Киндер-сюрприз для декана (СИ)

– Я хотела нормальной семьи… – выдыхаю и глотаю ледяное шампанское, не чувствуя увы, ни холода, ни вкуса, – я хотела еще детей. Я хотела, чтобы было много детей. Неужели уже это слишком?
– Ты же понимаешь, что ты тут не при чем? – Анька качает головой, – и если Кирилл не смог сказать тебе правду в итоге… Так уж ли стоило все это строить именно с ним?
– Он был такой хороший…
– Эй, – Анька нашаривает мою руку и сжимает её отчаянно, – может быть он и слегка хороший. Но ты-то достойна самого лучшего!
Ага. Я! Дочь самоубийцы, сестра наркодилера, мать-одиночка без образования и матерью с инвалидностью. Ну просто хоть сейчас отбор кандидатов в мужья устраивай, вот-вот на части разорвут!
– Посмотри вокруг, зая! – Анька теребит меня беспокойно, – посмотри. Что видишь?
– Что мы заехали в такой себе стрипбар, – хмуро откликаюсь я, возвращая пустой бокал бармену, и тот его разумеется быстренько наполняет из почти опустошенной бутылки, – все мужики какие-то концентрированно стремные.
– А, ну то есть ты все-таки их видишь – мужиков? – Капустина смеется, и обнимает меня за плечи, – а я-то думала, придется тебе глаза открывать! Так, а какой тебе больше всего не нравится?
Я понимаю, что в её болтовне нет особого смысла. Вообще ни в чем сейчас нет смысла, особенно – в удушающей меня тоске. Зачем она? Нахрен она! Завтра утром я встану и должна буду искренне улыбнуться своей маленькой дочери. А сегодня… Сегодня я могу вести себя так глупо, как только могу. Иногда же можно, да?
Веду глазами по залу. Мужской стриптиз специфичен более чем полностью. Нет, пожалуй вон того мальчика-зайчика в черных плавках и на каблуках я не хочу.
Гладиатор в короткой кожаной юбочке? Черт побери, его кожа так лоснится от масла, что им впору заправлять салат.
Ковбой? Его как раз вот только что отшили, а мышечный рельеф весьма приятный, да и с лассо он обращается виртуозно. Увы, но именно в стриптизе я заранее знаю, что он слишком быстро избавится от штанов – они у него на липучках по боковым швам, одно движение руки и … интрига будет разрешена.
– О! Вон тот! – я цепляюсь взглядом за мальчика, который вошел буквально несколько минут назад и сейчас неторопливой походкой двигался по залу лениво поглядывая по сторонам и выбирая себе жертву. По его манерам было видно, что его планы на вечер еще не уточнены. Он сам еще не решил, кого сегодня будет брать в оборот – дамочку покрасивее или пощедрее?
– Пф-ф-ф, – Анька бросает взгляд на моего “избранника” и почему-то хохочет, – этот? Почему он? Он же скучный!
Я понимаю о чем она. Тут есть стриптизеры в изодранных джинсах и кожаных стрингах, тут есть украшенные стразами и расписанные татуировками персонажи. А мой выбор пал на мальчика в деловом строгом костюмчике с галстучком в узкую полоску.
– У него есть стиль, – качаю я головой, и расслабленно откидываюсь на спинку стула, – мне нравится.
Все-таки паршивой я была стриптизершей. Не было у меня вот такой вот самоуверенности, убежденности, что все в этом мире смотрят только на зону ниже моего пупка. Да что там, я и работать в зале могла с трудом, только проговорив себе, что в клубе действует правило: хочешь трогать – плати!
Этому юноше точно не приходится себя уговаривать. И больше того, он действительно позволяет себе выбирать. На моих глазах ему весело помахивает пухленькая, зрелая брюнетка, и костистая стервочка с колючим взглядом, но до голода сухими губами…
Когда я пересекаюсь взглядом с шагающим по залу паршивцем – позволяю себе улыбнуться.
Он может меня послать, может так же равнодушно мазнуть по мне бесстрасстными глазами и пойти дальше… А может…
Взгляд его не двигается дальше. Буквально впивается в мое лицо глазами. Улыбка, что он мне дарит – откровенная, жгучая.
На первых порах у меня была наставница в клубе. Именно она меня учила, что каждый твой клиент “для дойки” должен быть уверен – ты сражена им наповал. Что ты и без денег сделала бы для него все, но есть ведь правила…
Да, в этом плане этот тип хорош!
 
