Между честью и истиной (СИ)

   - Полина Юрьевна, как вы? - спросил Айдиш. 
   Она почувствовала, что по виску и переносице из глаз катятся капли. 
   - Что-то не слишком позитивна, Айдар Юну... досточтимый Айдиш. 
   - Вижу. Поужинаете? Помочь вам? 
   - Спасибо, может быть потом. 
   Он вздохнул: 
   - Значит, опять через капельницу. Я сейчас позову медсестру, она все сделает. 
   Асана зашла к князю с каким-то очередным докладом около полудня, в свободное для таких разговоров время, прикрыла дверь в приемную, начала было что-то говорить, посмотрела на него и перебила сама себя: 
   - Капитан, если ты так мрачен опять из-за этой рыжей дряни, то можно я пойду и скажу ей, что думаю? Просто скажу, словами? 
   Димитри не мог не улыбнуться. 
   - Нет, Искорка. Сейчас другое. Но кстати, раз уж ты спросила, позволь и я спрошу. Скажи, Витыч - не тот ли, случайно, человек, с которым вы четыре года назад не разошлись на трассе Р-23? 
   Она охнула, покраснела, потом побледнела и после недолгого молчания сказала: 
   - Тот самый, да. Но это было так давно, неужели тебе опять припомнили эту смерть? 
   - Представляешь, да, - задумчиво ответил князь. - Причем не имея в виду упрекнуть тебя или меня. 
   - Как это? - удивилась виконтесса да Сиалан. 
   - Полина Бауэр у лекарей, ты ведь знаешь, да? 
   - Весь замок знает после визита местных целителей из Суоми. Было серьезно? 
   - Да, очень. И она это знала, оказывается. Причем знала так хорошо, что оставила завещание о своем деле. 
   - Разумный ход, - одобрила Асана. 
   - Неудобный для меня, - улыбнулся князь. - Она оставила дело одному из моих людей. 
   Асана пожала плечами: 
   - Она владелица, ей и решать, кому оставлять свою собственность. 
   - Асана, именно этот торговый дом обеспечивал всем необходимым мирное крыло Сопротивления. 
   - Но не надеялась же она... - Асана сдвинула брови в мучительном умственном усилии. 
   - Нет. Она просто сохраняла торговлю для города. 
   - Не понимаю. Я никогда не работала с контрабандой или преступными кланами. Ты можешь мне объяснить? 
   Димитри улыбнулся. 
   - Хорошо. Давай я объясню. Давай предположим, что у тебя есть торговое дело. Тридцать лодок, три корабля и пятнадцать караванов. И тебя попытались отравить в кабаке или подослать наемных убийц с расчетом завладеть твоим делом. Но тебе повезло, и ты жива. И выжив, ты размышляешь о судьбе, своей и своей торговли. Допустим, что ты умный владелец. Ты понимаешь, что второй раз точно будет и что твои люди за тебя встанут один раз или, может, два, но на третий раз они задумаются. И дело начнет падать в цене. Логично передать его тому, кто более защищен, чтобы не потерять в прибыли. Пока понимаешь? 
   - Да, - Асана с готовностью покивала. - Я помню, как мы ходили в Хаат разбираться как раз с таким делом. Владелец мог потерять и флот, и проводников, если бы не помощь из столицы. 
   Димитри поднялся из кресла у стола и начал ходить по кабинету, продолжая говорить. 
   - Отлично. Теперь давай усложним ситуацию. Допустим, твое дело решили отобрать красиво. И для этого тебе не сыпали в вино никакую дрянь и не посылали безумцев с ножами. А оклеветали так, чтобы убить тебя было не зазорно, а похвально и правильно. Кому угодно, а лучше всего - тем, кто занимается охраной порядка и закона. Дело после этого падает в цене даже не на третий раз, а сразу. Потому что каков ты сам, таковы и твои дела, и если это дело человека, про которого такое говорят или который осужден по настолько весомой и даже страшной причине, никто не будет разбираться, правда или нет то, что о нем говорят. Просто купят или закажут не у него, а в другом месте. Понимаешь? 
   - Да. - Глаза у Асаны были очень большие и круглые, но за рассуждением князя она следила крайне внимательно. 
   - Допустим, ты как-то вывернулась из-под клеветы. Но ты в любом случае должна отдать торговлю сразу, потому что вслед за тобой убытки понесут все, кто с тобой работает. Караванщики, капитаны, лодочники, торговцы... вообще все, до последнего посыльного. Понятно почему? 
 
