Хякки Яко (СИ)
Не было ни звериного рева, ни яростного крика, просто пространство на миг содрогнулось, после чего на мир обрушилась ненависть такой силы, что камни трескались и иссыхали под её напором. Столь концентрированную злобу Хирузен доселе не мог и вообразить. Едва он сумел осознать этот факт, как из-под земли появилось новое чудовище.
Он не ломал твердь, не плавил её, но словно бы вытек наружу, под радостный гул и грохот. Ураган серебряного пламени, в чьих огненных лепестках одномоментно проявлялись миллионы лиц, морд, тел и фигур, просто появился под аккомпанемент собственного безумного хохота, от чего дрожала земля, небо, и даже сам мир. В какой-то момент даже Хирузену показалось, что в самом его центре он видит хитрую улыбку, как обычно неописуемо счастливую и на редкость раздражающую.
На долю мгновения всё замерло. Исполинский гигант, что проснулся раньше срока, и неистовое пламя жизни, что пробудилось позже чем должно было, а после… Хирузен проснулся.
Открыв глаза, юноша осознал себя лежащим на мягкой траве, в тени исполинского дерева, чья крона терялась в вышине. У него под боком ещё мирно дремали Кохару и Хомура, и больше ни одной живой души вокруг.
Глава 68
Грань между материальным и эфемерным встретила меня рябью и скрипом, отголоском сотен эха разнёсшимся вдоль пустоты. Ну да, я для неё чересчур уж реальный, но придётся потерпеть. И ей, и мне.
— Рад видеть тебя, — с низменной лукавой улыбкой поприветствовал меня этот юнец в теле старика.
Да, именно так и не иначе. Быть может до этого он и смог меня обмануть, прикинувшись мудрым и степенным старцем, но сейчас я отчётливо вижу, его пыл, жажду познания и юношеский задор! А облик… да что с него взять — даже выходной наряд может больше сказать о разумном, чем его внешность. Потому я никогда и не понимал тех, кто столь зациклен на том, как он выглядит!
— Ещё бы! Это же Я! — произнести подобное и не рассмеется в конце было выше моих сил. Впрочем сейчас меня могло рассмешить вообще всё что угодно. Даже начни я вглядываться в Бездну Междумирья, или вздумай поглазеть на Первый Ужас Небытия, всё равно, через какой-то промежуток времени, причём наверняка довольно малый, они начали бы казаться мне забавными, такова уж обратная сторона опьянения могуществом.
— Разумеется, — согласно кивнул Хагоромо, и тут же спросил, — Зачем ты пришёл?
— А разве нужен был повод? — скорчить недоумевающую рожу оказалось просто, а вот удержать рвущийся наружу хохот стоило мне всех имеющихся сил.
— Нет. Я рад тебе независимо от причины. Но он у тебя есть, и мне интересно узнать какой именно.
— Хм… — всё же взять себя в руки здесь — в месте противоречившему самой моей сути, оказалось проще, хотя приятного в том было мало, — Глупо было пытаться оттянуть неизбежное.
— Ты имеешь ввиду своё преображение?
— А что ещё? — эта тема, как нестранно, ещё сильнее отогнала от меня буйство неконтролируемого счастья. Вроде и хорошо, но… — Я облажался. Причём уже не в первый раз. И ведь должен был уже понять, что это бесполезно! От своей сути не убежишь! Но без толку — из раза в раз пытаюсь перехитрить мировой уклад, и каждый раз он даёт мне по башке для острастки, и пинок для ускорения — просто удовольствия ради!
— Сомневаюсь что всё именно так… — начал было Мудрец, но тут же был перебит, когда пылающие серебряным огнём глаза впились в него со странной смесью боли и бесшабашного веселья.
— Напрасно, в этом вопросе я большой специалист. И не то чтобы я злюсь — понимаю ведь что мои попытки для многих как кость в горле, но… обидно. Постоянно думаю — чего им всем стоит просто взять и оставить меня в покое⁈ И ведь понимаю чего, но легче от этого не становится.
— Я… — тут Ооцуцуки на секунду осёкся, но спустя мгновение всё же продолжил, — Мне всегда было интересно — зачем?
