Перезагрузка (ЛП)
— Какой из них твой кузен? — выдохнул Зак.
— Не важно, — ответил Малек. — Идем!
Лидер маленькой группы поднял оружие и с ленивым оскалом направил его на Зака. Зак нервно попятился, поднял руки в попытке показать, что он был безобиден.
— Ты знаешь, где они живут? — спросил он тихо, чтобы слышал только Малек.
— Конечно. Джей, нужно уходить.
Зак кивнул. Два парня повернулись и быстро пошли прочь от стройки. Но Зак ощущал тревожное покалывание шеей. Ему не нужно было оглядываться, чтобы знать, что мужчина с налитыми кровью глазами все еще целился в него.
Остаток дня прошел медленно. Зак поболтал с несколькими волонтёрами, которые сидели в лагере и ничего не делали. В полдень началась буря. Зак смотрел на тучи, несущиеся к нему со стороны моря. Он не представлял, как ощущалась такая буря на борту корабля. Когда буря ударила по суше, он укрылся в палатке и слушал, как дождь стучал, как пули, не меньше часа. Все это время он прокручивал детали миссии в голове. Когда он снова вышел, земля была мокрой, полной луж, в воздухе висел пар. Но небо снова было синим, и земля высохла за час.
Он увидел Тилли, одну из добровольцев, которую он видел, когда прибыл. Она вышла из своей палатки одновременно. Она была милой невысокой девушкой с бирюзовым ободком в волосах и четырьмя маленькими сережками в правом ухе. Она улыбнулась Заку и подошла к нему.
— Тут такие бури часто, — сказала она. — Ты привыкнешь.
— Немного отличается от Лондона, — согласился Зак, вспомнив, что Джейсон Коул жил в Ноттинг-Хилл.
«Но похоже на Скалу Святого Петра», — подумал он.
— Я видела, что ты ходил утром в деревню, — сказала Тилли.
— Малек показывал окрестности.
— Бедный Малек, — вздохнула Тилли.
— О чем ты?
— Его рука. Дети его возраста не играют с ним. Взрослые в деревне относятся к нему, как к изгою, потому что он общается с нами. Он говорит, что любит помогать нам, чтобы улучшить свой английский, но я думаю, ему просто нравится, что мы обращаемся с ним как с нормальным человеком, — она пристально посмотрела на Зака. — Он тебе понравился, — сказала она.
— Мы в чем-то похожи, — ответил Зак. Он знал, что здесь нужно быть осторожным. Осторожно говорить о Джейсоне, а не о себе. — Он потерял маму. Я тоже.
Глаза Тилли наполнились жалостью.
— Мне очень жаль, — просто сказала она.
Зак пожал плечами с беззаботностью, которой он на самом деле не чувствовал.
— Мы ходили посмотреть на строительную площадку, — сказал он.
Тилли нахмурилась.
— Я бы хотела, чтобы мы могли что-нибудь сделать, — сказала она. — Правда.
— Может, есть шанс.
Мгновение казалось, что она согласится; но потом она покачала головой.
— Это слишком опасно, — сказала она.
В этот момент Маркус, Адэ и Александра вышли из своих палаток и подошли к ним. Беседа продолжилась, но Тилли молчала и выглядела задумчиво. Она продолжила поглядывать на Зака.
К закату не было видно, что прошла буря. Зак поел с другими добровольцами — мясо на костре. Он пытался забыть о мухах, которых он видел на товарах мясника. Оно было приятным на вкус, что бы на нем ни было. Даже Беа ела — в перерывах между беседами с другими волонтерами, которые смотрели на нее с веселым, терпеливым выражением лиц, что она, казалось, не замечала. После ужина все снова сели у костра. Маркус тихо бренчал на гитаре, и Зак сидел рядом с Малеком, только наполовину слушая музыку и тихий гул разговоров.
— Расскажи о друзьях на стройке, — попросил он у Малека.
Малек задумался.
— Тот, который говорил со мной…
— С налитыми кровью глазами?
Анголец кивнул.
— Это Нтоле. Сын брата моей мамы. Ему не хочется, чтобы люди знали, что он мой кузен.
— Почему?
Малек поднял обрубок руки.
— Из-за этого, — просто сказал он. — Некоторые в деревне такие. Когда я был маленьким, он говорил мне, что помнил мою мать. Он звал ее… — он помрачнел. — Я не хочу повторять, как он ее звал, — Зак нахмурился. — Он родился в Лобамбо, — продолжил Малек, — но когда подрос, уехал на пять лет. Говорят, он сражался. Что он убил много людей, — Малек пожал плечами. — Я не знаю, правда ли это. Но он думает, что деревня принадлежит ему. И он владеет другими, которые сторожат стройку с ним. Он говорит им, что делать.
