Урок первый: Не проклинай своего директора

Я пролетела через весь двор пунцовая как от смущения, так и от негодования, а когда обернулась, увидела, что лорд-директор соизволил уже забыть про меня, и его высокая фигура чинно шествовала к тренировочному полю, видимо, на утреннее избивание несчастного, ни в чем не повинного столба…
* * *
Спустя четыре часа я проснулась с мокрыми глазами и долго не могла понять, где нахожусь.
– Ты во сне плачешь, – заявила недовольная Тимянна, – случилось чего?
– Рабочие будни, – хмуро отозвалась я.
– После рабочих будней ты не ревешь в подушку, – равнодушно ответила Яна и выплыла в коридор, явно направляясь к душевым.
Я туда не спешила, уже побывала перед недолгим сном, а терпеть холод по утрам не люблю. Проще быстро ополоснуться и нырнуть в теплую кровать, чем после купания одеваться и через промозглый, продуваемый ветрами двор тащиться в учебный корпус. Нет, по утрам я обычно вскакивала и торопливо делала домашнюю работу…
Но не сегодня!
– ПОДЪЕМ!!! – Страшный вопль, явно усиленный магически, сотряс все здание и всех адептов соответственно.
Я так вообще кубарем скатилась с постели, и, учитывая, что надо мной тоже глухие удары послышались, не я одна так испугалась. Но дальше было веселее!
– Всем, включая преподавательский состав, через пять минут в форме для физических занятий явиться на тренировочное поле!
И этот приказ, каждое слово, отчетливо слышали все! И ни у кого не возникло сомнений в личности использующего голосовую магию!
Через пять минут все учащиеся Академии Проклятий, включая оставшихся после директорского террора преподавателей, выстроились тремя неровными рядами у тренировочного поля, вздрагивая на холодном ветру. Радовало только одно – под ногами ничего не чавкало, и ботинки не промокали. Это то единственное, за что я любила зиму – болото промерзало.
– Доброе утро, адепты и профессора! – Лорд-директор резко, стремительно, уверенно появился из-за угла оружейной, в мгновение возникнув перед нами.
Над рядами пронесся единый слаженный выдох – магистр Тьер был, по своему обыкновению, полуобнажен. И сейчас женская половина академии безбожно глазела на лорда-директора, нагло игнорируя смысл проговариваемых им слов. А я почему-то присоединилась к мужской половине, которой при взгляде на магистра стало холодно и завидно. И непонятно чего больше, хотя, наверное, парням все же было больше завидно, а мне холодно.
– Посмотрите на себя! – встав перед понурым строем, возвестил магистр. – Кто вы, адепты Академии Проклятий?!
Ну как это кто – будущие клерки, незаменимые сотрудники патрулей Ночной стражи, следователи, участковые… короче, никто, если честно.
– Где ваша гордость?!
Осталась за порогом данного заведения. Просто нас же никто не любит. Мы копаемся в грязном белье, обнародуем пороки и старые грешки, выводим на чистую воду тех, кто уже свято уверовал в то, что концы спрятал в воду.
– К чему вы идете?
К стабильности. Чего-чего, а работы у нас всегда будет хватать, пусть и не особо пошикуешь на государственном пайке, но и ноги протянуть не дадут. Служебная квартира, служебный паек, гособеспечение – тех, кто поступал в Академию Проклятий, все вышеперечисленное вполне устраивало.
Но остальные нас почему-то жалели.
– Вы жалкие, забитые, не уверенные в себе и смирившиеся с незавидной участью отбросы госсистемы! – взревел магистр Тьер.
Ну конечно, на карьерные высоты боевых магов нам никогда не подняться, с другой стороны, у нас продолжительность жизни поболее будет.
В общем, не знаю, как остальных, а меня речь нашего нового лорда-директора совершенно не вдохновила. Скосив глаза на наши нестройные ряды, я поняла, что и адептов тоже, о преподавателях вообще разговор особый – тем давно все надоело.
– С сегодняшнего дня, – продолжал вещать магистр Тьер, – каждое утро физические упражнения!
Нам всем стало плохо.
– В полдень – боевая магия первого уровня!
Присутствующим стало еще хуже, так как с нашими зачатками магических сил любые заклинания боевой магии – это многочасовые залеты в головную боль и состояние дикой слабости.
