Цап-царап, или Оборотни для Маши (СИ)

Смотрю на него - он мне словно мерещится.
- Н-не поняла, - заикаюсь, перехватываю его руку и запахиваю куртку. - Что ты мне предлагаешь? Дай пройду.
- Это не предложение, Маша, - он не двигается. Темные глаза сверлят мое лицо. Он касается моих волос. Пальцы зарываются глубже, всей пятерней он держит корни возле виска. - Просто делай, что сказали. Без возражений. Ты же слушается старших.
Все ещё думаю, что он шутит, а под ногами уже пол плывет. Его взгляд направлен куда-то вглубь меня, сонливость окончательно слетела. Он тянет меня за волосы, приближая мое лицо к своему.
Держусь за подоконник, стою, невольно уставившись на его губы, приткрытые, будто для поцелуя.
Я ведь правильно понимаю, он прелагает мне...
Ему.
Минет?
Вот так просто, как просят кофе сварить, маслом намазать хлеб?
- Я не буду, - в испуге вырываюсь, локтем бьюсь в стену. - Отойди. Отпусти. Зови Тамару, и можешь ей все рассказать. Да, я залезла в окно. Да, выпила бокал вина. Но...
Он отступает.
Получилось.
Так то.
Нечего мне угрожать.
Выдыхаю. Шмыгаю мимо него и бегу к дверям. Берусь за ручку, дёргаю на себя.
Черт.
- Где ключ? - оборачиваюсь. 
Он усмехается. Ленивой, расслабленной походкой идёт ко мне. В одной руке галстук, в другой поблескивает брелок-капелька - лунный камень.
Откуда у него мой ключ?
Может, я не заперла комнату, забыла?
Савва подходит. Нарочито медленно, давая мне рассмотреть, убирает брелок в карман брюк. Слегка качнув головой, говорит:
- Если нужны ключи - доставай сама.
На его губах играет полуулыбка. От тихого спокойного голоса с хрипотцой по моей спине ползет пот. Смотрю на его карман, и взгляд невольно скатывается на выпуклую ширинку.
Боже мой.
На свидания меня звали, конечно, не раз. Но выбор в нашем городке небогатый, самое романтичное место - трах-гора. 
Так и называется.
Там красивый закат, считается что и рассвет встречать приятно. После того, как хорошенько вспотеешь на задних сиденьях машины.
Такие развлечения не по мне. И Савва не похож на прыщавого подростка, что присаживается на ухо с пришептываниями, мол, детка, я купил вино, а в багажник лежит плед, поехали смотреть закат.
Но Савва же...нет.
Как можно.
Складываю руки на груди, напускаю на себя такую же уверенность, которой окутан он.
- Я просто закричу, - угрожаю. - И придет Тамара. 
- Не придет, - возражает Савва, качнув головой.
- Почему? 
- Ее дома нет.
Сглатываю.
А ведь правда.
Савва уехал ещё до пяти вечера. И если он задерживался - она тоже могла уйти. Вместе с подругами. Его высматривать.
- Маша, мы одни, - он тоже вздыхает, будто утомленный паузой. Подходит ко мне вплотную, ладонью упирается в дверь возле моей головы. - Повторяю. Последний раз. Не зли меня, крошка, - он дёргает ворот моей куртки, - снимай это. Живее.
Глава 8
В его голосе различаю почти угрозу. Уверяюсь - со мной не шутят. Упираюсь рукой в его грудь, чуть отталиквая от себя.
И послушно стягиваю с плеч кожанку.
Он смотрит, пристально, каждое мое движение ловит, а я остаюсь в черной маечке на тонких бретельках и сгораю со стыда.
И от его взгляда.
На меня так раньше не смотрели.
Глубоким мужским оценивающим прищуром, в котором плещется едва ли не звериная жажда.
- Хорошо, - выдыхает он. Кивает в сторону кресла. - Теперь иди туда.
Туда.
Там красноватым светом горит ночник на столике. За которым я готовлюсь к занятиям. Разбросаны мои учебники и конспекты, ручки и цветные фломастеры.
На негнущихся ногах плетусь. Туда. Смотрю на распахнутое окно. Оглядываюсь на Савву. 
Он идёт за мной, рядом, будто конвой, стоит дернуться в сторону - и схватит меня, уверена в этом.
Ох, боже мой. Что же творится. Не верю, что это происходит со мной.
Он ведь живёт с Тамарой.
А я...
Останавливаюсь у кресла.
Его руки касаются моей талии. Вздрагиваю. Мужские ладони успокаивающе поглаживают, попутно задирая маечку, пальцы задевают голую кожу. Я мелко дрожу и готова рухнуть на пол, не понимаю своих ощущений, незнакомых, непонятных, тягуче-медовых.
 
