Миссия Припять (СИ)
Володя, раскаявшись, подошел и попытался меня успокоить.
Я, лихо развернувшись, отпустила ему пощечину:
– Я не хочу больше тебя видеть! Я ухожу! – и бросилась в комнату, где начала швырять свою одежду в большую спортивную сумку.
Слезы застилали глаза.
И боль ныла в груди.
– Прости меня, Настя! Мне просто стало обидно, что о Припяти ты думаешь больше, чем обо мне, – бормотал мужчина, бегая за мной по всей квартире. – Глупо расставаться из-за какой-то обидной фразы…
– Из-за какой-то обидной фразы?! Ты правда так считаешь? – я зло посмотрела на него. Володя растерялся. – У меня есть чувство собственного достоинства, знаешь ли! На протяжении всей моей жизни меня пытаются растоптать люди подобные тебе! За что мне это?! – я снова разрыдалась, села на стул и закрыла лицо руками. – Что я такого сделала?!
Владимир осторожно присел рядом со мной и обнял за плечи, пытаясь утешить.
Я оттолкнула его. Любые его прикосновения стали мне противны.
В голове Володя искал выход из этой ситуации.
Но мне было наплевать на любые его оправдания.
– Не уходи, прошу тебя! Дай мне шанс. Я обещаю, что заглажу свою вину. Если ты уйдешь, я этого не переживу!
– Делай, что хочешь, но знать тебя я больше не хочу. Я собираю вещи и ухожу. – С твердым намерением я встала из-за стола. – Не стану дожидаться завтрашнего дня. До станции дойду пешком.
Володя остановил меня:
– Не смей! Там везде радиация, дикие звери и мародеры! Не вздумай это делать!
– Извини, но мне насрать на твое мнение, – прошипела я.
Чернобыльская АЭС, утро
Автобус покидал Чернобыль ранним утром, едва солнце вставало над городом. Темнота неохотно покидала покинутое место. Поля и леса были накрыты белой пеленой – всю ночь шел снег.
Как бы мне не хотелось, но квартиру Владимира я покинула вместе с ним. Оставшийся путь до остановки мы прошли молча.
Всю ночь я провела в ванной, стараясь как можно реже сталкиваться с уже бывшим любовником. Тот ходил хмурый, ему не нравилась резко изменившаяся ситуация, но он упрямо продолжал хранить молчание. И – не спать всю ночь, проводя бессонные часы в гордом одиночестве.
В автобусе мы сели вместе.
Я старалась делать вид, что этого человека я не знаю.
Работники станции уже вовсю трудились, несмотря на ранний час.
Автобус высадил дневную смену, забирая полуночных трудяг.
С восходом ноябрьского солнца тьма окончательно исчезла, уступая место туманному свету.
Снег прекратил идти.
Припять вдалеке была окутана легкой дымкой.
Я поправила мантию с большим капюшоном и направилась в административно-бытовой корпус, зажав подмышкой пару книг.
Сзади плелся Володя – он молча смотрел мне в спину, пытаясь поймать момент для душещипательного разговора.
Внутри здания было людно. Пожилые работники громко кричали. Молодые люди в белых костюмах и касках бегали по коридорам, словно спешили куда-то.
Один из них остановил Владимира.
Мне удалось улизнуть.
Побродив по коридорам, я наткнулась на кабинет: в небольшом помещении перед старыми мониторами сидела парочка пожилых мужчин. Они сразу обратили на меня внимание.
Поправив падающие книги, я невозмутимо поинтересовалась:
– У вас мелков не найдется?
Мужчины переглянулись. Они едва сдерживали приступ смеха. Один из них любезно протянул мне небольшую баночку, в которых хранился мел белого цвета. Я дружелюбно улыбнулась, попрощалась с ними и покинула административно-бытовой корпус, выйдя на улицу.
В отличие от Припяти, станция не скрылась под пеленой снега.
Положив книги на асфальт, я сняла мантию и отбросила в сторону. Села на холодную землю, раскрыла первую книгу и, найдя нужную страницу, внимательно изучила написанное.
