Днем с огнем (СИ)

Тут и думать нечего, не смог бы. Даже зная, что всех, кто в здании, при ином раскладе ждет участь худшая, чем смерть. И не только их… Нет, я бы не смог. Хилый у огня нынче владыка…
А Сергей Крылов? Смог бы стоять перед пламенным кошмаром в оцеплении? А шеф его, Семен Ильич, смог бы отдать приказ — никого не пропускать? А санкционировать разжигание пламени? Тут у меня не имелось ответов.
— Огонь и зеркала… — выныривая из крайне неприятных размышлений, проговорил я. — Огонь, зеркала и сны.
— Если ты что-то как-то… — не договорила Таша.
— То обязательно поделюсь, — заверил я.
А что? Она уйму времени убила на поиски в книгах и статьях. Пошла дальше, нашла еще один подозрительный случай, провела расследование, можно сказать. Свинством будет, если завтра мне, скажем, новый сон-озарение в головушку постучится, а я не расскажу о нем исследовательнице. Нет-нет, свинячить мы оставим пятачкам.
Я вдруг вспомнил про презент, оставленный в шкафчике. Долго разрывался в книжном между увесистым томиком "Граф Монте-Кристо" и томиком полегче (ненамного) "Сто лет одиночества". Маркеса советовала девушка на кассе, а Дюма — моя память. Остановился на совете продавца, ей, как девушке, виднее. А ведь сейчас, после двух упомянутых графов, "Монте-Кристо" был бы уместнее.
— Тили-тили тесто, — захлопала в ладоши Обуреева, завидев выходящих вместе из мужской раздевалки меня и Ташу. — Жених и невеста!
Шпала сделал большие страшные глаза и затряс шевелюрой: мол, не я это, совсем не я. Причем косился почему-то в основном на Бартош, будто опасаясь ее мсти. Совсем нюх потерял, не чует, чей кулак ближе!
— Детский садичек, штаны на лямочках, — потеснила сидящего на краю дивана Митина Бартош.
— Если их заженить, АБ эволюционирует в АНББ, — решил позубоскалить отодвинутый Джо. — А — Андрей, Н — Наталия, ББ — Бельский-Бартош.
— Агентство Ненормально-Безумной Безопасности? — мигом предложил вариант расшифровки Шпала.
Ненормальность и безумие — Макс в своем репертуаре.
— На ком вы там собрались женить Бельского? — в стафф влетела черная бестия.
Мое недолгое, но яркое увлечение смешанного происхождения: мать русская, отец кениец. Как папу занесло из Кении в Питер, история умалчивает. Аннет Яковлева, темнокожая (что-то между темным и молочным шоколадом), черноглазая, с копной длинных и жестких черных волос, заплетенных в тонкие косички. Любительница черных простыней и взбитых сливок. Она же — Африка.
— На Арктике… на Африке, — Майя просияла, как ребенок при виде новогодних подарков. — От Африки до Арктики… О-о-о, вы сделали мой день!
— Если ты выпадешь из окна и сломаешь шею, все подтвердят, что это был несчастный случай, — абсолютно ровно проговорила Бартош, не отрываясь от подаренной книги.
— И лестница крайне опасная, — обнажила в широкой улыбке белые зубы Аннет.
Я предпочел отмолчаться. Хотя мыслишка предложить услуги по кремации после несчастного случая где-то на краю сознания мелькнула.
Стоит ли упоминать, что тяжелую смену с минимумом брейков, на которых я не пересекался ни с Ташей, ни с Аннет, ни даже с Майей, я воспринял, как благо?
О, сколько неожиданных открытий, неведомых и удивительных может последовать за такой, казалось бы, обыденной фразой: "Кажется, мы не туда свернули"! Особенно, если произносится она в подземном тоннеле, который не отмечен ни на одной из схем.
Впрочем, стоит начать с начала. С того момента, как я пообещал Жене Митину:
— Это не больно, не дрейфь, — и подсветил его личико огоньком.
И, знаете ли, чуть не сдрейфил сам.
Не потому, что радужки Джо Красного Глаза сверкали двумя рубинами. Не потому, что лицо его оплывало, показываясь мне то в облике давно знакомого парня, то в личине подыстлевшего мертвяка… Вспоминая шуточки Находько про склепы и зомбятину, неоднократно звучавшие в разных вариациях за прошедший год, я к чему-то подобному морально готовился. Может, к менее нелицеприятному зрелищу, но настраивался.
 
