Есть ли жизнь после льда? (СИ)

Отключила телефон и уставилась на Дениса, намекая, что жду ответа. Нам принесли заказанные кофе и мороженое, но оба не притронулись к еде.
— Но ведь это я действительно первым кинул в тебя пирожок. Значит, виноват, — спокойно ответил он, — кстати, он был не вкусным.
— Нет. Первым был какой-то парень. Не знаю его, — возразила я.
— Неважно это. Зато повеселились, — улыбнулся Денис.
Я кивнула, но раздумывала о том, что как раз это так важно для меня, хотя почему именно, я не могла себе ответить.
— Ладно, — отмахнулась я от своих мыслей и взяла в руки десертную ложку.
Мороженое медленно таяло, поэтому есть его я не торопилась. Люблю растаявшее мороженое, а многим в таком состоянии оно кажется не вкусным совсем. Мои сестры и родители никогда не разделяли таких предпочтений, особенно Лика всегда кривилась, говоря свое «фи». А для меня нет ничего вкуснее «жидкого» мороженого, а если туда положить ещё карамелизированный банан — объедение!
— Почему ты была в футболке моего брата? — спросил Денис, резко поменяв тему.
Я удивлённо уставилась на него.
— Если ты не его девушка, почему тогда надела на себя его вещи? — уточнил Денис.
Мне казалось, если бы он мог мне воткнуть сыворотку правды, то непременно бы сейчас это сделал. Его глаза будто в душу заглядывали, пытались там какие-то ответы отыскать.
— Это запрещено? А вообще, почему я оправдываться должна? — вскипела я.
Кто он вообще такой? И что о себе возомнил?
— Ладно, успокойся, — улыбнулся Денис, — просто так не делай больше.
От возмущения я не могла даже вдохнуть. И только я собралась набирать воздух, чтобы сказать все, что думаю по этому поводу, как Денис обхватывает мое лицо двумя руками, притягивает к себе и целует. Сначала мягко, нежно, а потом жадно врывается в мой рот, воруя мой первый настоящий поцелуй. У его поцелуя кофейно-табачный привкус. Наверное, он курит. Но, как ни странно, я не чувствую отвращения, наоборот, мне нравится этот горьковатый вкус. Одергиваю себя и понимаю, что я просто ошеломлена, поэтому застываю и ничего не делаю. Но когда прихожу в себя, то резко отпихиваю его от себя.
— Ты… ты… — пыхчу я, сама не зная, что хочу сказать.
— Директриса зашла и я решил, что так она не обратит на нас внимание, — ровным голосом сообщает Денис, лишь секунду я ему верю, застывая с открытым ртом, но когда замечаю, какие чёртики играют в его глазах, понимаю, что он меня обманул.
Я готова взорваться снова, но Денис улыбается так мягко, стирая с лица эту надменную ухмылку, что я невольно теряюсь.
— Прости, не сдержался.
Даже не знаю, что ему ответить.
— Не делай так больше, — говорю почему-то очень тихо.
— Не обещаю, — смеется Денис и забирает ложку из моих рук, зачерпывает подтаявшее мороженое и протягивает ложку к моим губам.
Я не открываю рот и немного отклоняюсь, не желая есть из его рук, скорее из вредности и протеста. Не могу сказать, что я бы не хотела этого, но и сказать, чтоб я хотела бы этого, тоже не могу. Он меня выбивает из зоны комфорта постоянно. Что ему вообще от меня надо?
Денис пожимает плечами и отправляет мое мороженое себе в рот.
— Эй! — возмущаюсь я, Денис начинает глухо смеяться, и после небольшой борьбы возвращает мне ложку.
Какое-то время мы молчим оба, а я стараюсь сосредоточить все свое внимание на мороженом.
— Вкусно? — интересуется Денис.
— Очень, — улыбаюсь я, — а что будет дальше? — интересуюсь я.
— Пойдем гулять, — отвечает Денис.
— Нет, я про директора. Родителей моих… впервые вызвали в школу. Сильно разозлятся, наверное, — вздохнула я.
— Да покричат немного и успокоятся, — усмехнулся Денис.
— А твоих часто вызывают? — поинтересовалась я.
— К директору впервые, — рассмеялся Денис, — а так бывает.
— А Егора? — спросила я и тут же пожалела, потому что глаза Дениса вмиг потемнели. 
Наверное, зря я о нем вспоминала.
— Нет. Егор — паинька, — как-то зло выплюнул Денис.
Я бы так не сказала, с учетом его многочисленных прогулов, но решила промолчать.
— А что ты делал такого... самого эксцентричного? — поинтересовалась я, желая сменить тему. 
 