Зак смотрел на огонь.
— А если бы ты мог заставить его покинуть стройку?
— У меня одна рука, а у них оружие. Я ничего не могу поделать.
— А если бы мог?
— Остерегайся Нтоле, Джей. Он пьет пальмовое вино каждую ночь, а иногда и днем. Все они пьют, но Нтоле больше всех. Нельзя сказать, в каком настроении он будет. Он никогда никуда не ходит без оружия; оно всегда заряжено, и он знает, как им пользоваться.
Но Нтоле и его люди были не единственными, кто умел стрелять из АК-47. За последние восемнадцать месяцев Зак прошел больше обучения обращению с огнестрельным оружием, чем все они вместе взятые.
— Слушай, — прошептал Зак. — У меня есть идея, но мне нужна твоя помощь, — он поднял руку, чтобы Малек не возражал. — Все, что тебе нужно сделать, это показать мне, где они живут. Ты можешь это сделать?
Малек кивнул, но его глаза все еще были полны сомнений.
В десять часов все собрались ложиться спать, и Зак придвинулся к своему ангольскому другу.
— Встретимся на стройке в полночь, — прошептал он.
— Ты же не будешь делать глупости, Джей?
— Доверься мне.
Ангольский мальчик вздохнул, как бы говоря, что не считал это хорошей идеей, и пошел прочь от костра, исчезнув в темноте, возвращаясь к деревне. Зак пожелал всем спокойной ночи и вернулся в свою палатку, где он лег на своей кровати и ждал, пока снаружи все стихнет.
Наступило одиннадцать часов. 11:30. Шума не было. И света. Зак подкрался к дверному проему палатки, где оставил сумку со снастями. Он вытащил катушку и молча вышел из палатки. Никаких следов, как и прошлой ночью. Он отошел от лагеря, каждые двадцать метров останавливаясь, чтобы оглянуться. Но он никого не увидел, пока шел, на этот раз не к пирсу, а в Лобамбо.
В деревне было очень тихо. Зак порой проходил мимо жителей, но они просто сидели у своих хижин, наслаждаясь ясной ночью, — большинство людей находились внутри.
В 11:55 он добрался до стройки. Малек уже был там.
— Джей, — прошептал он, озираясь. — Что мы делаем? — он посмотрел на удочку в руках Зака. — Рыбачим?
— Ага, — сказал Зак. — Но хотим поймать не рыбу.
Малек сжал его руку.
— Осторожнее с теми людьми, Джей. Они жестокие. Когда они говорят, что застрелят, они не шутят.
— Я знаю, — выдохнул Зак. Он звучал не так нервно, как ощущал себя. — И когда я говорю, что они не могут мешать построить школу, я не шучу, — он сделал паузу. — Никто не должен обзывать твою маму, Малек. Мне плевать, кто они, и сколько у них оружия.
— Я не хочу, чтобы другие люди пострадали из-за меня или моей мамы.
— Никто не пострадает, Малек. Обещаю. Ты покажешь, где они живут? Начнем с Нтоле.
— Что ты будешь делать?
— Проведаю его. Увидишь.
Малек боролся с собой. Он вздохнул и кивнул, но, когда пошел вперед, бормотал на африканском диалекте, который Зак не понимал.
Первый комплекс, к которому он привел Зака, был очень близко — всего в пятидесяти метрах к северу от строительной площадки. Он состоял из восьми хижин вокруг двора в центре около пятнадцати метров шириной. Луна была такой яркой, что хижины отбрасывали тени на землю. Зак увидел старый футбольный мяч посреди двора и мотоцикл напротив одной из хижин.
— Какая из них?
Малек указал в сторону хижины с мотоциклом.
— Подожди здесь, — сказал ему Зак. — Свисти, если увидишь, что кто-нибудь идет.
— Что ты собираешься сделать?
— Узнаешь, — сказал ему Зак. Лучше держать план при себе, иначе Малек попытается отговорить его.
— Джей, думаю, нам нужно вернуться…
Но Зак уже украдкой направлялся к лачуге.
Подойдя к мотоциклу, он остановился. Теперь он был в тени, и его было трудно заметить. Он щелкнул переключателем на своей рыболовной катушке и поднес ее к глазу. Ночное зрение ярко осветило двор. Он видел, как Малек у входа в лагерь грызет большой палец здоровой руки и смотрит по сторонам. Зак обратил внимание на дверь хижины. Снаружи замка не было — просто деревянный брусок, служивший ручкой. Он внимательно прислушался к двери. Был звук. Обычный. Довольно громкий. Храп.