Закрытый финал (ЛП)

Однако история понравилась не всем. Вернее, почти что никому. Люди стекались к подножию алтаря. В первом ряду были вооруженные копьями стражники в набедренных повязках и с бородами, заплетенными в косы. Они едва сдерживали переполнявшую ярость. За ними были выбритые наголо жрецы, а также жрицы и прочие сановники в туниках и с головными уборами, пусть и не столь изысканными, как у Верховной жрицы. Казалось, все были просто ошеломлены словами Исимуда. Кроме одного человека. Верховной жрицы, которая невозмутимо неподвижно стояла, и на ее лице не дрогнул ни единый мускул.
- А что за историю рассказывает Исимуд?
- Его версию путешествия Инанны в подземный мир. Намного более древнюю, чем ее знали в Урюке. Его вариант намного более злой, жестокий, наполненный такими жуткими кровавыми деталями, то даже со сноской на тогдашние времена показался людям диким в своих жутчайших подробностях. И это было частью Еретического учения, которое исповедовал Исимуд. Крайне жесткого, радикального и опасного.
- Что-то мне подсказывает, что милосердия подобной историей наш чувак не снискал.
- Оно ему и не было нужно.
Сейчас Исимуд, казалось, достиг эмоциональной кульминации. Он двигался еще более бесновато, его лицо искажала гримаса животной злобы. Стражники подняли копья, готовые в любую секунду нанизать на них тело ненавистного еретика. Жрецы выбрасывали вверх сомкнутые кулаки, не в силах сдерживать негодование, жрицы, напротив, в порыве омерзения отводили свои лица в сторону. Даже Верховная жрица наконец приняла обеспокоенный вид. Ее веки сузились, оставили для глаз лишь щелочки, челюсти со скрипом сжались.
Исимуд же продолжал заходиться в своем фанатичном экстазе, словно не замечая реакции слушателей. Несколько жриц со слезами на глазах сбежали к выходу по алтарным ступеням, по меньшей мере половина жрецов последовала за ними. Стражники же приближались к еретику, в нетерпении нанизать его на свои копья.
И в этот момент воздух вокруг Исимуда начал сгущаться, на него словно стали опускаться бестелесные облака. И в этой мутной массе начали прорисовываться силуэты каких-то существ.
- В святилище появились другие... фигуры... затуманенные... я их видел... в том ролике, что передал вам.
- Это ануннаки.
- Кто?
- Ануннаки, шумерские младшие боги, нефилимы, слуги Ана, верховного бога неба. Аналоги ангелов в христианстве. И, как и некоторые ангелы в христианстве, они тоже впали в немилость, покинули небеса, чтобы вершить свое дело на земле или под ее покровами, в царстве мертвых. И вершили свой суд, как, к примеру, те, кто приговорил Инанну к заточению в аду. В отличие от христианских ангелов, ануннаки крайне суровые и беспощадные создания.
- А что они делают в святилище?
- Рассказ Исимуда. Хитрец и не думал ублажать верховную жрицу. Его рассказ был основан на учении, которое он проповедовал, и Исимуд надеялся, что его знания и сила веры призовут ануннаков. И у него получилось. Изгнанники небес появились в храме. Действующие лица истории этого фанатика, божества, которым он поклонялся и к которым исступленно взывал.
Исимуд не умолкал, его жестикуляция становилась все более дикой. Число ануннаков росло, они кружили в тумане вокруг еретика, а затем бросились вслед убегающим жрецам и жрицам, по пути атакуя стражников. Духовники, не успевшие покинуть ступени, не в силах слышать рев Исимуда, падали на колени и закрывали руками уши, в надежде спасти свои барабанные перепонки.
Ни один из присутствующих в святилище не спасся. Солдаты и некоторые духовники пытались отбиваться. Но тщетно. Кто-то молил о пощаде. Безуспешно.
Ануннаки были непобедимы и беспощадны. Размытые фигуры не просто освежевали своих жертв, им было мало вырвать все внутренности несчастных. Ануннаки не останавливались, пока не стирали в фарш тела людей и не перемалывали их кости в порошок.
