Позвольте ваше сердце (СИ)

Джеймс дёрнул руками, стояло цепям натянуться. Я на секунду прикрыла глаза — звон щекотал нервы, переполнявшее меня желание требовало бросить всё к бездне и заняться с ним сексом немедленно. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы разогнать жаркие видения. А с выдохом подула ему на спину. Но реакции не было.
Обошла его, чтобы увидеть глаза, и оказалась права. Уже успел надумать себе что-то лишнее. В янтаре нервно мелькали отголоски сомнений, возможно, даже паники. Цепи снова зазвенели, жалобно.
— Тихо, — прикоснулась к его щеке ладонью, заставляя смотреть на себя.
Он действительно нервничал, скулы заострились, зрачки практически скрыли радужку. Мягко прикоснулась к губам, как пёрышком провела, — напряжение с него самую малость спало, достаточно, чтобы он меня услышал:
— Я знаю, что при должном усилии ты их снимешь. Но зачем? Только скажи — я сама открою замки, и больше никогда не вернёмся к подобным развлечениям, — услышав окончание фразы, он передумал говорить. — Нет? Тогда расслабься. Сейчас же. Мы с тобой побывали в разных критических ситуациях, где могли повести себя весьма жестоко. Несмотря на это, я спокойно остаюсь с тобой в закрытой комнате. И ты будешь спокоен, Джеймс. Ты должен научиться мне доверять. Согласен?
Он лишь крепче вцепился в цепи и отвёл взгляд.
— Нет, — слабо хлестнула по щеке, он с тяжёлым вздохом вернул мне своё внимание. — Я знаю, как ты не любишь разговаривать. Но со мной общаться придётся. Я хочу знать, что ты думаешь. Знать, а не догадываться. Так ты согласен на такие условия?
Улыбнулась, когда он тихо ответил:
— Я готов попробовать. Если ты всё ещё желаешь этого. Из меня паршивый сабмиссив.
— Глупости, — потёрлась кончиком носа о его шею. Космос, как же он восхитительно пахнет пряными специями, сахарными сладостями, бархатно-терпким сандалом, горечью полыни. И с толикой иронии поведала ему: — Ты умница.
Джеймс фыркнул мне в волосы, аж мурашки побежали. Прикрыла на секунду глаза, наслаждаясь тем, как он ко мне тянется. Уверена, не будь руки скованны, обнял бы. Успеет ещё, а пока…
— Умница, — повторила уже другими интонациями, глубокими и властными.
Такой шёпот, наверно, способен заставить струны вибрировать. Джеймс задержал дыхание и, сексуально закусив губу, мягко толкнулся мне в живот эрекцией. От места соприкосновения повеяло по всем клеточкам тела пожаром.
— Не дёргайся, — выдыхаю, едва не стону, изнемогая от желания. — Знаешь, что я с тобой сделаю?
— Выпорешь? — шёпотом и с вызывающей усмешкой.
— Это лишь малая часть, Джеймс… — говорю, обходя его и прижимаясь со спины. — Приправа…
  
Глава 49
 
Перехватывает дыхание от того, как колотится его сердце, от того, какой идёт жар от его тела. Собственный пульс мгновенно перестраивается под этот ритм. И все мышцы сладостно сжимаются от желанной близости. Хочу его.
Нашла в отражениях взгляд Джеймса. В нём горело ответное желание.
Завела вперёд руку и, не притрагиваясь, прорисовала пальцем линию от его живота, по груди через шею. В воздухе, за сантиметр до кожи, но ощущение щекочущее, волшебное, словно смогла почувствовать его без прикосновений. Добралась до скулы и провела по ней нежную дорожку, видя, как он от удовольствия прикрыл глаза. Потрясающе красивый. Даже сложно поверить в реальность.
Погладив гладкую щёку, снова вернулась к шее и приласкала сгибом пальца пульсирующую голубую жилку. Приникла поцелуем с другой стороны шеи, жадно, щекоча языком, а затем покусывая.
— Нинэль… — прозвучало хрипло и умоляюще.
Спрятав в шее улыбку, подняла голову и посмотрела в отражение. Джеймс едва заметно дрожал — и это было так восхитительно. Положила обе ладони ему на грудь и с сильным нажимом довела до низа живота, чтобы оставить там длинные бордовые полосы от ногтей. Сама едва с ума не сошла от вида — глаза блестели, как огни воздушных станций. А он, он стонет, так низко, так до звёзд сексуально.
— Нравится?
Он мотает головой и, крепче вцепившись в цепи, выдавливает:
 