А к тому и потому, что это существо раззявит клыкастую пасть и молниеносно на меня накинется, подготовиться я не успел. Попытается накинуться. Апперкот в нижнюю челюсть Митина вышел совершенно автоматически.
Джо взвыл: намотанный на правую руку еще в раздевалке цестус, скрытый рукавом и карманом ветровки, по вкусу клыкастику не пришелся.
Второй раз бить не пришлось. Шпала, захлебываясь от смеха, как-то перетек от парапета к нам двоим, встал между нами.
— Говорил же, АБ, он дерганый.
Живым снарядом в бок Джо влетела Ханна. В человеческой ипостаси. С тем же успехом она могла памятник, отлитый из бронзы, боднуть. Митин даже не вздрогнул. Тогда как эффект от приложения заклепок с ремешков был хорош. Я по-новому взглянул на наследство дяди Демьяна.
— Все-все, буйный не буянит, лисонька, — Макс оттянул "снаряд" от Женьки.
В обычном зрении я это уже наблюдал. Огонь с руки (левой, я предусмотрительный) уже был отозван.
Нет, началось не с этого… началось с моего заявления:
— Прежде, чем мы влезем неведомо куда, нужно разрешить одну непонятность. На берегу. Жень, без обид.
Если быть точным, дело было на берегу реки Фонтанки. Еще точнее, на набережной. Перед главным входом в Михайловский замок. Перекрытым, конечно: замок был закрыт на реставрацию.
В этот замок тянуло Ханну. Жадный до адреналина и безумств Макс поддержал "лисоньку" в стремлении попасть внутрь замка. Моего согласия хвостатые не спрашивали, зато вписали в список посетителей Евгения Митина. И я решил, что хочу знать, с кем именно совершаю незаконное проникновение.
— Друзья и нитроглицерин, — подмигнул мне Находько.
Возможно, именно этому напоминанию я обязан своей реакцией с красивым ударом снизу-вверх. Тем более, после "приятных" минут, пережитых мной накануне возле связки "сигар".
— Могу полить хлоргексидином, — не только я оценил то темное, что сплевывал на тротуар Джо. — Но не думаю, что стоит его переводить.
Да… Про пополнение наших странных рядов я и забыл рассказать. Про хлоргексидин — это Таша озвучила.
Она-то откуда взялась? Увязалась за нами от дверей казино. Сказала, что Шпала с Красным Глазом слишком громко обсуждали на пропущенных мной сменах предстоящее развлечение, и ей стало любопытно. На Максово: "Шла бы ты, девочка", как и на мое: "Тебе не стоит лезть в небезопасные авантюры", — Бартош махнула рукой. Дважды.
— Авантюристы, аптечка у кого-то из вас есть? — осмотрела всю нашу честную компанию Арктика. — Фонари? Запас воды? Снаряжение, в конце концов?
Я сделал вид, что очень заинтересован изучением мостовой. Это те товарищи могли ударить себя пяткой в грудь со словами: "Все свое ношу с собой"". И предъявить клыки и когти (ногти Джо я успел разглядеть, они тоже вполне тянули на когти). У меня с собой был я. И цестус. И огонь.
Много ли я нажгу в кромешной тьме, как осветительный прибор? Живой огонь для починки себя драгоценного — это отлично, но его не вызвать, будучи в бессознательном состоянии. Мы не знаем, что внутри замка, в каком он вообще состоянии, и куда именно тянет Ханну. А если под потолок? Заберется ли туда чернобурка? Высота дворцовых потолков побольше, чем в хрущевках будет.
Усы, лапы и хвост — вот, что взяли с собой братец-волк и сестрица-лисица. Ханна в этот раз даже свой рюкзачок не взяла. По уговору, эти двое не курили свои чудо-сигары, чтобы иметь возможность перекинуться. Вне полнолуния, как мне пояснили, оборот совершать было сложнее, но чего не сделаешь ради приключения.
 
У Джо не было усов и хвоста, зато имелись рубиновые зыркалки. Я буду не я, если в них не встроен режим ночного зрения.
Бартош, в кожанке, черных джинсах и берцах, с рюкзаком за спиной, выглядела куда более подготовленной к вылазке, чем я.
— Я с вами. И это не вопрос, — равнодушно сказала Таша.