Ранее мне довелось обнаружить книги по черной магии в шкафу в квартире у Владимира. Этот факт меня очень сильно удивил. Но я придала значение совсем иному: на заклинание, защищающее от негативных событий, будь то пожар или глобальная катастрофа.
Необходимо прочертить пентаграммы на месте, где ожидается неприятное событие.
Я решила проверить данное действо на атомной станции.
Чур, сработает.
Я осмотрелась.
Народу было много.
Навряд ли кто-то из мужчин обратит внимание на ползающую девушку.
Держа во рту книгу, я на карачках добралась до первой цели. Рядом с четвертым энергоблоком находилась асфальтированная дорожка. По ней ходили не только люди, но и машины.
Я достала мелок из спортивных брюк и начертила первую пентаграмму.
Линии наполнились красным цветом.
Мрак, лизнув добычу, поглотил знак полностью.
Вытерев пот со лба, я вытащила карту станции и внимательно изучила ее.
Это место было в разы больше самой Припяти.
Нужно нарисовать еще четыре знака – тогда защита сработает наверняка.
Пометив некоторые интересные места, я поднялась с земли и огляделась. Собрала мелки, засунула в карман и пошла в противоположную сторону от четвертого энергоблока. Рядом с еще одним помещением приметила кусок сухого асфальта. Все повторилось как в первый раз. Пентаграмма. Дар. Мрак с большим наслаждением втягивал в себя чужое заклинание.
Я полюбовалась своим творением и собралась уйти, но тут меня остановил знакомый мужской голос:
– Что ты такое делаешь?
Я фыркнула, не заметив, что Владимир уже давно внимательно следит за мной. Он подошел ближе. От его одежды, белоснежной наглаженной формы, шел тончайший запах парфюма. Володя смотрел на меня, не отводя взгляда. Наверняка в его душе продолжала теплиться надежда на мое прощение, о чем он гордо продолжал умалчивать.
Я собрала книги и, засунув их подмышку, развернулась, собираясь покинуть нелицеприятное общество. Но Владимир схватил меня за руку, приказывая остановиться.
– Ты до сих пор обижаешься на меня?
Я гордо задрала подбородок, скрывая грустные глаза. Как бы то ни было, слова бывшего возлюбленного очень сильно задели меня, но признавать этого мне не хотелось. Но и делать вид, что все хорошо, тоже глупо. Нихрена не хорошо. Могло быть и хуже. Он запросто мог поднять на меня руку. Или насильно склонить к сексу. Кто знает, что у этого человека в голове? Лучше держаться подальше, если он уже позволил себе оскорбить любимую девушку.
– Молчишь. Значит, я был прав. Ты все еще не можешь меня простить. Это просто слова, и ничего более. – Владимир задумчиво пожал плечами.
– Словами можно убить, между прочим.
Он нахмурился:
– Глупости. Поступки определяют отношение человека.
– И какие же твои поступки влияют на мое отношение к тебе? Секс на первом свидании? Или недавнее унижение? Ты назвал меня плохим словом. Я никогда не была гулящей, а уж тем более продажной. Да, проще обвинить меня в разврате, чем признать тот факт, что кроме траха, у меня есть своя цель и свое предназначение.
Мужчина молча меня выслушал. Затем произнес:
– То, что произошло между нами, глупо отрицать. Я мужчина, а ты женщина, которую я сильно люблю. Это бы все равно произошло.
– Знаешь, я не готова в свои девятнадцать лет подсасывать сорокалетнему мужику. У меня вся жизнь впереди. Нравится тебе или нет, но Припять для меня на первом месте.
– А я?
Я фыркнула, сдерживая смех.
– После произошедшего – на самом последнем месте. – И, подхватив книги, я гордо удалилась.
Владимир изумленно смотрел мне вслед, потеряв дар речи.
Вдали высились недостроенные градирни, предназначенные для третьей очереди, в которой находились пятый и шестой энергоблоки. Они тоже заброшены, как и все остальное в этом злополучном месте. Туда попасть оказалось не так-то просто. Снег припорошил высохшую траву. Пруд-охладитель покрылся тонким слоем льда. Любопытство взяло свое, и как только я начертила третью пентаграмму, направилась к заброшенным градирням.