У него идеально получается хищный волчий взгляд. И ко мне он шагает по такой четкой траектории, будто кто-то ему по полу прямую линию нарисовал.
Подходит. Роняет широкие ладони по бокам от меня, склоняет голову, чтобы виток блестящих волос упал ему на лоб.
– Ты здесь одна, крошка-невеста?
Мне хочется уйти, как можно скорее, но это желание я отстраняю. Точно знаю, что плакать одной, в запертой спальне – гораздо хуже чем быть здесь. Позволяю себе откровенную улыбку.
– Я здесь с подружкой, сладкий.
– С подружкой? – он не радуется, и не расстраивается, просто принимает условия задачи, ни на секунду не переставая общаться со мной в этой бархатно-мурлычащей тональности, – у вас девичник, крошки?
– Можно так сказать, – без всякой задней мысли я киваю.
Какая вообще ему разница, девичник у меня или похороны любимого мужа? Да и так ли отличается девичник до свадьбы от этой вот пьянки после её срыва? Хотя, наверное все-таки да… Вряд ли на девичнике ты чувствуешь себя насквозь промерзшей.
– Будь ты моей невестой, я бы не отпустил тебя сюда, – он на самом деле уже начал работать. За несколько минут что мы говорим, по его плечам уже второй раз проносится волна сокращенных для зрителя мышц. Туда и обратно. Неплохо! Смотрится почти как приглашение к прикосновению, вот только я ни за что не дам этому светловолосому нарциссу понять, что я заинтересована. Иначе я слишком быстро распрощаюсь со своими деньгами. А я еще даже напиться не успела.
– Хочешь танцевать для меня? – я улыбаюсь и слегка приподнимаю бровь.
Я не против, на самом деле, и на входе мы конечно же с Анькой запаслись мелочью, но здесь и сейчас, я никуда не тороплюсь. А этот тип – очень даже за спешку. Чем быстрее я попаду на крючок, тем быстрее затикает его повышенная ставка за приват. Тем беднее я выйду из этого клуба и богаче выйдет он.
– Мы могли бы найти уединенное местечко, – ненавязчиво предлагает блондинчик, оправдывая мои ожидания. Качаю головой.
– Нет, нет, нет. Я же совсем не видела тебя в деле. Может ты и танцевать-то не умеешь совсем?
О! Искры вспыхнувшие в глазах парня неожиданно яркие. Я наступила на больную мозоль? Мы так любим танцевать, что не терпим ни единого намека на отсутствие своего мастерства?
Да!
Он так легко, так непринужденно и просто запрыгивает с ногами на барную стойку, что сразу становится видно – долгая практика. Эффектные выходки этот мальчик зарабатывал заранее.
– Что ж, смотри, крошка, – на тон опаснее, на тон грубее хрипит танцор, а его плечи уже пустились по одному ему известной связочной траектории, – смотри, и не разумывай уж очень долго. А то ведь есть и другие…
Я почти закатываю глаза, но в кои-то веки, благодаря шампанскому, по-настоящему веселюсь. Стриптизеру не должно так себя вести. не должно вестись, не должно отклоняться от выбранной линии поведения.
Впрочем, это вижу только я, потому что я была в этом по уши, я вижу, что он все-таки отнес меня к категории “интересных”, а не “платежеспособных”, а помимо этого – еще и выбрал меня в жертвы! А это даже слегка лестно! Настолько, что можно даже посмотреть.
Как он искушающе сначала играет плечами, заставляя тесный пиджачок натянуться на бицепсах. И еще раз. А теперь – конечно, беремя за лацканы и одним движением руки срываем его и швыряем на пол. Узкий длинный галстук оказывается уже не на белом шелке, а на поросшей густой черной шерстью груди. Раз-два, грудные мышцы сокращаются! Раз-два…
Внезапно, что-то дергает меня влево, разворачивает вместе с крутящимся барным креслом. И вот уже вместо рельефной мускулистой груди я, оказывается, смотрю прямо в черные кипучие глаза Юлия Владимировича Ройха.
Как говорится – и снова здравствуйте!
А надо было у Вознесенского телефон все-таки отжать!
  
Глава 27. Катя
 
– Пялишься?
Еще чуть-чуть и кислота с его губ закапает ко мне на колени. А я… У меня в груди лед, пепел и кровь стучат. Я задираю голову.