Между честью и истиной (СИ)
Но кроме расследований гипотетических злоупотреблений администрации наместника появились и другие, базой для которых послужили приключения Стаса Кучерова. Разделавшись с необходимостью давать показания в суде и получив соответствующее разрешение, он охотно делился своими результатами с заинтересовавшимися ими журналистами и правозащитниками. Из его слов внимательный наблюдатель мог заключить, что преступные схемы, часть которых вытащил на свет Димитри да Гридах, не ограничиваются одним только Озерным краем. Также получалось, что наместник не намерен останавливаться в своих расследованиях.
Лейшина появилась у наместника в условленное время, все в тех же мертвых уже два месяца джинсах, дышащей на ладан косухе и все с той же улыбкой.
- Ну что, разворошил гнездо?
- Да, - с озорной улыбкой ответил пресветлый князь и прочая, и прочая. - Гнездо серьезных людей с приличными лицами. Шипение вполне ожидаемое, но пока они себя ведут вполне цивилизованно, по крайней мере, на мой взгляд.
- Димитри, - сказала правозащитница несколько озабоченным тоном, - но ты же должен понимать, что это только начало. И сейчас тебе уже начнут угрожать всерьез.
- Да, - кивнул князь. - И убеждать, что я ничего не могу на самом деле сделать и вообще по уши в навозе, с какой стороны ни глянь.
- Но ты понимаешь, что верить этому нельзя? - Лейшина потянулась в карман за сигаретами.
Димитри понимал, и еще как. Накануне вечером у князя был Скольян да Онгай, и говорил он, как чаще всего и случалось за последние месяцы, о неприятном. С началом процесса земляне стали осознавать, насколько всерьез князь намерен разбираться в преступных схемах, в которых оказались замешаны его соотечественники, и понравилось это далеко не всем. Скольян пришел рассказать князю о разговоре, состоявшемся у него на днях с финским юристом, приглашенным присутствовать на процессе по рекомендации мистрис Лейшиной. Насколько помнил Димитри, этот человек был кандидатом в команду, работающую по делу мистрис Бауэр, но по каким-то причинам выбрали другого правозащитника. Собеседник спросил да Онгая, понимает ли администрация империи, насколько серьезных людей могут задеть расследования за пределами края, и осознает ли в полной мере последствия? Саалан со своими этическими принципами, странными на взгляд землян, напоминали им слона в посудной лавке. А предъявлять претензии за разбитые вазы и помятые цветы умели не только пришельцы. Услышав все это, Димитри еле погасил гнев. Получалось, что для местных он недостаточно серьезен, чтобы принимать в расчет его требования и позицию. Но это значило только одно - останавливаться нельзя. Даже если он не сможет достать партнеров и участников схем, живущих за пределами края, он выложит результаты расследований в общий доступ, и пусть земляне сами разбираются со своими уродцами или по крайней мере знают, кому они доверяют говорить от своего имени.
- Марина, я не дурак, и память у меня хорошая. Я помню историю Марвина Химайера и знаю, что если выводишь киллдозер из гаража, останавливаться уже нельзя. И это верно до тех пор, пока снаружи есть кому возражать. - Князь коротко засмеялся, совсем как "дети пепла", обсуждая акции, и сказал. - Но не выводить эту штуку из гаража у него тоже не вышло бы. И у меня не вышло. Мы уже две недели как едем, Марина. Спасибо, что напомнила, я знаю. И не остановлюсь.
- Хорошо.
Эту теорию подруги Марина очень не любила, считая ее чистой воды махновщиной и вообще не аргументом ни в каких спорах, но за годы знакомства уже привыкла, что если переговоры заходят в тупик, а Полю заклинило, то результат, хоть и совершенно нецивилизованным способом, получен будет. И теперь ей предстояло участвовать в этом скандале с той самой стороны, которая не хочет договариваться. Она достала сигарету и прикурила, а Димитри перешел к следующему вопросу, как будто ничего особенного сейчас и не прозвучало.
- И давай обсудим результаты работы приглашенных юристов по делу Бауэр. Справку я получу, но мне интересно твое предварительное мнение.
Марина выдохнула дым и смирилась с ситуацией.
- Ну, начнем с того, что в рамках земного права обвинение надуманное и повод ничтожный. Приговор, таким образом, оказывается неправомочным по следующим причинам. Вы, конечно, здесь власть и вправе устанавливать свои порядки, но дело как раз в том, что вы их не установили, а сочли, что они сами установятся вот просто по факту вашего тут появления. Интеграция права саалан в местное правовое поле должным образом произведена не была. Честно-то говоря, она вообще никак не была произведена. То есть на эти ваши странные темы даже никакие статьи не внесены в конституцию края. Разумеется, нет должных законов в соответствующих кодексах, отсутствуют регламенты их выполнения, не прописаны должностные обязанности лиц, которым поручено их исполнение... В общем, вашего права в местном правовом поле нет, а наше никто из вас, конечно же, не читал и даже не просмотрел по диагонали.
Димитри кивнул, продолжая внимательно слушать. Это можно было нести императору хоть завтра. Или отдавать Хайшен, в окончательный вердикт. Но Марина продолжала говорить и уже перешла к конкретике.
- И сейчас, кроме прав живых людей, пострадавших от произвола саалан, а именно так это и называется, Димитри, в поле конфликта существует еще одна категория объектов права. И объединяет их, только не смейся, наша общественная нравственность. Спасибо, я знаю, кем вы нас считаете, с нашей манерой неприлично оголяться по поводу и без причины и сводить личные отношения к купле-продаже. Но все же нравственность есть и у нас. В данном случае вы попустительствовали оскорблению памяти о наших павших и ее вещественных символов, а именно мемориалов. И заодно останков павших, которые должны были быть захоронены согласно местным правилам и обрядам, что сделано не было. И это, вообще-то, повод для иска ко всем виновным к надругательству над останками. И в первую очередь к досточтимым и их руководству - там, за звездами.
- Но тогда действия Полины Юрьевны в вашем правовом поле тоже подсудны? - спросил князь. Вот только этого и не хватало сейчас, подумал он, задавая вопрос.
- Нет, - ответила Марина. - Действия Полины по этой категории не проходят, потому что художественная обработка любой кости делает ее из останков произведением искусства, и поскольку в сложившихся обстоятельствах защитить останки от осквернения она могла только так, она это и делала. То есть, с точки зрения наших правовых норм, бульдозером по захоронению - это надругательство, а сделать пластинку из берцовой кости или ребра и выгравировать на ней надпись - это, извините, способ создать памятный знак. Он может быть передан в музей, может находиться в личном владении. А может быть и захоронен, но как произведение искусства, вместе с владельцем, или как посмертный дар.
Димитри привычно подумал много плохого про своего предшественника. А потом и про себя самого за то, что не перепроверил элементарное, положившись на репутацию да Шайни. Повисла пауза, после которой Марина решила подытожить тему. Хотя бы на этот раз.
- Вообще, про Полину и ее дело в связи с твоими процессами я могу сказать одно. Тебе было бы хорошо нормализовать отношения с ней в достаточной мере для заключения договоренностей. Инфраструктуру придется все-таки выстраивать нормально, и лучше уже начать это делать, например, с помощи в легализации бизнеса для участников портала. Самостоятельно лопатить несколько десятков тысяч витрин у тебя времени нет, доверить это некому, так что лучше бы тебе это решать хотя бы при минимальной помощи Полины. Знаешь, - задумчиво добавила она, - конфликт конфликтом и гордость гордостью, но есть вещи, которые надо уметь просто перешагнуть, чтобы идти дальше.
Димитри только вздохнул. Дело было вовсе не в его гордости, а в том, что Полина, этот кусочек гранита в человеческом облике, так держала дистанцию, что... Как боец, сражавшийся холодным оружием много лет, он не мог не восхищаться ее мастерством, а как человек, умеющий дружить и нравиться женщинам, он чувствовал, что все лето стучит в скальный монолит только потому, что ему сказали, что дверь там все-таки есть и она может открыться.