Рабство Кольца (СИ)

Я снова спрятался, когда праща щёлкнула. Камешек раскололся совсем рядом.
— Уроды, на, вам кирдык!
— Ништяк, нах, — довольно бросил пращевик.
— Да ни хрена, не попал же, на?
— А ты вообще не стрелял, нах!
Гоблины стали ругаться, а я выглянул ещё раз. Эти хитрецы просто заняли позицию. Видимо, услышали, что отряд впереди весь положили, и решили подождать.
Придут либо свои, и тогда их только поругают — типа, чего не помогли-то? Либо придут чужаки, а с ними уже другой разговор.
— Наш босс идёт, на! Вам — хана!
— Кирдык, капец, каюк, кранты, крышка… Чё ещё, на?
— Капут, на!
— Ну, братва, ждать не будем, — мимо меня протиснулся Бобр, — За Бато-о-о-он!
Я не успел его остановить, а дальше времени на раздумья уже не было. Боря, выставив небольшой щит, понёсся вперёд, а мы, стараясь на выскакивать из-под прикрытия его широкой спины, следом.
— А! — Бобр вдруг споткнулся, осел на колено, когда ему в ногу прилетел камень.
И тут же по шлему чиркнула стрела.
Пернатая смерть рикошетом пронеслась мимо моего лица и я, поняв, что промедление лишь убьёт нас, прыгнул ещё дальше вперёд. Тяпка там, не тяпка, а драться надо.
Я был уже возле первой бочки с пращевиком, который лихорадочно пытался вложить ещё камень. Мне даже не пришлось его бить — снаряд Биби вошёл бедняге прямо в ухо.
Моего плеча коснулся мех — львица молнией пронеслась дальше, вонзившись зубами в горло лучнику. Следующая стрела, которую он успел поставить на тетиву, тоскливо ушла в потолок.
А потом передо мной мелькнул ржавый тесак. Я едва успел подставить кельт, как сверкнули искры, и руку тряхнуло от боли.
— На, уроды! На! — надрывался гоблин в оркском шлеме, осыпая меня ударами.
За его спиной напарник покинул укрытие и, занеся клинок высоко над головой, побежал на нашу Блонди, треплющую лучника. Ещё чуть-чуть, и рубанёт прямо по хребту.
Всё окрасилось в чёрно-белый цвет, время будто замедлилось…
Я понимал, что у нас есть свитки воскрешения, но перепугался здорово. И, хватанув воздуха, я в очередной раз отразил тесак, а потом просто нырнул на своего противника, уперевшись ему в грудь и пробежав с ним несколько шагов. Шлем съехал ему на нос, и коротышка только заверещал.
— Убивают, на-а-а-а!!!
— Что за на?! — замах другого гоблина не получился, ему не хватило всего одного шага до Блонди, как мы весёлой гурьбой навалились на него.
Все трое мы рухнули на пол.
— За Батон! — рявкнул я, пытаясь лбом ударить противника.
Мой удар пришёлся в крепкий шлем, и у меня полетели звёзды из глаз.
А потом живот пронзила адская боль, и я почувствовал, как что-то холодное ужасно мне мешает. В глазах сначала сверкнуло, а потом стало темнеть.
В двух сантиметрах оскалившаяся пасть гоблина выплюнула мне в лицо:
— Порезали булку, нах!
— Геры-ы-ыч!
— Гонча-а-ар!
Я не успел отключиться, как меня подхватили за плечи и дёрнули на ноги. Рука сама дёрнулась к животу, и вдруг ухватилась за рукоять тесака, торчащего из меня. Да ну твою-то за ногу, он даже мне кожаный нагрудник проткнул.
Свистнула булава, и шлем с рогами вмялся в улыбающуюся передо мной рожу. Из-под убора обильно хлынула зелёная жидкость. Барахтающегося под нами второго гоблина вдруг схватила за голову Блонди и, рывком вытащив, отбросила в сторону.
— Убью-у-у-у, нах! — гоблин попытался вскочить, но Блонди придавила ему ногами грудь.
— Не убьёшь, — послышался хладнокровный голос Биби.
Она подошла к бедняге и в упор пробила из рогатки череп. Готов поклясться, я увидел в её глазах холодную сталь. Ту самую силу древнего знаменитого предка, который не побоялся никакой магии «властелина с той стороны», и просто долбанул топором по кольцу.
А потом глаза Биби повернулись ко мне, и в них проснулся самый обычный страх.
— Гончар!
— Зелье… — прохрипел я, и выплюнул кровь, — Свиток, быстрее…
— У-А-А-А!!! — рёв босса пронёсся по коридору, и пара бочек, за которыми до этого сидели гоблины, упали, покатились.
— Держись, держись, Герыч, — рядом Бобр сунул руку в мой кошель, и пытался нащупать зелье.
 