 
– На закате – общий сбор и отработка навыков самообороны!
Даже в глазах влюбленных дам образ магистра Тьера вмиг утратил половину привлекательности… а то и всю привлекательность. «Тиран, деспот, злодей!» – вот и все наши мысли по поводу столь стремительных изменений в учебной программе Академии Проклятий.
– А сейчас налево! – скомандовал лорд-директор. – И марш на беговую дорожку! Всем!
Все стояли и продолжали смотреть на лорда-директора, мысленно прокручивая пару-тройку наиболее зловредных проклятий. Лично я почему-то о проклятии поноса подумала.
Однако магистр Тьер ловко избежал приобретения трех сотен проклятий разной степени тяжести, мрачно резюмировав:
– Это был ваш выбор!
В следующую секунду громыхнула молния, которой зимой вообще тут делать нечего, и каждый из адептов и профессоров получил весьма ощутимый удар электрическим разрядом. Над нестройными рядами раздалось «Ай», потом «Больно же», затем все сорвались на бег.
Три круга вокруг всей академии, держась поближе к стене, мы проделали не сразу и явно не по собственному желанию. Много раз падали, и так как бежали толпой, то из-за одного поскользнувшегося на стылой земле летели кубарем почти все. Вставали, охали, вполголоса проклинали некоторых, получали очередной заряд бодрости и вновь бежали по кругу. К концу третьего круга рядом со мной оказалась Тимянна, которая сосредоточенно бормотала проклятия разной степени тяжести, глядя перед собой. Я проследила за ее взглядом и поняла, что лучше промолчу – впереди бежала Ригра. А мы с Янкой ее ненавидели как за заносчивость, так и за изрядную порцию неприятностей, которую Риг нам обеспечила. В общем, мы ее терпеть не могли, но выступить против опасались – у дочери местных аристократов, которую к нам отправили исключительно в качестве наказания, было двое премерзких братьев, и те не гнушались ударить девушку.
– Дэй, – простонала Тимянна, – я не могу больше.
– Здесь все больше не могут, – сбивчивым шепотом ответила я.
Но мы все же добежали до рубежа, то есть до тренировочного полигона, и услышали спокойное:
– Достаточно. Теперь шагом… я сказал шагом, а не ползком, вернулись на исходную позицию!
Те несколько тучных адептов и почти весь преподавательский состав, которые пытались по-пластунски завершить дистанцию, были вынуждены подняться и тащиться наравне со всеми, пытаясь вызвать приступ жалости у некоторых. Но в ордене Бессмертных жалостливых испокон веков не водилось, и потому магистр Тьер к стонам и охам остался глух. И мы, доковыляв до места построения, вновь встали в три ряда, с ненавистью глядя на руководство. К ненависти специалистам Темного Искусства было не привыкать, так что и наши горящие взоры остались без внимания.
– Разойтись на ширину вытянутых рук! – скомандовал отвратительно бодрый магистр.
Мы повиновались, и ряды наши поредели.
– Налево! Вновь разошлись на ширину рук! – Очередной приказ.
– Равнение на середину! Внимание на меня!
Снова повернули свои горящие жаждой убийства и отдыха взоры, нацелили оные на директора Тьера.
– Сонные мухи и то шустрее! – припечатал нас Первый меч империи. – Что ж, начнем с азов. Двадцать приседаний. Начали!
Когда грязные, оборванные, едва ноги передвигающие адепты Академии Проклятий наконец добрели до входа в общежитие, при виде крутой лестницы на жилые этажи случилась массовая истерика. Рыдали все! Где-то неподалеку, у лестницы в мужском общежитии, рыданий не было, мужчины, видимо, стеснялись, но ругань стояла отборная, тролли и те могли позавидовать. А потом леди Орис, преподаватель по Любовным проклятиям, простонала:
– Я в душ первая.
Рыдания стихли мгновенно. У преподавателей, конечно, свой этаж и свои душевые, но мысль не лишена здравого смысла. Ригра, оттолкнув полноватую Иш, рванула по лестнице первая, за ней ее приживалки, и только после потянулись все остальные, уже понимая, что придется стоять в очереди. Грустно это.