Спасти дроу (СИ)
Я же посвящала свои дни тренировкам. Упрямо добивала «кольцо», раз за разом удерживала огонь и скороговоркой читала заклинание. Под чутким руководством моего дроу училась работать без пассов.
Иоран оказался прекрасным учителем.
Терпеливо указывал на мои ошибки, помогал, подсказывал, находил правильные, доходчивые объяснения. Был требовательным и бесстрастным, когда надевал личину строгого наставника.
А после, в нашей общей спальне, мой эльф сбрасывал маску и снова становился нежным, трепетным любовником. Доводил до исступления, дарил удовольствие, лишал последних сил.
Каждый день я засыпала в любимых объятиях. Каждый день мой дроу, оперевшись о изголовье кровати, мурлыкал мне на ушко всякий вздор до тех пор, пока меня не одолевал сон. И лишь потом Иоран позволял себе открыть книгу и погрузиться в чтение. Читал, пока мог.
Прямо сейчас в эту самую минуту мы молча наслаждались совместным купанием. У нас осталась одна ночь, а затем мой возлюбленный должен был вернуться в храм для подготовки к жертвоприношению.
Сегодня мы не желали разлучаться ни на миг.
— Ты слышала когда-нибудь о Белом Наге? — низким грудным голосом спросил меня Иоран, — Цветке, что распускается только ночью и только один раз?
— Тёмные эльфы имеют радость любоваться им? Ночью. — спросила я.
— Им любуется тот, кто ставит перед собой такую цель, — туманно изрёк дроу, — Белый Наг растёт посреди бескрайней пустыни. Слишком жаркое место, чтобы там обитали эльфы и слишком недосягаемо для тех, кто не видит в ночи.
— Цветок, что прячет свою красоту от всего мира, — заключила я.
— Путь к нему долог и опасен, но красота цветка ошеломительна. Награда за все тяготы пути.
Рассказывая сказку, Иоран продолжал водить пальцами мне по животу то легко, то с нажимом, то поднимаясь выше к груди, то опускаясь к впалой ямке пупка.
— Однажды, путник, одержимый желанием увидеть Белый Наг, действительно нашёл его. Цветок оказался таким прекрасным, что путник, боясь потерять воспоминание о волшебной ночи, решил нарисовать те дивные бутоны.
— Он показал всему миру недосягаемую красоту? — зевнув, полюбопытствовала я.
— Показал, — кивнул Иоран с улыбкой, — Вернувшись домой, он написал сотни картин и на каждой изобразил Белый Наг. Но, увы, ему никто не поверил. Картины ушли за гроши, а путник, говорят, так и закончил жизнь в нищете.
— Какая грустная история, — вздохнула я, — Несправедливая.
— Может быть, — пожал плечами дроу и голос его вдруг стал серьёзным, — Скоро нам надлежит путешествие через саму преисподнюю. Но когда мы выберемся, когда всё сдюжим, я покажу тебе его. Не цветок — лишь образ. Образ, который я видел когда-то на одной из картин. Обещаю, тебе понравится.
Иоран пытался вселить в меня надежду. Говорил так, чтобы уверовала в успех.
Я подняла глаза на моего дроу и потянулась за поцелуем.
Если бы я могла — я бы остановила время. Остановила безвозвратно и не позволила никогда продолжить свой ход.
Но над временем ни у кого нет власти. Прямо сейчас именно оно, время, правило миром. Молча наблюдало за судьбами. Не вмешиваясь, не препятствуя, не содействуя.
Вода в бадье безнадёжно остыла. Нехотя мы всё таки поднялись. Дроу бережно завернул меня в большое хлопковое полотенце, подхватил на руки, словно я совсем ничего не весила, и отнёс в уютный полумрак спальни.
Сколько бы мы не дарили друг другу ласк, сколько бы не пили жизнь досуха, время пробуждения неминуемо приближалось.
Послышались тяжёлые шаги конвоиров.
Стук в дверь прогремел как приговор.
Отчаянный прощальный поцелуй обжёг губы.
Иорана, как заключённого, грубо подтолкнули к выходу, но он успел мимолётно коснуться моей руки. Украл у времени ещё один миг.
Руки мои дрожали, грудь снова сжимали невидимые тиски.
И в молчаливом бездействии я безропотно смотрела любимому в след.