   - Да, - протянула Асана. - Потому что его дурная слава побежит впереди него и распространится на всех, кто с ним знаком. 
   Виконтесса вдруг замерла, глядя перед собой остановившимся взглядом, потом обернулась к князю: 
   - Ой, я вспомнила! Я сама не участвовала в этом, но мне рассказывали. Была семья в столице, жену оклеветали, и они разорились. Детей забрали в монастырь, а куда уехали супруги из столицы, я даже не знаю. Потом их старшая дочь потребовала пересмотра дела и второго суда, и ответчиком стал уже клеветник. Он был казнен, конечно, а пострадавшая от него семья восстановлена в правах, но их торговля уже погибла, а это был хороший, надежный дом. 
   Димитри кивнул: 
   - Да, примерно так должно было произойти и здесь, но клеветник имел все шансы жить безбедно до конца дней. Ожидая такого, оклеветанному человеку логично передать торговлю тому из своих знакомых, кто ближе всего к власти. Иначе его придется отдавать именно автору этих неаппетитных шуток, поскольку других желающих не найдется. Здесь это называется "рейдерский захват" - но только пока этим не занимается глава государства или его ближайшее окружение. Если рейдерский захват осуществляет глава государства, это называется "тирания" и не обсуждается как деяние. 
   - Да, логично, - задумчиво сказала Асана. - Есть, правда, вариант рушить все так, чтобы было не восстановить. И я бы воспользовалась именно им. 
   Димитри едва заметно покачал головой. 
   - На это Полина пойти не может. Это будет для края если не год аварии, когда мы пришли сменить да Шайни, то около того. А она, представь, не хочет неприятностей даже мне, не говоря уже о своем городе. 
   - Почему она не отдала свою торговлю тебе? - спросила виконтесса. 
   Князь остановился и повернулся к ней. 
   - Чтобы не выставить меня рейдером сперва перед Сопротивлением, а затем перед городом и краем. Понимаешь почему? 
   - Да, - как старательная ученица на уроке, ответила она. - Потому что если ты рейдер, надеяться на твое честное слово - глупо и неосторожно. О чем бы ни шла речь. 
   Димитри кивнул. 
   - Именно. Но отдать портал моему человеку, не предупредив меня об этом... - князь покачал головой. - Сумеешь подобрать слова для этого, а? 
   - Да, - с сочувствием сказала виконтесса, - объясняться тебе пришлось бы очень много. 
   Князь задумчиво кивнул несколько раз и снова принялся шагать по кабинету. 
   - Ситуацию спасло только то, что она до сих пор чудом жива. Чудес было два, одно из них зовут Хайшен, другое доктор Аале Мейнен, впрочем, это не так важно. А важно, что случись с ней то, к чему она готовилась - мне бы пару лет грызли сердце все правозащитники мира. 
   - Что же она сделала? - Асана подалась вперед в кресле, как будто слушая важный момент саги и боясь упустить деталь повествования. 
   Димитри невесело усмехнулся, продолжая мерить шагами кабинет. 
   - Она оставила моему человеку конверт, вскрыв который, он получил адрес хранителя документов на ее торговое дело, написанный ее рукой. Судя содержанию записки, адресат письма по меньшей мере был знаком с героем с Р-23. В конверт она положила только этот адрес и частную записку с самыми общими словами. Отдав письмо по назначению, мой человек становится владельцем ее дела в течение трех-пяти недель после ее смерти. Причем по документам считалось бы, что у них договоренность существует с двадцать третьего года, и это еще счастье, что он как раз в том году прибыл сюда и хотя бы формально присутствовал в крае во время составления доверенности. 
 
   - А ведь с ней надо очень осторожно играть в кости. Разденет и не моргнет, - уважительно сказала Асана. 
   - Да, - кивнул Димитри, останавливаясь. - Я уже не в первый раз это замечаю.