Ещё мгновение назад нескладный подросток, незримым для глаза образом, обратился в крепкого мужчину, чьи алые волосы только-только тронула седина, и хриплым, уставшим голос ответил:
— Потому что это здорово — родиться просто человеком, для которого почти невозможно вообще практически всё, а значит каждый день, каждый миг, можно перепрыгивать через собственную голову, торжествуя по поводам порой столь пустяковым, что самому становится смешно. Можно идти на запад, на восток, да куда-угодно и находить там что-то новое, неизведанное! Вероятно, именно так я и представляю себе счастье.
— Но разве для этого обязательно становиться кем-то другим? — осторожно задал вопрос Мудрец, внимательно разглядывая доселе неведомую сторону своего друга.
— Нет, — ни мгновения не колебавшись ответил Кагуя, — Но видишь ли, я — одиночка, эгоист и игрок. Я любопытен до безумия, корыстен до абсурда, непоседлив и нетерпим к чужим несовершенствам. И испытываю неутолимую потребность в том, чтобы постоянно учиться, но вовсе не учить других. Мне должно быть интересно жить ежесекундно. И как не странно, бытие простым человеком идеально совпадает со всеми моими пороками и капризами, а вот иное существеннее… удручает.
— Не слишком то это соответствует тому Тэкеши Кагуя, которого знает этот Мир.
— Именно поэтому я-человек нравлюсь себе гораздо больше чем Я-сущность.
Сведя вместе брови, Мудрец Шести Путей отчаянно пытался понять существо, что вольготно облокотившись спиной на пустоту этого мира, взглядом безмятежных серебряных глаз, чей жар и яростное пламя потихоньку гасли, осматривало его владения, но вскоре был вынужден смириться с неудачей.
Что бы по-настоящему понять кого-то — необходимо разделить с ним тот же опыт, а желательно и взгляд на Мир и его Устройство, но подобное ему было не под силу.
— Оставь, — очевидно прекрасно зная какие мысли тревожат его разум, Кагуя лишь горько ухмыльнулся, — К чему тебе мои проблемы? Они ведь мало того что тебе не по размеру, так ещё и абсолютно без надобности. Я ведь не плакаться пришёл — моя жизнь меня устраивает целиком и полностью — со всеми её потрохами и их содержимым в придачу. Вот только эта её страница начинает подходить к концу.
— И нет ни каких вариантов?
— Отчего же — варианты, как и проблемы — есть всегда, просто не каждый меня устраивает. Я совершил глупость и вместо того что бы плавно и скучно становиться собой — рискнул… и проиграл. Сдерживаемые изменения и мутации прошлись волной, и теперь будут настигать меня лавинообразно, подстёгивая и так заметно ускорившийся процесс. Так что времени у меня не так чтобы много.
— Точнее его не много у Тэкеши Кагуя.
— Не правда! Я это он, а он это я!.. В этом-то вся проблема.
— Прости. Я не хотел…
— Знаю. И как уже сказал — чужое плечо мне без надобности. Всё чего я хочу — закончить то что начал. Довести эту жизнь до логично конца.
— И сколько у нас времени?
— Понятия не имею, — пожал плечами вновь заметно помолодевший Повелитель Костей, — Десять лет? Может сорок, а возможно и сотня? Тут уж как пойдёт.
— Не самые точные сроки, — заметив как вновь сменился настрой его собеседника, Хагоромо позволив улыбке расцвести на своём лице.
— Знаю, — оскалившись в ответ Кагуя просто рухнул на пустоту под ним, и заведя руки за голову принялся размышлять, — Но такова уж жизнь — точность это не про неё. Зато какой размах!
— Тут не поспоришь. Но всё же, чего именно ты хочешь добиться?
— Да всё ты давно понял! Хватит уже! Лучше стоящую идею подкинь! А то моя как-то криво пошла…
— Что есть, то есть. При этом нельзя сказать, чтобы твой план прямо-таки не имеет шансов на существование, но зная тебя… Как ты вообще себе это представлял?
— Легко и просто, — угрюмо буркнул подросток, резко вскакивая на ноги, — Поэтому наверное и не вышло. Если уж план кажется понятным и простым — всё точно пойдёт не так.
— Снова не соглашусь, — задумчиво возразил Ооцуцуки, — Идея позволить событиям течь так как и должно, да бы реализоваться своё знание о возможном будущем, предварительно постаравшись скорректировать внесённые изменения, вполне реальна. Другое дело что ты не продержался и года.