- Ты дрожишь, - горячий шепот касается уха, - нравится, когда тебя гладят? - его ладони ползут выше.
Превращаюсь в статую, ни слова выдавить в ответ не могу. 
Я без бюстгальтера.
Я ведь не в институт шла, а в клуб, а там темно и жарко.
Здесь так же. 
Полумрак и огонь. От него, от меня.
И между ног пекло.
- И взрослые мужчины нравятся, да, Маша? - его руки надавливают на ребра, вжимают меня спиной в его тело. Пальцы добираются до груди. Задевают торчащие соски.
Из меня вылетает слабый стон.
Он трогает соски ещё раз. Я снова всхлипываю. Он зажимает горошинки между пальцами, слегка оттягивает.
- Хватит, - умоляю, спиной ерзаю по его груди. Воздуха не хватает, руками упираюсь в стол.
- Ты права, хватит, - соглашается Савва. Чуть сдвигает меня в сторону. Вальяжно усаживается в кресло. 
Стою перед ним, как на выставке, исподлобья, завороженно, смотрю на него.
- Расстегни, - помолчав, глазами он показывает на свои брюки.
А я будто и, правда, ждала указаний, от звуков его голоса отмираю. 
Спадает морок.
И я вижу себя и его, в темной комнате, вдвоем.
И так страшно. Что я уже почти поддалась его рукам.
- Не нужно, - мотаю головой. Кошусь на окно. Бормочу. - Я могу уйти сейчас. До утра. Или до вечера. А когда вернусь. Никому не скажу. Честное слово.
- Маша, - он ловит мое запястье. Тянет меня за руку ближе. Набрасывает мне на шею галстук и давит, заставляя склоняться ниже к его лицу. Выдыхает мне в губы. - Никуда ты не пойдешь. Лучше делай, что я говорю. Вставай на колени. И расстегивай.
Не выдерживаю его взгляда, потемневшего, пронзительного, чувствую его на голых плечах, на коже в вырезе майки, на губах, и полыхаю факелом.
Шелковый галстук врезается в шею, натирает. Всхлипнув, спускаюсь к нему в ноги. На колени.
На его брюках поблескивает пряжка кожаного ремня. Трогаю ее пальцем.
Во рту сухо, невольно, как-то машинально облизываюсь.
Савва усмехается. 
- А говорила уйти хочешь, - он подаётся бедрами вперёд, поторапливая меня. Хрипло подбадривает. - Маша. 
- Я не умею, - шепчу. - Я...
Я не понимаю. Он меня заставляет, но мне не плохо, кажется. Мне любопытно, неловко, пугливо. 
И я горю.
В волнении щелкаю ремнем, выпускаю из пряжки. 
Я сплю, наверное.
Берусь за пуговицу, справляюсь и с ней. 
Не может этого быть.
Везу бегунок на ширинке, открывая вид на боксеры, натянутые эрекцией.
Шумно выдыхаю.
Я ведь уже все видела.
И в трусах на него натыкалась, и когда он сидел без них на кровати - тоже.
Я подглядывала из коридора.
А сейчас стою на коленях перед ним.
- Всё очень долго, - он вдруг приподнимается и рывком сдергивает с себя брюки вместе с трусами.
Не успеваю зажмуриться, а потом уже не могу, неотрывно смотрю на выпрыгнувший толстый член с крупной красноватой головкой.
Ох.
Как же так.
Это выше и больше моих сил.
Савва откидывается в кресле. Член торчит колом, крупным, возбуждённым, почему, как он помещается в брюках.
Завороженно слежу за мужской ладонью, как она обхватывает орган у основания, там, где вьются темные волоски.
- Хватит любоваться, Маша, - до сознания долетает голос Саввы. - Возьми его в рот.
Глава 9
У меня во рту. Почему-то очень много слюны. 
На головке члена выступила прозрачная капля. 
Хочется размазать ее языком. По всей головке и ниже на гладкий ствол, чтобы он весь блестел.
Какое бесстыдное желание.
 
Какой ужас.
- Маша, - галстук на моей шее снова натягивается.
И я, не раздумывая больше, открываю рот и касаюсь языком капли.