Свадьба без брака, или в Пекло эльфов! (СИ)

— Гарольд, — подсказала Мойра.
— Ну да, Гарольд. Так вот… он уже всё терпение растерял. И в городе, и по дороге в нашу процветающую долину на краю географии. Я к тому, что переговоры предполагают некие предложения другой стороне. Смекаешь?
Эльф посмотрел на меня снисходительно.
— Совсем за идиота держишь? Можно деньги предложить. Сколько стоили эти побрякушки? Сабина, отвечайте!
— Столько, сколько за всю эту долину не выручить, — призналась она и потерла глаз.
Я тяжко вздохнула.
— Другие предложения?
— Можно Ви за него выдать, — брякнул супруг. — Почему нет, собственно? Ви хочет замуж, Гарольд жениться. Чем не идеальная пара?
В другой момент я бы может даже посмеялась, но нынче было не до смеха.
Зато помощница восприняла всё всерьез.
— Не пойду за усача! — объявила и попятилась. Схватила доску, которой мы иногда дверь подпирали. В жару. Чтоб не закрывалась. — Не пойду, ясно вам?
— Слишком старый? — съязвил эльф.
— Нет. Воинственный. Мне заботливый нужен, как Дариус. А не такой, который посреди ночи в чужие дома ломится с воплями и ружьями.
— И то, правда, — кивнула Мойра. — И вообще идиотская идея.
— Оно понятно, — буркнула я. — Гарольду же мамаша моя нужна.
— Дело не в этом. До нее Гарольд как раз через Ви и доберется. По завещанию Фионы, Ви должна при лавке жить. Стало быть, ее муж тоже. Коли выйдет за Гарольда, он получит доступ в дом. И к Сабине тоже.
— Не выдавайте за него Ви! — заголосила матушка.
А я… Я зажала уши перепончатыми ладонями и решительно направилась к выходу. Ну всех в пекло. Сама переговоры проведу. И будь, что будет!
Угу…
Решимость — это, конечно, хорошо. Но, видно, потеря головы у меня была наследственной чертой. Я напрочь запамятовала, как выгляжу в ночи. Спасибо, защитную стену поставить не забыла. Сделала это машинально. И вовремя. Ибо в эту самую стену вмиг врезался град пуль из разом выстреливших ружей.
— Чудище! — завопил кто-то из «армии» Гарольда.
— Где? — спросила я растерянно.
И только потом сообразила, что речь обо мне.
Сам же «полководец» настолько впечатлился от моего внешнего вида, что выронил свое грозное оружие. Оно оказалось единственным не выстрелившим.
— В общем так… — начала, было, я, но в стену врезался новый шквал пуль.
Я зарычала, чем вызвала третий всеобщий залп.
— Великолепный! — крикнула я, ощущая, что во мне, впрямь, просыпается нечто звериное. Я ведь в родную долину вернулась, чтобы жить тихо и мирно. Скучно! А тут, что ни день (или ночь), так очередное сумасшествие. — Великолепный, ну ты там где со своими хвалеными переговорами?!
Он вышел. Соизволил почтить нас всех своим присутствием. Прошагал деловой походкой, аки божество, перед которым следует преклоняться. Надеялся произвести впечатление, не иначе. И произвел. Только вряд ли то, какое желал.
Один из вояк опустил ружье и указал на эльфа пальцем. Как ребёнок, честное слово.
— Ой, глядите! Ушастый!
Остальные тоже уставились на Великолепного, пооткрывав рты. Даже обо мне забыли.
— Цыц! — приказал Гарольд, поднимая с земли собственное оружие.
— Чего сразу цыц? — возмутился вояка. — Я ж ушастых только на картинках видел. А тут взаправдашний. Жена лопнет от зависти.
— Ей немудрено не лопнуть. Она у тебя как воздушный шарик.
— Эй, ты мою Глэдис не обзывай. Она хотя бы женщина честная. Мы тут, между прочим, из-за твоей невестушки-преступницы торчим.
Гарольд кашлянул негодующе и сразу вспомнил о причине, вынудившей его вторгнуться с «армией» в долину.
— Сабину подавайте! — велел он эльфу. — А зверушку свою на привязи держите.
У меня аж рога зачесались. Приложить Гарольду не то в лоб, не то по мягкому месту.
— Я не зверушка, а жена! — бросила я и ткнула пальцем в сторону эльфа. — Его жена!
