Между честью и истиной (СИ)
- Зачем? - Дейвин болезненно поморщился. - Зачем вы так друг с другом? Когда я ездил по краю, ваши мне говорили, что мы дикари, что наши браки по сговору - это насилие, что наш закон - это ужас кромешный. Но мы договариваемся, как жить, сколько детей иметь и как делить собственность. Мне даже в голову не придет запрещать жене взять ее людей и истребить очередную орду, забредшую на ее земли. У мага много обязанностей, разве они не выше отношений? Как могут вообще быть отношения, где один или оба нарушают свой долг? Свои клятвы, в конце концов...
Он увидел, как Полина поискала взглядом официантку, убедилась, что та все еще ждет у стойки с подносом заказ графа. Бармен собирал что-то очень основательное, видимо, для воинского братства, которое уже было невозможно отличить от любой другой группы местных, разве что они больше напоминали то ли семью, то ли группу одноклассников, встретившихся после долгого перерыва. Столкнувшись глазами с ее сочувственной улыбкой, едва не вздрогнул, собрался и приготовился слушать. Отвечала она на русском.
- Мастер Дейвин... Вы же были в городе ночью восьмого сентября, в тот шторм. Вы ведь видели все это, наверное, так, как я не увижу никогда. Вы не можете не знать, кто невидимо стоял вместе с вами, охраняя границы города. И вы знаете, что именно летело с ветром вам навстречу, если вывести из расчета сучья, кровельную жесть и все остальное, что было оружием этого ветра. Так вот, если бы он принял от нее ту помощь, о которой она говорит, то с гарантией оказался бы там, в этом ветре, потому что груз вины за то, что он не защитил свою женщину, нес бы и в посмертии. А так я точно знаю, где он был. Где-то на рубеже. И это для него гораздо лучше и правильнее. Она нарушила свои клятвы, чтобы он мог соблюсти свои, вот и все. Верность бывает и такой тоже.
- А как же ее террористическая деятельность? - еле выговорил изумленный Дейвин.
- Так она же не знает, что она террорист, - развела руками Полина. - Именно потому, что он бы не одобрил.
Дейвин смотрел на Полину и не видел ее. Он мучительно соединял в сознании несоединимое. Эта мразь, Алиса - и вот такое. Безотчетное и необсуждаемое, как все, что она делает. Быть со своим мужчиной, сохранять с ним связь, соблюдая невыполнимые и невозможные для мага условия. Не иметь секса с другими, потому что у них так нельзя, если уже есть партнер, ведь это тоже способ сохранять связь с ним. Не думать, не смотреть в зеркало, отбрыкиваться и забывать, даже если ткнут носом и добавят хорошего пинка, чтобы не оказаться даже случайно тем, что он не хотел бы видеть. И все это ради того, чтобы продолжать быть с мужчиной, который ушел за грань девять лет назад. Алиса оставляет ему место в своей жизни, зная, что оно никогда не будет занято, в ущерб себе, просто чтобы любой ценой быть рядом с ним, даже если его больше нет совсем нигде.
Маг потер висок. Так хорошо начавшийся вечер как-то окончательно пошел наперекосяк. С другой стороны, кости легли невероятно удачно. Четыре года Дейвин ломал себе голову над вопросом, что князь увидел в этой мрази и почему он возится с ней все это время? И вот он, ответ: не увидел, а почувствовал. Ее невероятную, невозможную, необъяснимую ничем верность. Своему городу, своему мужчине. Даже этим ее, из Созвездия. Нипочему. Просто потому, что она дышит и живет. Вот почему она до сих пор жива и на свободе, несмотря на все выходки, так раздражающие князя. И ведь еще есть казарма Охотников, где сегодня ночью, а то и завтра, будут обсуждать этот случай в баре. Саалан предстоит дальше жить здесь, жить с людьми, превращающими себя и своих близких женщин и мужчин в такое, как Алиса, без всякой магии и проклятий.
Полину тем временем окликнул с подиума музыкант, оказавшийся десантником, или наоборот, разницы не было никакой. Она извинилась перед Дейвином и пошла к подиуму. Пошептавшись немного с музыкантом, она подошла к клавишам, он коротко свистнул второму, вяло ковырявшемуся в пульте и почти невидимому в темном углу сцены. И они запели балладу, настоящую балладу о любви:
Когда вода всемирного потопа
вернулась вновь в границы берегов,
из пены уходящего потока
на сушу тихо выбралась Любовь
и растворилась в воздухе до срока,
а срока было сорок сороков...
