Днем с огнем (СИ)

Попустило. Даже просвет перед глазами замаячил. В просвете — миниатюрная, почти кукольная фигурка, то ли цепляющаяся за перила, то ли поднимающаяся, за перила держась.
— Доброго дня, Ваше Императорское Величество, — натужно, но уверенно звенит в пространстве.
Свод высок, со стен содрано все, что сдиралось — и эхо получается не хуже, чем в лесу.
— Чество-чество…
"Достойные — отринут тьму. За веру, во имя справедливости", — осыпались песчинки в отголосках тьмы. Уже не тьмы — лучей и дорожек от верхнего света на лестнице, на которой распрямилась во весь рост хрупкая фигурка.
— Мы нарушили Ваш покой, о чем сожалеем, — продолжала Таша. — Одна из нас испытывала стремление прийти в Ваш замок. И вот мы здесь.
— Зов… Стремление… Помощь страждущим… — голос из ниоткуда пронизал все помещение. — Страждущим… КТО?
Я говорящего не видел, хотя и пропускал сквозь себя пламя так часто, что огни плясали перед глазами.
У основания лестницы зашевелился комок. Распрямилась спина. Ханна.
— Сердце одно на два тела. Справедливости ищет. Страдания. Вера. Тоска. Следуйте за мной. Сопровождающим, статс-даме, адъютантам, дозволено пройти. Даже тому, в ком нет жизни.
Я наконец его узрел: тускло-серое нечто с человеческим силуэтом, сквозь которое просвечивает стена. Как в этом Бартош опознала венценосца? В простой ночной рубахе, но в ботфортах, с широкой полосой клубящейся тьмы там, где у живого человека шея, с тьмою вместо левого виска. Ни короны, ни прочих символов власти.
Впрочем, если не тупить и вспомнить, кем строился этот замок, и кто вскоре был в нем убит предателями, все быстро вставало на свои места. Даже тьма вместо шеи.
Две сотни лет… Две сотни лет в бестелесности и ненависти к предателям. Тут и тьма оголодает, и букашки-мозгоеды заведутся.
Призрак плыл, не касаясь запыленного пола. За ним молча, с опаской, двигались мы. Подозреваю, мне, благодаря живому огню, идти было легче всего. Ханна скалилась с каждым шагом. Джо пошатывался. Макс то и дело сплевывал кровь и вроде как даже осколки зубов. Ташу штормило, хотя, как я понял из очень краткого обмена впечатлениями (присутствие ведущего нас по дворцу призрака к долгим беседам не располагало), ей досталось меньше всех. Как бы эхом, фоном от нанесенного по нам четверым (мне, Джо и обоим хвостатым) удара. Я подхватил ее под локоток. Предложил вполголоса понести рюкзак, но получил отказ.
Два века назад, полагаю, дворец был прекрасен. Величественен. В строгих линиях и в размахе ощущалась тень величия, но разграбление, запустение, грязь сильно смазывали впечатление. Хотя не за красотами мы сюда шли.
— Глупцы искали тайные ходы, — снова раздался голос отовсюду. — Замуровали явное. Устроили в покоях церковь. Камин в будуаре. Искали, громили. Глупцы! С поспешанием строили, не с небрежением. Сюда.
Призрак поманил нас к стене, с которой явно что-то сдирали. Он указал на Ханну, на стену, вновь на Ханну. Полупрозрачная длань замерла перед стеной.
— Достойные — отринут тьму. Не страшись. Покуда тьмы и предательства зерен не вкусила ты, ступай без страха.
Ханна решительно шагнула к стене, вжала в нее ладонь. Нахмурилась, упершись обеими руками в поцарапанную штукатурку. И стена отошла вглубь, приоткрыв неширокую щель.
— Ваше Императорское Величество, позвольте вопрос? — обратилась к призраку Таша, дождалась шевеления серости над тьмой вместо шеи. — Вы знали о заговоре. Но приняли смерть. Почему?
— Всегда есть другие пути, — рокот исполнился печали. — Мы видели их. Личные виды не смеют идти впереди интересов государства.
Внутри тоннеля было темно, влажно и пахло похлеще, чем в замке.
Бартош сняла со спины свою ношу, достала из рюкзака пару ручных фонариков и два налобных фонаря. Поделила их между мной и собой. Логично: перевертышам лапы лучше не занимать, а у Джо — зыркалки.
— Привал, епть! — выпалил Шпала, прислоняясь к каменной кладке стены. — Дедуля приложил, так приложил. Даром, что насквозь просвечивает, Назгул питерского разлива.
 