— Очевидно же.
Засмеявшись, убрала руки, так и не прикоснувшись к самому главному. Джеймс разочарованно повёл плечами. Но замер, стоило мне снова прикоснуться. Лёгкими кроткими поцелуями покрыла его спину. На вкус он — как крепкий кофе. Никогда не любила, а сейчас горло сушило от желания выпить.
Пытаясь выровнять дыхание, присела и ногтем указательного пальца царапнула его с внутренней стороны бедра до самого колена. Его дрожь усилилась, и он снова зазвенел цепями, приподнимаясь на носочки и возвращаясь в прежнее положение.
— Нинэль…
Зовущий голос пробирал до самого сердца. А как приятно к Джеймсу прикасаться. Ладони покалывало чувственными зарядами.
Поднялась и, погладив его по бокам, одну руку оставила на животе, кружа вокруг пупка, а второй — заставила запрокинуть назад голову. Захватила мочку уха, нежно посасывая, перемежая с болезненными укусами.
Не выдержав, Джеймс потёрся об меня спиной. Отпустила, позволяя повернуть голову, и с тихим стоном приникла к губам. А губы кисло-сладкие, как яблочно-клубничный нектар. Стук крови в ушах заглушил все звуки, когда наши языки переплелись. И мне мало, хотелось глубже, больше, жарче. Джеймс прикусил мою губу, и в ответ ладонью прикоснулась к его члену. Космос, так волнующе и приятно…
Медленно ласкала, наслаждаясь тем, как в мой рот прерывисто отдаёт его горячим дыханием. Джеймс целовал ещё неистовей, до самого головокружения.
Убрала руку и нетвёрдо отошла на шаг. Всё, что осталось в его глазах, — это жажда продолжения. Красный свет очерчивал каждый мускул его совершенного тела, а тьма вокруг шипела тёмным наслаждением.
Приподнялась на цыпочки и открыла замки, что с грохотом приземлились на пол. На движение среагировала хлопком ладони по плечу.
— Тебе кто-то разрешил опустить руки? Не слушай его. Здесь решаю только я. И разомкнувшиеся цепи не значат, что ты отпущен. Просто надобность в них отпала. Держи себя сам…
Нахмурился, но послушно взялся за звенья. Похвалила, ласково потёршись кончиком носа о его, и от поцелуя не уклонилась.
Со стоном оторвалась от искусных губ — Джеймс потянулся за мной. Упоительное мгновение.
Добравшись до шкафа, прислонилась к нему лбом, успокаивая добравшееся до горла сердце. Выдохнув, взяла кнут и вернулась к Джеймсу.
Остановилась сбоку, в нескольких метрах. Зафиксировав локоть, выбросила кисть вперёд, очерчивая круги.
Словно чёрная змея, кнут кольцами вился по полу, добрался до Джеймса и кончиком провёл по голеням, чтобы вернуться обратно.
Джеймс ухмыльнулся. Поняв намёк, отодвинул ногу в сторону.
Улыбнувшись, щёлкнула кнутом в воздухе за его спиной, обдавая порывом воздуха. Его проняло. Невольно выгнулся. Облизал губы, снова призывно ухмыляясь.
В зеркалах отразилось, как кнут за его спиной описал восьмёрку, а на спине остались два аккуратных пересекающихся крестом следа. Он, не издавая ни звука, закрыл глаза и склонил к груди голову. А затем тишину прорезал шумный выдох. Я покачнулась, когда он посмотрел на меня. Изумруды светили ярче золота. Я уже откровенно горела.
Щелчки звучали треском свечей, неровно, непредсказуемо и остро. Иногда просто в воздух, иногда оставляя новую полосу. Меня завораживали пластика Джеймса, его сдержанные реакции, пламенные взгляды. Но, почувствовав, что уже теряю голову от желания, выронила рукоять, останавливаясь.
Не замечая шагов, оказалась с ним рядом и провела ладонью по тёмным отметинам. Через несколько дней и следов не останется, я не причиняла увечий. Почувствовала, как сквозь кожу просачивается вибрация его тела. Прижалась и, обхватив ладонями лицо, поцеловала с переплетением страсти и нежности.
Он с жаром откликнулся. Подхватил за талию, сжимая и приподнимая. И я, сама не отдавая себе отчёта, обняла его ногами.
Поддерживая одной рукой под попу, второй он зарылся в мои волосы, вжимая в себя, углубляя поцелуй, насколько это возможно.