Однако, несмотря на столь кровавую бойню, в действиях ануннаков не ощущалась ярость, напор, казалось, что размытые фигуры просто привычно невозмутимо рутинно делают свою работу, выполняют свою священную обязанность.
 
- Они устроили настоящую резню, уничтожают всех, - прошептал Джимми, мотая головой, но не отворачиваясь, не в силах оторвать взгляд от чудовищного действа. – Какой в этом смысл?
- Они лишь выполняют свой долг. Ради высшей цели, которой служат. Ануннаки не мясники, которые получают удовольствие от того, что делают. Они любят творения верховного бога и сочувствуют людям, души которых обрекает на мучения человеческая плоть. Поэтому уничтожают ее. Можно сказать, из любви и сострадания они выполняют свою тяжелую работу.
- Как это понимать?
- Ануннаки – служители веры, которая предшествовала появлению человека. Это и проповедовал Исимуд в святилище, это было частью его религии. Материальный мир грязен и порочен. Согласно "Еретическому учению Ку’рм Саддик", каждая душа любого живого существа является частью истинного божественного начала, сотворившего вселенную. Но люди свернули с пути своего предназначения, попали в плен страстей, оболочка коего – плоть. Которая развращает и искушает. Она стала ловушкой для человечества. Свет бога, прежде исходивший от людей и питавший мир, померк. Плоть его преломляла, гасила. Божественная сила ослабла из-за деяний людей, ее порождений. Жизнь пошла по неверному курсу, человек стал отвлекаться от природы истинной божественности, объединявшей его с создателем, его поработила плоть. Творения бога не чувствовали в себе единое божественное начало. Они обособились в своих телах и возомнили себя властелинами своих судеб и вселенной. Души же, которые образуют общность с истинным богом, были очернены страстны́ми деяниями людей. Поэтому ануннаки, согласно верованиям Исимуда, действовали не из злого умысла мучить людей, а из сострадания к их душам – умертвить материальный источник, разлагающий души людей, стерев порочную плоть дотла.
Наконец не выдержала и Верховная жрица, которая до этого момента сохраняла спокойствие и на которую никто не нападал. Она заткнула пальцами уши, развернулась в надежде скрыться в потайной келье в задней части святилища. Но ее замыслу было не суждено воплотиться в жизнь. "Сострадавшие", по словам Портного, своим жертвам подарили женщине самую чудовищную смерть на этом кровавом пире.
- О нет... За что... Почему эти существа с ней делают такое?
- Из любви к божественному свету ее души. Сострадания. И уважения к ее особому высокому духовному статусу.
- И начало всей этой вакханалии положил Исимуд с его историей?
- Его речь призвала ануннаков, как заклинание, он начал с судьбы Инанны, затем стал обличать пороки духовников, взывать к возмездию, подкрепляя это строфами из учения, которое проповедовал, и ануннаки услышали его и пришли. Чтобы выполнить свое предназначение
- Но если они выполнят это предназначение, зачем они потом будут нужны? Какой смысл?
- Это судьба многих верований, сказаний, легенд. Святыни разрушены, развращенных последователей настигла кара. История заканчивает свой цикл, доходит до финала. Пока ее помнят и пересказывают, ануннаки будут жить в этом предании.
Исимуд рухнул на колени, пот лился с его лба и груди. Он потер горло, как будто оно болело, но продолжил говорить.
- Похоже, Исимуд совсем выдохся.
- Боится того, что, если остановится, ануннаки возьмутся и за него.
С течением времени Исимуд все более слабел. В горле саднило, першило, голос с хрипа переходил в шепот, и, наконец, его изможденное тело рухнуло на пол святилища. Ануннаки окружили обессиленного мужчину.
Исимуд перевернулся на спину, взглянув в лицо судьбе, которую сам себе нарисовал. Его слов уже почти не было слышно. И когда силы, казалось, совсем покинули Исимуда, в его голове зажглась искорка надежды, и хитрая ухмылка пробежала по пересохшим губам фанатика.
Новый поворот истории в его мозгу послужил эликсиром жизни, вдохнув в него глоток живительной энергии. Размытые фигуры Ануннаков растворились в воздухе с последней фразой Исимуда.