Из рюкзака появились бутылки с водой. Упоительно: наконец-то смыл из горла и с губ вкус желчи.
— Хозяйственная, — растянул в усмешке рот Митин. — АБ, женись.
Я возмущенно забулькал в ответ.
— Не приложил, — Таша сначала напилась, и только затем заговорила. — Пожелай Император нас приложить, рабочим бы пришлось отмывать стены от пятен. Пятна, если я непонятно выразилась — это то, что осталось бы от нас, товарищи авантюристы. Когда он со мной говорил, я видела это. А так — мы попали под… скажем так, эхо застарелой ненависти.
— Кстати, о рабочих: он их тоже этим… эхом обласкивает? — покривился я. — Фига се тут тогда текучка кадров.
— Работяги — обычные люди, — Бартош вздохнула. — Курсантов он ведь тоже не трогал. Знаете, я в свое время долго гадала, как бы сложилась история, останься Павел I править. Он ведь точно знал и про заговор, и про причины его, и всех участников поголовно. Даже тот приказ: заколотить дверь в комнаты Императрицы, он был не недоверием вызван. Напротив, заколоченная дверь предполагала защиту. И отсылка всех, кого только можно было отослать от себя. Прощальный семейный сбор… Ужин, после которого он называл смешным зеркало, в котором он видел себя со свернутой шеей. Масса других знаков. Он знал, он мог предотвратить, но вместо того отдался в руки убийц.
Я пожал плечами, допил воду.
— Теперь у тебя есть ответ.
Честно сказать, на уроках истории я ловил ворон. Ее нам начитывали скучно и сухо. Казенно. Дата — событие — фамилии — подробности. Зубрите, дети. По этому предмету я был в числе худших в школе, а университетский экзамен первого курса и вовсе сдавался мной через конверт.
И увлеченность Арктики событиями давно минувших дней была для меня чудна́.
— Интересы государства? — Таша забрала из моих рук пустую бутылку, убрала в рюкзак. — Слишком пространно.
— А ход, который искали все, кому не лень, включая комиссию по аномальным явлениям? Причем безуспешно искали, он тобой нормально воспринимается? — выпалил длиннющую речь наш немертвый коллега Джо. — Ровно?
— Комиссия по… — зацепился я за заинтересовавшую меня фразу.
— По аномальным явлениям, — подхватила Бартош. — При Русском Географическом Обществе, благополучно пережившим революцию. Официально имеющую такую комиссию в советские времена. Исследования проводились в год моего рождения. И, что касается твоего вопроса, Евгений, о тайных ходах, заложенных при строительстве Михайловского Замка, всегда было известно. О том, что они есть. Я также допускаю, что замок был возведен, как зримое прикрытие того, для чего строился данный ход. Без позволения защитника веры и справедливости ход не открыть и не обнаружить. Так это видится мне.
— Призрака Павла? — уточнил задумчивым тоном Митин. — Ты сейчас про его титул Великого магистра Мальтийского ордена?
— Верно.
За Женькой, студентом архитектурно-строительного университета, я страсти к истории прежде тоже не замечал. Студентом Джо был, как я, и того хлеще. Он появлялся на своем дневном отделении два раза в год, на сессиях. Это с его слов. С них же, учиться он туда пошел по требованию родителя, директора стройфирмы. Правда, в свете новых знаний уже не понятно, что во всех рассказах Джонни правда, а что — вымысел. Не удивлюсь, если фирма "родителя" занимается возведением и обустройством комфортабельных склепов.
— З-зов невынос-симо с-сильный, — Ханна приложила ладони к ушам. — Вы можете с-спорить на х-ходу?
— Можем.
— Мы не спорим, — разом откликнулись Таша и Джо.
 
— Помчали, лисонька, — высказал Макс. — Тухлые умники сами за нами потопают. И колобок покатится.
Хмык вырвался сам собой.
— Кажется, мы не туда свернули, — спустя четверть часа и одну развилку прозвучали эти слова. — Сейчас, елдыть-шебуршить, вот самое время для лекции о немертвых. И откуда берутся клыкастые… его, детки.