Про Егора мой вопрос ему явно не понравился, так что я решила не лезть на рожон.
— Тебе лучше не знать, — рассмеялся Денис, но я не отстала, и после недолгих уговоров он сдался.
Так завязалась непринужденная беседа. Сначала я интересовалась его проделками только в своих корыстных целях, а потом уже и забыла, зачем спрашивала, просто хохотала от его рассказов, совсем позабыв про время.
Опомнилась я резко, вспомнив об ударно-волновой терапии, на которую я опоздаю, если не выеду сейчас же.
— Чёрт, — резко вскочила я, — мне пора.
— Подожди, я провожу, — начал собираться Денис, но я уже включила телефон и вызвала такси, которое на мое счастье прибудет через минуту.
— Не надо, — улыбнулась я, — спасибо.
Я потянулась и сама чмокнула Дениса в щеку, но он успел повернуть голову так, чтобы поцелуй пришелся в губы. Я сделала это на автомате. Так я прощаюсь с сестрами, мамой, в общем-то с людьми, которые мне дорогие. Даже с Авророй мы стали приветствовать и прощаться друг с другом поцелуями в щеку. Только почему я вдруг решила, что Денис входит в число «родных» мне людей, не понятно.
— Пока, — резко отскочила я от него и побежала на выход.
Свои эмоции я предпочла не анализировать. Все было как-то ново, странно, непонятно, но при этом на лице играла улыбка. 
Кажется, мне понравилось общаться с Денисом, хоть я и понимала, что его интерес ко мне исключительно до того момента, пока не окажусь у него в постели, а делать этого, естественно, я не собиралась. Он умел покорять сердца, от него веяло харизмой и какой-то мужской силой, которой не было у других парней. Но забываться я не намерена.
Вообще я надеюсь, что после сегодняшнего инцидента, родители услышат меня и примут верное решение на счет операции, иначе… иначе мне придется придумать что-то такое, что будет ещё хуже, чем вызов директора в школу. И хоть сегодня все получилось случайно с «хлебо-булочной» войной, в другой ситуации я бы пошла убирать эту дурацкую столовую, даже несмотря на несправедливость такого решения, но сегодня я умышленно сбежала, желая показать родителям, что бунтующий подросток это гораздо хуже, чем подросток — спортсмен.
  
Глава 11
 
Алёна
Ударно-волновая терапия — это очень больно! Шоковая процедура, я бы сказала. Врачи направляют сильный удар по болевым точкам. Удары идут с такой силой, аж искры из глаз — очень быстро и неприятно, но они вызывают приток крови к поврежденным участкам, и начинается быстрая регенерация.
Но, несмотря на все мучения, я вышла с медицинского центра со счастливой улыбкой на губах! Потому что мой лечащий врач разрешил мне легкие физические нагрузки. Конечно, это не полноценные тренировки, но лучше, чем ничего. Я была такая окрыленная, будто мне разрешили уже выйти на лёд. Но об этом речи пока не шло.
Я влетела на крыльях счастья домой, совсем позабыв о событиях школе. Встретил меня папа с нечитаемым выражением на лице.
— Привет, пап, — кинулась я в объятия к отцу, ещё не понимая, что меня ждёт серьезный разговор.
Он замешкался, но обнял в ответ.
— Пришла? — вышла мама в коридор.
По маминому выражению лица я поняла, что что-то случилось, а потом и вспомнила о своей небольшой шалости в школе. Но все равно вихрем пронеслась мимо отца, сжала маму в объятиях и чмокнула в щеку. Мама опешила сначала, но потом улыбнулась, хоть и пыталась держать строгое выражение на лице.