саранча сидит на земле, а акулы предпочитают воду. Эх, если бы пересадить акул из воды на землю, тогда бы они в два счета расправились с саранчой!
Да, но тогда, чтобы настичь саранчу, акулам нужны были бы крылья. Были б у акул крылья, и саранче от них никогда б не уйти!
Как раз когда Фиболд обдумывал эту проблему, над ним пролетала стая диких гусей. И он тут же решил поженить гусей с акулами. У него была большущая сеть. Он закинул ее в воздух и поймал сразу сотню гусей. Потом еще и еще раз забрасывал сеть и отправил всех гусей на берег Унылой Речки, где приготовил для них огороженное со всех сторон поле. Оставалось лишь высвистать к берегу столько же акул, сколько было гусей, что он и сделал.
К следующему летнему сезону, когда начала слетаться саранча, его гусиная ферма была уже полна летающих рыб. Фиболд выпустил их на волю и натравил на саранчу. До чего же приятно было ему наблюдать, как вся стая летающих рыб так и накинулась на этих прожорливых попрыгунчиков.