Дейвин слушал и продолжал то ли размышлять, то ли страдать. Зачем, зачем местные смешивают в одной миске любовь и брак? Даже по их балладам видно, насколько это разные вещи. Почему они не могут договариваться между собой?
Полина обнялась с музыкантами и направилась обратно к столику, очевидно, не собираясь возвращаться к ним. Второй, почувствовав момент, перехватил инициативу и начал следующую балладу, про двоих неспящих, одурманенных любовью в городе, полном разрушения, безнадежности и бессмысленности, и составляющих смысл этого города настолько, что сама Смерть писала им стихи, прислонясь к уличному фонарю, и про страшную и постыдную зависть к их любви, с которой певец справился, вслед за автором, к последней строке, как и положено в балладе и как вряд ли бывает в жизни. Народ потихоньку засобирался наружу. Кто-то из десантников, проходя мимо их столика, сказал Дейвину, что раз тот понял, то привыкнуть сможет, а что понял, это уже видно - и имел в виду, похоже, поддержать его этой фразой...
Уже по дороге к базе Полина извиняющимся тоном сказала, что вечер получился скорее познавательный, чем развлекательный, и ей жаль, что который уже раз именно с ним нормально выпить не получается, вечно какая-то внешняя жизнь мешает. Дейвин кивнул, соглашаясь, и добавил, что в следующий раз, похоже, пить придется где-нибудь на Ддайг или в Исюрмере, может, там повезет больше. А если и помешают, то тоже получится познавательно и любопытно. Или, разнообразия ради, открытия случатся не только у него.
У себя в апартаментах граф долго сидел в ванной под водопадом, заменявшим саалан душ, и пытался как-то переварить увиденное. События вечера вертелись в голове бешеными мотыльками и никак не хотели становиться словами. Наконец, ему вспомнилась местная идиома, явно позаимствованная у Женьки и относившаяся, кажется, к Дине Вороновой - "собачья верность". Он угадал, что это про Алису, но не знал, как это, и решил, что самым простым способом это выяснить будет завести себе такого компаньона, собаку. Посмотреть ведь всегда проще, чем слушать объяснения. С тем он и отправился спать.
Утром Полина получила на комм сообщение от князя: "Я напоминаю, что просил тебя не совершать подвигов". Подумав, она ответила в два слова: "Я пыталась" - и добавила смайл. От целителей ей почти не влетело. Только вместо четырех часов пришлось пробыть в госпитале шесть, и весь четверг фактически на это и ушел.
А в субботу из госпиталя Полину забрала Хайшен. Ее апартаменты выглядели очень строгими, даже пустоватыми. Кабинет Дейвина, со всей его тягой к свободным поверхностям и длинным прямым линиям, казался вполне живеньким и даже веселым по сравнению с этой комнатой. Не говоря уже о малом кабинете князя, смотревшимся в сравнении с этим интерьером сущей детской комнатой. Кресла, однако, были мягкими и удобными, воздух - свежим и теплым, а по стене плясали радужные блики от кристалла, вращающегося в чаше фонтана из белого мрамора. Полина устроилась в одном из кресел, вопросительно взглянула на досточтимую. Та села напротив нее так мягко, что даже ткань не зашуршала.
- Хочу спросить тебя, что такое этот ваш "снежок", или "снег", и как так вышло, что первый наместник края отравлен этим, - сказала она.
- Его изначально создавали как обезболивающее, - осторожно сказала Полина. - Вообще, у этого препарата довольно длинная история, несмотря на то, что он относительно новый. Его использовали для терапии тревожности, но быстро отказались из-за тяжелых побочных эффектов. Затем применяли для помощи тем, кто успел привыкнуть к дурманящим веществам и не мог бросить их принимать. Но замена одного дурмана другим была не очень действенным ходом, а синдром отмены у этого вещества чуть не хуже, чем у наркотиков, от которых люди пытались отвыкнуть с его помощью. Потрать два часа, посмотри фильм "Уличный кот по имени Боб", там достаточно рассказано об этом веществе... - она вдруг прервалась. - Но почему ты задаешь этот вопрос мне, если лучше спросить специалиста? Есть же наркологи в крае, не могли ведь они все уволиться и уехать.