Закрытый финал (ЛП)

 XXI. 
Домой Сэм попал поздно ночью и первое, что сделал – залез под душ.
Кошмар повторялся. Как и по возвращении из подвала Ашкана, он стоял под струей горячей воды, словно надеясь, что это поможет смыть ужасные воспоминания предыдущих часов. Но, как и тогда, безуспешно. Вода и мыло не могли стереть следы, которые оставила на нем Мелисса. Он как будто еще ощущал прикосновения ее израненного тела к себе. Ее дыхание. Грудь, прижатую к щеке. Кровь, стекающую по промежности. А стоило зажмуриться, перед мысленным взором всплывал образ его члена, входящего в ее распоротую шею.
Когда Сэм выключил душ, его кожа была ярко-красной и зудела. Перед глазами мелькали картинки того, что случилось в студии. Такие отчетливые, словно все вновь повторялось вновь. Но это не единственное, что не давало покоя. Он сгорал от переполнявшей его энергии, возбуждения. То, что он так старательно пытался сдержать с Мелиссой, сейчас беспощадно разрывало изнутри.
Вспомнился воскресный день с Амандой. Первой девушкой, с которой у него были серьезные отношения. Она училась в школе, родственной его интернату. Сэм и Аманда встретились на одном из тех убогих совместных мероприятий, которые устраивались для учащихся их заведений. И сразу поладили.
Аманда жила неподалеку, училась в первую смену, а во второй половине дня уходила домой. Сэму же разрешалось покидать интернат на одни выходные каждые три недели. И вместо того чтобы отрываться с такими же, как он, детишками, родителям которых было недосуг забрать их, Сэм навещал Аманду.
Ему разрешалось оставаться в пристройке, где до инфаркта жила бабушка девочки. Дети, словно мышки, осторожно прошмыгивали в комнаты друг друга. Но пусть родители Аманды были очень осторожными в том, что касалось их дочери, Сэм ощущал себя в их доме желанным гостем.
Он вспомнил, как лежал на лоскутном одеяле, сшитом бабушкой Аманды, трусы были спущены до щиколоток, а девушка, склонившись над ним, орально ублажала его. И это получалось у нее очень прилично с учетом того, что оба подростка до встречи друг друга были девственниками и только постигали искусство любви.
Аманда, не выпуская член Сэма изо рта, подняла на него свои глаза и поймала взгляд парня. Девушка проворковала: "Угу", что означало приглашение не вынимать и в первый раз познать полноценную оральную кульминацию. Сэм был так близко, что даже не мог в должной мере оценить величие момента, и... в этот миг из коридора в пристройке донеслись шаги мамы Аманды. Девушка вскочила, Сэм спешно нацепил штаны на трясущиеся ноги, не подтягивая боксеры, которые неуклюже свернулись. Мама Аманды приоткрыла дверь и просунула голову, чтобы сообщить, что обед готов и пора идти кушать.
Сэм обратил внимание на незастёгнутую ширинку, только когда садился за стол. К сожалению, он не один это заметил, поскольку папа Аманды сразу после трапезы пригласил его посмотреть регби по каналу SkySport, оставив жену и дочь убирать и мыть посуду. Весь вечер родители девочки не оставляли ребят наедине ни на секунду вплоть до момента, когда Сэму нужно было возвращаться в интернат.
По возвращении администратор уведомил парня, что ему придется делить комнату с новым учеником из Норвегии. До тех пор, пока тому не подыщут другое место. В ту ночь Сэму пришлось засыпать под непрекращающийся бубнеж юного скандинава о его лыжных трофеях.
Но мысленно Сэм был далеко. С Амандой. Член ни в какую не хотел расслабляться. Перед глазами было личико Аманды, предлагающее ему не выходить и кончить внутрь. Ни о чем другом думать он не мог. Ее глаза, это соблазнительнейшее "угу", нереальное возбуждение, казалось, разрывавшее изнутри. Это была невероятная по своей жесткости пытка для юного паренька. Никогда в своей жизни, ни до ни после этого момента, Сэм так отчаянно никого не хотел. Думал он раньше.