Хотела, было, добавить, что еще являюсь Сабининой дочкой. Но не стала. Всё равно ж не поверит. Из-за внешнего вида. Причем, даже не моего, а матушки. Вряд ли Гарольд в курсе, сколько ей на самом деле лет.
— Ох, и угораздило тебя, мужик, — проговорил кто-то в рядах вторженцев сочувственно.
 
Я чуть ногой, как копытом, о землю не забила.
Это его угораздило?! Правда что ли?!
— В общем так, — начал, тем временем, Великолепный переговоры. — Драгоценностей у Сабины нет. Ни одной. Их украли. Да-да, бывает такое. Воровку саму обворовали. Но не стоит переживать. Она раскаивается. К тому же, Сабина сама — настоящая драгоценность.
Я икнула, покосилась на мужа, как на полоумного, а он продолжал вдохновенно:
— Знаешь, Гарольд, я тебе даже завидую. Сам видишь, кто мне в жены достался, — он с несчастным видом развел руками. — А у тебя есть шанс жениться на первой местной красотке. Сабина, правда, пока артачится. Цену себе набивает. Но так даже интереснее. Поверь. Ну, когда жена — добыча, как лесной зв… — он испуганно охнул, сообразив, что намеривался сказать. — В общем, Сабину нужно чем-то впечатлить. Чтоб завоев… — он снова осекся, вспомнив, что именно с войной Гарольд к нам и явился. — Я имел в виду, предложить что-то ценное.
Я схватилась за голову от этого предложения, а «жених» напомнил:
— Ценное Сабина у меня уже умыкнула. Предлагать особо нечего. Кроме себя.
— Э-э-э… — супруг растерялся.
И в дело вновь пришлось вступить мне.
— Ситуация такая. Либо вы приказываете своей армии сложить оружие и гарантируете Сабине Свон безопасность, коли замуж за вас пойдет. Либо… обращайтесь к властям, обвиняйте ее в краже. Пусть магов присылают, чтоб смогли из-под защиты дома ее забрать. Мы возражать не будем.
— Ах ты, неблагодарная девчонка! — раздался матушкин вопль.
Я пожала плечами. Благодарить ее мне было не за что. Воспитывала меня бабка Фиона. А мать сама виновата в происходящем. Обокрала мужика, теперь еще и замуж отказывается за него идти из-за лысины. Могла бы и пойти. Потерпела бы годик, другой. На большее Гарольда всё равно не хватит, как это случалось со всеми предыдущими мужьями. Поняв, какое моя родительница сокровище, они сами были не прочь сбыть ее с рук поскорее.
— Ну, что решаете? — спросила я.
Гарольд задумался. Крепко. Я прямо-таки видела, как два желания борются в его душе. С одной стороны, он злился на мою родительницу, с другой, жаждал получить ее в жены. Месть, может, и сладка, но если невеста загремит в темницу, оттуда ее уже не достать. По крайней мере, ближайшие годы. Вот только зря Гарольд тянул время. Большинство соседей, хоть и не могло не слышать шума перед нашей лавкой, предпочло не вмешиваться. Окна в соседних домах продолжали оставаться темными, внутри притворялись спящими. Но, увы, не все решили оставаться в стороне.
Мимо нашего «поля боя» шла бабка Рут. Её все так звали — бабка Рут. Это была пожилая ведьма, которая жила обособленно. Еще одна местная колоритная старушка, вроде моей почившей бабушки Фионы и «небракованной» Филомены. Она ни с кем не общалась. Разве что могла обругать любого встречного ни за что, ни про что. Местные знали, что у бабки Рут не все дома, и не связывались. А еще ею пугали непослушных детей. Вот, придет бабка Рут и украдет. Одна из легенд гласила, что однажды, много лет назад, у семьи, что находилась в долине проездом, пропал ребёнок. Его так и не нашли. Говорили, в реке утонул. Но была и другая версия. Кое-кто видел, как бабка Рут ходила по улицам растрепанная, заглядывала в лица детей и бормотала: «Не то, всё не то». А потом и вовсе причитать начала, мол, не хотела дитятко губить. В то время она уже была не в себе, поэтому на ее поведение никто не обратил внимание. Но новые легенды появились.
В общем, не было ничего удивительно в том, что бабка Рут выползла посреди ночи. Для нее времени суток вообще не существовало. Когда хотела, тогда и бродила по долине. Солнце иль луна светит с неба, без разницы. Удивительно было другое. Бабка проявила интерес к происходящему. Оглядела «армию» Гарольда и проворчала: