Между честью и истиной (СИ)
- Э-эмм... - произнес Дейвин.
- Ну так выбирай сейчас! - оптимистично предложила Эние мистрис Лейшина. - Ты взрослый человек, жизнь все равно как-то организовывать надо. - Она развернулась к Дейвину. - Юноша ваш все равно от местных не уже слишком отличается. Такое погружение в культуру даром не проходит. Дайте ему поступить в московский вуз по интересам, будет у вас еще один спец с местным дипломом, запас карман не тянет.
Дейвин вздохнул и решил смириться с этим.
- Я хочу делать то же, что и вы, - уверенно сказал юноша.
- Кто именно из нас двоих? - уточнила мистрис Бауэр.
- Я хочу быть как вы обе, - невозмутимо ответил Эние.
- Как обе не получится, нас две все-таки, а ты один, - невольно улыбнулась Лейшина.
- Ну если так, - вздохнул юноша, - тогда как ты.
- Все понятно, - резюмировала мистрис Бауэр. - МГУ, юрфак.
Дейвин почесал бровь.
- Все это очень мило, но этот год он все равно уже пропустил, насколько я знаю ваши правила. А обстановка в крае такая, что вариантов у нас нет. Или он сдает экзамен и участвует в зимних операциях как маг, или его ждет высылка со скандалом, - после этих слов граф развернулся от Марины к юноше и закончил фразу. - И так позорить память Унви тебе, наверное, не стоило бы, Эние.
Дейвин ощутил, как на нем скрестились два очень неодобрительных женских взгляда. Кипящий гневом взор прищуренных глаз Марины Лейшиной и полный прохладного отчуждения взгляд Полины Бауэр. Эние молча скрипнул зубами и посмотрел в пол. Вот партия и сыграна, подумал граф. Но юноша вдруг обратил к нему невинный взор и произнес:
- Хорошо, мастер, конечно. Но я буду работать с группами Сопротивления, а не с Охотниками и не с гвардией.
- Я должен доложить об этом это князю, - недовольно ответил Дейвин.
- Да, мастер, как скажешь. Я подожду ответа в городе. Там же, откуда сюда пришел, - согласно кивнул Эние.
Дейвин пожелал обеим дамам удачного дня и ушел в крыло аристократии, вероятно, к князю. Юношу Марина отправила ждать ее в холл.
- Все, - выдохнула Полина, - разобрались вроде.
- С ним - да, - согласилась Марина. - Но не расслабляйся, Валентин должен вот-вот подъехать, будем с порталом дальнейшие перспективы выяснять.
Эние предстояло скучать в холле весь вечер.
Разговор получился на редкость тоскливый. Всем участникам было понятно, что решение, принятое Полиной, неизбежно и действительно это лучший ход из возможных очевидных, как определил Валентин, но и он, и Марина еще надеялись на умение Поли найти нетривиальный выход из любых обстоятельств. "Жертвовать ферзя", как выразилась Марина, им не хотелось, особенно в лице Полины. Сама она проявила к своей судьбе удивительное безразличие и пыталась рассказать о выгодах варианта с заменой владельца. Порталу этот вариант действительно был бы удобен - если говорить о нем, как о предприятии. Замена владельца снимала целый ряд проблем, связанный и с соблюдением интересов хозяев витрин, и с налоговой нагрузкой на производства, и с потенциалом развития. А главное - с допуском на портал товаров из Большого Саалан, среди которых были квамья шерсть во всех видах, начиная с пряжи и заканчивая готовыми изделиями, кожа рептилий, косметические соли и минеральные красители для макияжа, драгоценные и поделочные камни, пряности и лекарственные травы, фрукты и вино.
Выбор выглядел настолько же просто, насколько и неприятно: или Полина должна уступить портал кому-то менее принципиальному, или ей следует как-то объяснить причины такой перемены во взглядах после всех событий последних месяцев, не считая уже предыдущих девяти лет. Но объяснений, позволяющих ей сохранить лицо в глазах рядовых горожан, привыкших видеть в ней непримиримого противника империи, не существовало. Марина понимала это, но все еще надеялась, что решение найдется, а Валентин просто не хотел верить в неизбежное.
Разговор кончился ничем, то есть пришлось остановиться на обозначении позиций. Полина провожала друзей с тяжелым чувством. Она понимала, что ответственность за решение, которое все равно придется принять, ляжет на нее всей тяжестью, и друзья вряд ли примут ее с этим. Вернувшись в свой кабинет, она вздохнула и сказала самой себе: "Вот круг и замкнулся, звезда моя. Что началось в ноябре, то в ноябре и закончилось. Ты тогда уже знала, что найдешь на этой дороге. Восемь лет - неплохой срок, так что все это в любом случае имело смысл. Ничего, моя хорошая, земля под ногами скоро кончится, дальше только небо, там недалеко". И с тем взялась за очередной отчет.
Хайшен в тот день, пользуясь короткой передышкой между более крупными событиями, беседовала с одним из людей да Онгая про его отношения с местными. Граф Муринский, принимавший ее у себя в городской квартире, имел у горожан репутацию отъявленного ловеласа даже для сааланца, и его имя постепенно становилось нарицательным в тех немногих местах, где с "гостями" были согласны разговаривать. Не то чтобы граф своим поведением портил репутацию соотечественникам, это было уже нереально, но он довольно сильно выделялся на фоне людей Димитри и был не слишком заметен среди вассалов да Шайни. Первые несколько связей Димитри в крае были устроены как раз этим графом, и продлились они очень недолго. Рассказывая Хайшен о своем странном стиле жизни, он говорил:
- Они тут по большей части чувствуют обстановку, а не осознают ее. И за близких беспокоятся больше, чем за себя самих. Это странно, но так и есть, досточтимая. Так что на ощущения своей женщины, пока она влюблена, я могу ориентироваться, чтобы лучше понимать, как строить линию поведения - с городом вообще, с прессой, с независимыми аналитиками и остальными значимыми людьми. Близость - только способ добиться нужного уровня хорошего отношения, чтобы подружка начала за меня бояться хотя бы слегка. Тогда они становятся такими же чуткими, как сайни, - граф вдруг сделал неопределенный жест рукой. - Жаль только, что месяцев через пять они все равно привыкают, что со мной ничего не случится, и приходится заканчивать историю. А эти два столичных университета я выделяю потому, что их студентки умненькие и чуткие одновременно. В остальных местах найти такую менее вероятно. Был еще один университет с умными молодыми дамами, но они оказались настолько пугливыми и покорными, что я едва не спросил их ректора, через какой невольничий рынок его заведение набирает студентов. Я попытался помочь князю и рассказал ему об этом способе, но он сделал все по-своему. И в итоге влюбился, конечно. А она уехала покорять Московию. Хорошая, талантливая женщина, мастер своего дела. И с достойным характером. Он возил свою подругу на Ддайг петь, ее там хорошо приняли и надеются увидеть снова, но, - граф пожал плечами и вздохнул, - вот... Она там, в Московии, а он здесь. Как будто мало ему гибели внука и разлуки с близкими... Не понимаю, досточтимая. Я просто его не понимаю.
В среду около полудня на почту Дейвина пришло письмо с явно разового адреса. Оно содержало слова "это приглашение", смайл, какой-то адрес и какой-то пароль. Граф хмыкнул, взял ноутбук, какой не жалко было угробить, набрал адрес в строке и попал на странный ресурс, который, едва открывшись по паролю, захотел от него имя для создания аккаунта. Он, удивляясь, ввел русскими буквами "Дейвин да Айгит", послушно придумал пароль, поставил свое фото в профиль, зарегистрировался и через три секунды увидел на экране сообщение: "Ведьмак, добрый день, я Соленый". Соленый на фото выглядел классическим уроженцем города: русоволосый, сероглазый, с жесткими и суховатыми чертами лица. Судя по фото, двадцати пяти ему не исполнилось. Дейвин еще не успел полностью составить мнение о нем, как на экран выскочило второе сообщение: "Ведьмак, здрасьте, я Дохлая" - и портрет юной, очень худощавой и кудрявой пепельной блондинки, тоже сероглазой, со взглядом стрелка. Второе сообщение немедленно сменилось третьим: "Ведьмак, приветствую, я ВалеЧКа". Валечка была пухленькой светло-русой барышней с веснушками. Но больше Дейвин ничего про нее понять не успел: на экран выпало полузнакомое по сводкам с Литейного фото мужчины лет тридцати, сопровожденное сообщением: "Здрасьте всем, Пряник в сети... о, и Ведьмак тут! Ну тоже здравствуйте". Дейвин тихонько ругнулся и набрал: "всем здравствуйте, как увидеть лог полностью, не нахожу настройки?" Он попал в закрытый чат Сопротивления, созданный специально под зимнюю Охоту, объявленную князем пять дней назад. Через полчаса он знал, что почту они взяли у Дины Вороновой и что с Диной все плохо, у нее запой.