До последнего вечера с Мелиссой. Теперь казалось, что тот прежний опыт вожделения был незначительным. Каждый нерв, каждая мышца, каждая клетка его организма, казалось, отчаянно вопила о желании кончить. Невероятное желание изнутри распарывало его когтями и клыками, словно сидящий внутри зверь. А ведь он умудрился сдержаться. Но возбуждение так и не отступило, все еще распирало его, сводило с ума.
 
Еще два часа Сэм вел неравную борьбу со своим организмом. Разум преследовали яркие образы, тело отчаянно нуждалось в высвобождении. Было жизненно необходимо что-то сделать – жгучее мучительное перевозбуждение лишь усиливалось.
Сэм посмотрел на лэптоп. Был только один способ. Парень откинул крышку лэптопа, включил видео на воспроизведение и дотронулся до члена. Приберегая себя до появления Мелиссы, просмотрел первое убийство, лишь слегка поглаживая ствол. Теперь Сэм знал, что Мелисса и жертва на видео – одна и та же девушка. Произошедшее совсем недавно не оставляло никаких сомнений.
И вот она на экране. Член Сэма так затвердел, что парень подумал, что выстрелит прямо в этот момент. Но он не мог этого допустить. Слишком долго он терпел. Слишком много скопилось внутри, нужно было очиститься сполна.
Первый оргазм был настолько мощным, что от крика Сэма у него свело челюсть. Это случилось как раз в тот момент, когда с Мелиссой покончили. После чего пришли слезы. Рыдания. Волна презрения к себе резко накрыла парня. На экране размывались последние кадры расправы. Как же Сэм был сам себе противен... но все же...
Сэм, держа член в одной руке, пальцами другой перевел курсор на начало видео. Первый оргазм, каким бы мощным он ни был, казалось, совершенно не прочистил парня. Ощущение переполненности в промежности, во всем теле словно лишь возросло, распирая еще сильнее. Тело не могло удерживать это чудовищное давление.
Второй раз. Все то же самое. Никакого облегчения. Все только хуже. Интенсивнее. Как будто что-то поразило его изнутри, неспособное насытиться, а лишь усиливая напряжение.
Сэм повторял это снова и снова, пока не рухнул на пол и, обессиленный, уснул. По пробуждении ничего не прошло. Никакие угрызения совести, моральные терзания не прошли. Один оргазм за другим. Но без намека на облегчение. С каждым разом пульсирующий ком возбуждения лишь увеличивал свои объемы.
К окончанию второго дня Сэм наконец смог подумать о том, что так продолжаться не может. И если он будет продолжать игнорировать мобильник, почту и звонки в квартирную дверь, рано или поздно сюда вломятся и застукают за позорным занятием.
Сэм вошел в сеть, наскоро забронировал комнату в аренду, сгреб в охапку первые попавшиеся под руку вещи, сумки и лэптоп с видео. Да, и еще одно дело. Важное дело. Нужно уничтожить все резервные копии материала. Это видео Сэма. И только его одного. И Сэм не хотел его ни с кем делить.
 XXII. 
Вот в этой самой наспех арендованной комнате над пабом Сэм и пребывал. И пусть он потерял счет количеству просмотров, каждый раз обнаруживал в видео новые детали. Что-то постоянно менялось. Именно поэтому раньше и не получалось нормально смонтировать.
Все происходило постепенно. Между непосредственно сменяющими друг друга просмотрами различия были не столь велики, однако после некоторого количества раз картина была уже существенно другой. Размытые фигуры с каждым просмотром пытали людей, привязанных к столам, с нарастающей изобретательностью и извращенностью.
Затем и сами жертвы стали меняться. Двух мужчин, которые были с Мелиссой в первоначальной редакции, заменила пара помощников Ашкана. Единственная неизменная вещь – присутствие Мелиссы. И то, с какой стойкостью она переносила все те жуткие вещи, что с ней творили размытые фигуры.
В голове Сэма укоренилась мысль, что видео живет своей собственной жизнью, полной крови, страданий и кошмара, как бы это абсурдно это ни звучало. Ролик знал, что Сэм его смотрит, и все более усиливал градус жестокости, словно проверяя пределы терпения парня, сколько еще он может выдержать, чтобы в какой-то момент стереть границы с реальностью и уничтожить его.