И тут под сводами пронёсся голос, который заставил меня замереть даже сквозь наступающую смерть:
— Именем Министерства! Игроки, бросьте оружие и предъявите ваши аккаунты!
Мы разом обернулись. Даже я вдруг нашёл в себе силы прищуриться, чтобы разглядеть там, у угла, откуда мы только что выскочили, прозрачное плавающее марево.
Вот магия начала спадать, и из воздуха проявилась фигура. Коренастый мужчина, с модельной причёской, зачёсанной вбок. В элегантном чёрном костюме, из-под которого блестела самая настоящая кольчуга. В руке он держал длинный серебристый посох, которым постукивал по полу.
— Ты кто?! — вырвалось у Бобра, и он, только-только вытащив из моего кошеля зелье здоровья, выронил его обратно.
Я уже почти висел на плечах у ребят, но даже мне было заметно, что взгляд этого мага не сулил нам ничего хорошего.
— Особый отдел Надзора. Сегодня в Сито была совершена дивер…
— УА-А-А!!! — рёв оборвал игрока, ударив по ушам оглушающим эхом.
Мы все обернулись в другую сторону. Он был здесь.
В конце длинного коридора, подпирая головой потолок, двигался… тролль?! Ну, никем другим этот монстр не мог быть.
Очень похожий на болотного огра, только ещё крупнее и с одной головой. Одет в грубо склёпанную бронь, будто собранную из кучи самых разных доспехов.
Пальцы сжимали ржавую секиру, огромную даже для него, которая с ужасным скрипом волочилась за троллем, мешая бежать многочисленной гоблинской свите. А гоблинов было много, они заполонили весь коридор под коленями гиганта, и кричали, галдели, ругались на нас:
— Убийцы, на!
— Кирдык!
— Хана!
— Помогите нам, — крикнула Биби незнакомцу, — Вы же видите…
— Боюсь, игрок, вы не знаете функции нашего отдела, — холодно ответил надзорщик, а потом стукнул посохом, и его снова стала обволакивать маскировка, — Но отсюда вам не выйти.
— Братва, как же так-то? — спросил Боря сквозь скрежет секиры, которая приближалась к нам по коридору.
— Ле…ка…рь, — прохрипел я, — Друж…
— Я не смогу, Георгий, — крикнул Толя в панике, — Он же босс!
— Ну! — рявкнул я, отдавая последние силы.
Всё заволокло туманом, и последнее, что я видел, это рукоять клинка, торчащего из моего живота. Нас вытащат отсюда, или нет?
Будто сквозь вату звякнул бубен, а потом донёсся голос:
— Тро-о-о-оль… грустно молчи-ит… Упа-а-ал малой деткой в Проры-ыв! Тро-о-оль был друзьями забыт, оди-и-ин в мире гоблинов жи-ил…
Я хотел улыбнуться, но холодная темнота вдруг обхватила разум, и бросила меня в пропасть.
***
«Ты знаешь, кто такие павшие люди?»
«Нет».
Голос доносился издалека, из самого раннего детства. Я слушал его, но ещё не понимал. Зато так спокойно, когда этот голос рядом.
«Здесь ты не услышишь, сынок».
Да я и не слышал. А моя тётя, так вообще, обнулила меня. Слышишь, мам? Она обнулила, и ничего там не увидела, никакой Песни Небытия.
«Если оттуда пришло шесть рас, то почему высших семь?» — снова тот голос.
Это мой отец, он говорит так… так уютно. Моя мама что-то отвечает, стучит бокал, поставленный на стол, шуршат страницы книги. Мама ворчит, чтобы папа говорил потише.
«Тише ты, Герку разбудишь. Ты свои песни горланишь, а я потом укладывай».
«Да ну я… Ты же знаешь, мне тренироваться надо. Помнишь этого Вайта? Я его видел недавно, он так и продолжает следить».
«Он, в отличие от тебя, делает это тихо. Завтра в данж идти, я хотела выспаться».
Нет, не надо потише! Папа, мама, я хочу услышать вас!
Кто-то тронул струны, полился мелодичный голос. Как же хорошо пел Чекан.
 
Стоп, или это не Чекан?
— Тро-о-олль сходит с ума-а, Проры-ы-ыв пахнет кровью и мхо-ом… Сме-е-ерть от тебя лишь нужна-а-а, и тро-о-оль вернётся домо-ой! — пел мой отец голосом Лекаря.