Глава 30
Глава 30
— Эй, нарррод, не проходите мимо! — стоя на помосте, горланил Баффон, карлик Её Величества, — В Праздник не зевай, чарррку наливай, во все глаза смотри, да во все уши слушай.
В миг улицы подземного города преобразились: жители украсили дома символами солнца, развесили цветные флаги, ленты, зажгли праздничные огни. Настало время развеселых гуляний — дроу вовсю пировали и бражничали.
В центре столицы выступали музыканты, лицедеи, жонглеры и фокусники, скручивалась в неведомые фигуры серокожая женщина-змея, а рядом с ней рослый дроу на глазах у всей толпы глотал длинный горящий клинок. Ошеломительное действо!
Молодые эльфы ухлёстывали за незамужними красавицами с особым усердием, тхаэльцы пели, плясали, смеялись и с предвкушением ждали главного представления.
В полдень.
Главное «представление» ожидалось в полдень.
Жителям столицы я отчасти завидовала — веселье и праздность занимали беспечные умы простых горожан. Я же старалась быть собранной, сохранять ясность ума и хладнокровно придерживалась плана.
Котомку с вещами ещё в часы сна я оставила в доме Триссны. Провиант, лошадь, плащ, защищающий от солнца, оружие и даже деньги — всё получит Иоран в назначенном месте после чар забвения. Если побег удастся, разумеется.
— Эй, человек, — королевский шут неожиданно меня заприметил, — В стороне не стой, вместе с нами пой!
От Баффона я отмахнулась — мне настолько не было дела до его кривляний, что я даже не стала грозиться поджечь ему зад.
Зазвучали протяжные гортанные песнопения.
Жрицы забили в ритуальные барабаны, призывая жителей облачиться в глухие плащи и подняться на поверхность. Вторя барабанному ритму, сердце в моей груди затрепыхалось, как муха в паутине. Вместе с дроу я направилась к ступеням Пирамиды Солнца.
На поверхности было облачно. Огромные слоистые кучевые облака угрожающе нависли над нашими головами.
Солнце то скрывалось за ними, то снова неистово плавило землю. Да-а, облака могут дать нам фору, но могут и помешать. Я не знала на чью сторону сегодня встанет небо.
Тёмные эльфы, одетые в одинаковые белые плащи, все походили друг на друга, становились безликой толпой. Белые конусообразные капюшоны с прорезями для глаз превращали зрителей в единый клан, объединённый радикальной религиозной идеей.
— Смотри-ка, человечка пришла посмотреть, как её любовника принесут в дар, — судачил кто-то среди толпы, — Жалеет поди.
— А я слышала он ей уже надоел, — рядом прозвучал ответ, — Теперь точно не будет докучать. Очень удобно!
Я никак не реагировала на сплетни и домыслы. Мысленно отрезала их злые языки и послала в самое пекло прямиком к дьяволу.
У подножия пирамиду окружали стражники, следящие за порядком. Там же, во внутреннем кольце, расположились знатные господа в окружении охраны. Представители благородных домов величаво восседали в паланкинах, а на их плащах красовались символы и фамильные гербы. Именно эти опознавательные знаки позволяли отличить знатного дроу от простолюдина.
Королева, как подобало монарху, наблюдала поодаль с высокого холма в окружении воинов и слуг. Там, на возвышении, прекрасно обозревалось всё жреческое плато. Каждое жертвоприношение правитель лицезрела во всём великолепии.
Под предлогом усиления охраны, внешнее кольцо зрителей замыкали всадники в специальных защитных доспехах и шлемах с глухим забралом.
Воины, верные короне.
Среди них была сама Вейдайри и её супруг, но прямо сейчас отличить одного солдата от другого казалось невозможным. Венценосная чета оставалась инкогнито.
Принцесса, мой единственный друг, находилась здесь, рядом. Мысль грела, помогала унять тревогу, вселяла уверенность.
Я была не одна.
Когда верховный жрец в глухом золотом одеянии появился на вершине храма, толпа оживилась, загудела, эльфы хором заскандировали имя тхаэльского Бога.
Святоша благоговейно возвел руки к небу, а конвоиры торжественно повели наверх по ступеням будущих жертв — Айнана, родовитого тхаэльца из благородного дома, и Иорана, чужеземца из Вольмонда.